Мне казалось, мы друзья...

На следующее утро Настя проснулась очень поздно. Жар сошёл, голова совсем немного пульсировала, но горло продолжало болеть. Девушка встала и пошла искать Костылева. Он сидел на кухне, пытаясь заварить какой-то отвар из трав. «Где он взял эту траву в начале марта?» — подумала Настя. — Доброе утро, как ты себя чувствуешь? — Гораздо лучше, чем вчера, — сказала она хриплым и тихим голосом. — Я думаю, нам нужно будет вызвать врача… Правда, я не уверен, что он найдёт дорогу в лесу. — Почему бы тебе не привезти его на машине? — Да, а ведь это мысль. Но как ты вообще умудрилась заболеть? Девушка вздохнула и начала рассказывать, как провела свой вчерашний день. — Ага, ну логично: умылась ледяной водой, слопала холодный йогурт и выбежала в одной пижаме на улицу! Она потупила свой взгляд и решила ничего не отвечать. — Значит, пока мы полечим тебя недели две, а потом ты снова будешь петь как раньше! Две недели не петь?! Это же ужасно долго! Настя очень расстроилась, ведь пение было её самым любимым делом. Но если она начнёт петь сейчас, она может потерять голос совсем, поэтому придётся потерпеть. — Я, кстати, сварил тут тебе что-то, но он вроде должен уменьшить боль в горле. Настя снова посмотрела на Колю, потом на отвар, взяла чашку и немного отхлебнула. Сделав несколько первый глоток, она почувствовала сладкий привкус мёда, сделав второй, прояснилась какая-то горечь, а потом вкус оказался очень даже приятным и совсем не приторным. Боль в горле ослабла, и девушке стало гораздо лучше. — Ого… Спасибо. — Я надеюсь, ты быстро поправишься. Настя приняла нужные таблетки. Чтобы развлечься, она решила приготовить какое-нибудь новое блюдо. Её выбором стала шарлотка. К счастью, в холодильнике было несколько яблок, и проблем с приготовлением не возникало. Пирог получился прекрасным и ароматным, но из-за горла Настя не могла его попробовать. Девушка поднялась на второй этаж и нашла Колю в комнате, при это он о чем-то серьёзно раздумывал. — Будешь пирог? Это вывело его из анабиоза, и сначала он вздрогнул, но потом он спокойным голосом ответил: — Да, я не против. Смотря на то, как с большим удовольствием её друг поедает шарлотку, что-то в Настином сердце растаяло. Она хотела отвечать на его заботу так же часто, как и он. Бесконечно благодарная ему, она села на стул рядом с ним и просто смотрела на него. — Спасибо, шарлотка вышла просто потрясно! Ближе к вечеру у сидевшей всё это время в телефоне Креслиной снова поднялась температура. Она лежала на кровати, а слезы сами текли из её цветных глаз. Коля сбивал температуру как мог. Настя повернулась лицом к стене и больше не шевелилась. «Почему болезнь так жестока именно ко мне?» Костылев лёг рядом с ней. — Я с тобой, я здесь. Он повернулся к Насте и подвинулся ближе. Парень приобнял её. — Пожалуйста. Не плачь. Она чувствовала его руки. Они были холодными, и ей стало немного полегче. Они были такими прекрасными. Коля накрыл их обоих одеялом и уснул рядом с Настей. Сегодняшний сон был для неё куда спокойнее, чем прошлый. Следующие дня три прошли так же: днем русая занималась своими делами, а вечером начиналась лихорадка, и каждый раз Костылев оставался рядом с ней, успокаивая и приводя в чувства.