Сырость

Не знали вы, Что я в сплошном дыму, В развороченном бурей быте С того и мучаюсь, что не пойму — Куда несёт нас рок событий.

      — На этот раз мы пойдем с тобой, — говорит возбуждённый от удачного матча против Пуффендуя Джеймс. Сириус присвистывает и бездумно отламывает от растущего на подоконнике фикуса засохшую веточку.       — А это мысль, чувак!       — Суицидальная по своей натуре, — лицо Ремуса, уже бледного в зелень от предстоящего полнолуния, перекашивает полуоскал. Он кутается в принесенный Питером плед и жуёт дубовое медовое печенье.

***

      Лили сегодня страшнее обычного: щёки впалые, кожа бледная, глаза красные от недосыпа. Она уходит в спальню и забирает с собой заварник с чаем. Джеймс сидит диване, держит на руках рыжего котёнка и подслеповато щурит глаза. Он вписывается в семью шикарно: сплюснутая морда, вырванные клочья шерсти и огонь в зелёных глазах, заставляющий каждый божий день то занавески порвать, то опрокинуть вазу, то нагадить на новую мантию Сириуса.       Нашли друг друга, идиоты: кот и два сапога пара.       — А хранителем мы сделаем Питера! — восклицает Сириус и от радости хлопает по хлипкой столешнице. — Это же… Питер! Да кто на него посмотрит, а? И кто это придумал, Сохатый? Я! Сириус Блэк снова спасает этот день.       — А это мысль! — Джеймс, правда, сначала шикает на друга — с соседней комнате только заснул Гарри. Укладывать его спать, как и всех маленьких детей — китайская грамота.       По небу катится щербатый месяц, а ни Ремуса, ни Лили нет рядом, чтобы сказать хоть что-то.       Ремус-совесть сверлит его тяжелым взглядом, и в нём ясно читается: Сириус рехнулся. А с Лили они и так никогда особо и не ладили.