Золотой макне и не только...

Войдя в комнату, Чонгук первым делом проверил нет ли в ней Джина либо кого-то ещё. Убедившись, что он один, Гук запер дверь изнутри и достал со дна своего, ещё не до конца распакованного чемодана, злосчастный контракт и уселся перечитывать. Быстро найдя в содержании раздел со своими обязанностями, он открыл нужную страницу и принялся внимательно вчитываться в каждый пункт. Не обнаружив ничего подобного, на то, что почти часом, раньше намекал Джин, Чон устало потёр глаза и хотел было уже идти разбираться с менеджером, но ему на глаза попалась страничка именуемая, как "Приложение". Пробежав глазами по пунктам, макне зацепился за мелкий шрифт в конце текста, что гласил: [I]"Исполнитель, а именно Чон Чонгук, обязуется выполнять все без исключения прихоти остальных мемберов, даже если они противоречат его мнению или принципам..." Дальше Гук уже не читал. Волна всепоглощающей злости накрыла его с головой. Он громко рыкнул, разбрасывая страницы контракта по всей комнате. Чон был чертовски зол, при чем на все и на вся. Но в первую очередь на себя идиота, который от радости, даже не потрудился внимательно прочесть, то что подписывает. Вслед за злостью пришло осознание того, что он в безвыходном положение, ибо неустойку, за преждевременное расторжение договора, ни он, ни его семья не смогут выплатить, даже за следующие 10 лет. Мириться со своим положением у Чона не было ни желания, ни сил. Первое что пришло в голову недоайдола, пойти и утопить горе в чем-то крепком и желательно в большой дозе. Что он и сделал, отправившись в ближайший бар, наплевав на расписание. Тем временем остальные участники группы находились на занятиях, каждый по своему расписанию. Первая совместная репетиция была назначена только на 6 вечера, поэтому до этого времени никто даже не знал, что новоприбывший макне отсутствует. Когда до репетиции оставалось пару минут первым начал беспокоится лидер, после того как несколько раз безуспешно пытался дозвониться Чонгуку на телефон. - Он не поднимает трубку, - обречённо выдал Джун, медленно начавший осознавать причину такого поведения макне. - Джин-хён, у вас что-то произошло вчера вечером? - Да вроде ничего особенного, кроме...- Ким-старший немного помялся на месте и рассказал одногруппникам вчерашние события, - Ну вот, и ещё... Сегодня за завтраком я сказал Гуку, что тот хорошо справляется с выполнением прописанных в контакте пунктов, больше мне нечего сказать, но похоже он не очень внимательно читал, то что в нем прописано, иначе его реакция мне не понятна,- и все, как по команде, замолчали, размышляя, что делать дальше. - Да уж, ситуация и смех и грех,- первым озвался Чимин,- предлагаю поступить следующим образом: вы все дружно начинаете репетировать, а я отправлюсь на поиски нашего младшего, что-то мне подсказывает, что далеко он уйти не мог, да и есть у меня одна мыслишка, где он сейчас может быть,- не смотря на всеобщую обеспокоенность, парни согласились с Паком и тот ушел, обещая позвонить или написать, как только потеря будет обнаружена. Первым делом Чима пошел в комнату макне, но как и ожидалось, там его не было, только бардак в виде разбросанной бумаги. Спустившись в холл здания, он спросил у охранника, не видел ли тот Чонгука, и очень обрадовался положительному ответу. Круг мест поиска стремительно уменьшился, поскольку охранник указал направление, в котором ушел младший, а Пак очень хорошо знал эту местность. Также он знал и то, что в той стороне от здания компании располагался большой парк с кучей кафе и баров. Мысленно надеясь, что правильно понял логику макне, он отправился на экскурсию-поиск по тем заведениям. Какого было облегчение Чимина, когда зайдя в первый же бар, он увидел уже изрядно пьяного Гука, что полусидел-полулежал за барной стойкой и пытался разговаривать с барменом. Пак достал свой телефон и быстро напечатав Намджуну, что пропажа найдена, пошел забирать эту самую пропажу обратно в общагу. Расплатившись по счету Чимин, кое-как сгрёб в охапку брыкающегося Чона и закинув пьяное тело на плечо, направился к выходу. По пути он несколько раз чуть не уронил макне, из-за попыток второго выбраться из крепкой хватки, ибо он трезв и может идти сам. С горем пополам добравшись до комнаты трезвенника, Пак скинул уже спящего Гука на кровать и, укрыв одеялом, удалился.