...Пошли на каток?

      Лежать вот так, головой на грудной клетке Иена, и понимать, что нихуя никому не обязан было непривычно. А понимать, что хрен теперь отпустишь этого рыжего идиота, что теперь окончательно и бесповоротно связаны — еще более странно. Но отчего-то где-то в груди расплылось необъяснимое тепло и так хорошо… — Иен… — голос практически заглушил звук, идущий из динамика старого, на ладан дышащего ноута, — Рыжик, ты там уснул что ли? Иен! — Блять, Микки, схера ли ты орешь? — Галлагер даже и не планировал поднимать голову и смотреть, что так внезапно понадобилось брюнету. Но точно так же он не намерен был и менять свое положение на кровати или хотя бы убирать ладонь с плеча удобно пристроившегося рядом Милковича. — Не орал я. Я тут вообще что подумал… Пошли на каток?       Выражение лица рыжего из спокойного перешло в разряд неописуемых. Смешалось всё. Шок, удивление, попытка не засмеяться, и, самое удивительное — что-то смутно напоминающее панику. И в этот момент он был искренне рад, что взгляд Микки был направлен на галименький боевик, идущий на экране. — Ты там завис? — свершилось именно то, чего Иен так не хотел — Милкович таки поднял голову и увидел все, что было практически написано на его лице. — Эй, ты чего? Ну точно завис. — Да так, ничего. Задумался. — Серьёзно? — брови Микки поползли вверх, а на губах появилась ухмылка, — Ты и задумался — понятия несовместимые. Ты чего, испугался что ли? — Кхм… — голос предательски дал «петуха», — Я? Нет. Наверное. Просто я это… Не умею.       Уже окончательно сев на кровати, давно забив на ноут, брюнет все так же ухмылялся. Нет, ну что за прелесть, Иен, и что-то не умеет. Придется исправлять ситуацию. — Ничего, пару раз на жопе проедешься и научишься. Ты же хотел на свидание. Мы женаты, а у нас его так и не было. Вот тебе и свидание.

***

      Пол-утра рыжий ходил с лицом человека, съевшего пару лимонов целиком. И с целым ворохом вопросов в этой самой рыжей голове. Кто придумал каток? Какого черта Микки вообще вспомнил о существовании этого места? И схера ли ему вдруг захотелось потащиться туда?       Сам же Мик в то же время делал вид, что абсолютно не замечает бубнежа Галлагера. Пусть повозмущается. А ему просто в кои-то веки, не с чьего-то пинка, захотелось провести время как нормальная пара. А если Милкович (который уже даже не Милкович) что-то решил, это будет. Даже если ему придется для этого одного несносного, но, блять, любимого рыжего идиота учить кататься на коньках.       Но все-же на каток они выбрались. И даже вполне выскреблись на лед. Вот только если Микки с первых шагов по льду вспомнил, как надо переставлять ногами и спокойно себе поехал, то Иен решил запутаться в левой и правой и уже через пару минут оказался на заднице. И как встать — абсолютно не понимал. — Вымахать — вымахал, в ногах не разобрался, — наблюдая за тщетными попытками Иена найти точку опоры и встать, Микки наматывал круги рядом с ним, похоже, даже не планируя помогать. Пусть помучается, пока сам не поймет что делать — не научится. Но насмешки насмешками, а за тем, куда сам едешь, смотреть надо было. Итогом стал громкий мат, точно слышный и на другом конце катка и Микки, приземлившийся ровно в то же положение, что и Иен. — Бля, ну какого ты ржешь, рыжий? — наигранно возмутился брюнет, хотя и у самого уголки губ поползли вверх. — Смотри и учись, как надо делать, — через пару секунд он уже стоял на льду. А еще через несколько все же помогал рыжему подняться. — Держись у бортика. Мне не очень хочется потом в итоге твою задницу собирать, если ты еще пару раз так наебнешься, она мне для другого пригодится, — теперь Микки медленно ехал спиной вперед, то и дело оглядываясь, дабы никого не сбить и не упасть самому. Ехал и указывал, как ставить Иену ногу, как отталкиваться и что вообще делать, чтобы ехать, а не шататься как нарику.       В конце концов у Галлагера даже что-то стало получаться. Колени в кои-то веки стали гнуться и вполне получалось ехать. Он даже осмелел и отпустил ограждение. Вот правда тут же поплатился за смелость, первый поворот — и снова на льду он уже сидит. — Серьезно?! — Микки ничего не оставалось, как ржать. Остановиться и ржать. — У тебя было одно задание — не упасть. Ты его провалил!       А Иену было весело, хоть задница от падения все же побаливала. Нечасто можно было увидеть Микки таким… Счастливым что-ли? Особенно раньше, до того, как они разобрались в себе, до свадьбы. Поэтому да, Иену было весело. Отчего он лишь беззлобно, улыбаясь пробубнил: — Завали и помоги встать, идиот.       Все ещё посмеиваясь, Мик таки сделал то, что его просили — снова поставил мужа на ноги. Но вот отъезжать далеко на этот раз не стал. Наоборот, маячил рядом с Иеном, то практически ловя его, то просто поддерживая, и указывая на то, что «Блять, Иен, долбанные колени гни, третий раз я тебя поднимать не буду».       И в эти минуты они абсолютно не думали, кто и что может сказать о них. Было все равно и на недовольные взгляды из-за матов, и на чьи-то возмущения. В конце концов, они не в Чикаго, их здесь никто не знает. Так можно же, наконец, побыть просто теми, кем хочется. Двумя влюблёнными идиотами, прошедшими слишком многое, прежде чем иметь все это. Так что пошли все к черту.