Мое сердце будет продолжать биться 1

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Импровизация

Рейтинг:
NC-17
Размер:
планируется Макси, написано 5 страниц, 1 часть
Статус:
в процессе
Метки: AU Драма Курение Нецензурная лексика Романтика Стимпанк

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Арсений Попов - аристократ, который давно потерял смысл жизни, решил отправиться в путешествие на дирижабле "Омела"
Антон Шастун - бродяга и вор, которому по счастливым обстоятельствам выпал билет на этот самый круиз.
Что же произойдёт, если столь разные личности столкнуться на борту?

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Да, это Титаник, что вы мне сделаете?

I : Однажды на тёмной улице..

17 января 2020, 19:49

19 век. Москва. Вечер.

      На улице уже царила ночь, навивая на этот город всю тёмную палитру красок. Лишь газовые фонари ярко освещали аллеи и улочки столицы. Погода в Москве очень редко радовала жителей: дожди, град, гроза, сильный ветер и многое другое, что могло навеять некую грусть. На улице шел дождь, составляя дуэт с сильным ветром, который бушевал уже несколько часов. Почти все жители давно спрятались в своих квартирах, закутываясь в тёплые пледы и пытаясь хоть как-то согреться около камина. Но, несмотря на это, иногда можно было услышать стук копыт по каменной брусчатке, который раздавался на всю улицу, еле-еле «перекрикивая» звук биения капель дождя об окна. Во всех квартирах уже погасли огни, кроме одной. — Арсений Сергеевич, ваш фруктовый чай без сахара, — сказал дворецкий, поставив на кофейный столик большой серебряный поднос.       Действие происходит в гостиной весьма богатого человека. Кожаные диван и кресла, кофейный столик и напольные часы из красного дерева, напротив них большой письменный стол, из которого торчит куча бумаг, уже пожелтевших от старости. В крайнем конце комнаты можно услышать треск дерева, которое горело ясным пламенем в белом мраморном камине. Над ним весело зеркало, основой которого было чистое золото. Также в комнате находилось множество различных статуэток, расставленных по всему периметру гостиной. — Спасибо, Степан, можешь быть свободен, — весьма холодно ответил Арсений, ощутив тепло от фарфоровой кружки, в которой находился еще неостывший чай. Дворецкий поклонился и ушёл в свою комнату, оставив после себя лишь звук каблуков, цокающих об паркет квартиры.       Арсению было около тридцати пяти лет, но он уже был личностью, которую уважают, так как все, что он делал для развития паровых механизмов, — бесценный вклад в дальнейшую жизнь науки. Природа наградила князя весьма очаровательной внешностью: рост около ста девяноста сантиметров, голубые глаза, в которых хотела утонуть любая девушка, черные волосы, прекрасное телосложение, а также множество родинок по всему телу. Мужчина был весьма сложным в плане характера, которому не каждый был рад. Угрюмый, вечно грустный, недружелюбный, холодный ко всем вокруг, а также очень необщительный. Может именно поэтому, к своим годам, у князя Арсения все еще не было девушки, когда все его знакомые только и делали, что хвастались, каким умным или красивым растёт их ребёнок, не говоря уже о женах.       «Всему свое время». Именно такой фразой всегда успокаивал себя Арсений, когда слышал очередные истории от влюблённых или просто видел их.       Но когда это время наступит? Никто не знал, но аристократ чувствовал, что скоро найдёт ту, которая сможет его принять таким, какой он есть. Ведь кроме верного дворецкого Степана у князя больше никого не было. Родителей он похоронил давно, когда ему было двадцать восемь лет. Они тогда заболели какой-то болезнью, название которой Арсений так и не запомнил. Когда-то у него была сестра, которая похоронена рядом с родителями на кладбище. Она умерла в возрасте четырех лет. Слишком рано. Аристократ все ещё помнит тот день, как будто это было день или два назад.

Двадцать восемь лет назад

— Дорогой, неужели ты не понимаешь, что ей плохо? — в истерике мать металась из стороны в сторону. — К врачу, ей срочно нужно к врачу! — От обычного кашля ещё никто не умирал, замолчи, прошу тебя. Ты вообще видишь, что я сейчас делаю? — отец поднял какие-то документы, тряся их в руках.       Как Арсений помнил, отец всегда возился со своими бумагами. Двадцать четыре часа и семь дней в неделю. Он не уделял внимания ни детям, ни жене. Деньги были главной его страстью. Он был готов пожертвовать всем, только бы набить свои карманы еще больше. — Ты можешь хоть сейчас принять участие в жизни наших детей? Почему в этой семье только я должна переживать за всех? Кто хоть когда-нибудь позаботится обо мне?! — уже не сдерживая эмоций, начала кричать мать.       После этих слов по всей комнате волной прокатился громкий звук. Это был стук кулака прямо по дубовому столу. Мать замолчала, понимая, что она ничего не дождётся от своего мужа. — Сейчас слишком поздно, завтра запряжем лошадей и поедем к доктору. — Ей нужна помощь сейчас! — срываясь на крик, говорила мать.       После этого послышался ещё один стук. Только он был громче. Догадаться от чего он было несложно. — Иди спать, Арсений, — сказала мама мальчишке, который мирно читал книгу на диване.       Он был весьма послушным мальчиком, поэтому без лишних вопросов положил книгу и пошёл в свою комнату. Она находилась прямо около гостиной, где и происходило всё это. Укутавшись в теплое одеяло, Арсений пытался заснуть, но это было безуспешно, ведь по ту сторону двери разгорался конфликт. Мать и отец кидали различные словечки друг в друга, полностью игнорируя то, что в соседней комнате лежит их сын. Спустя пару минут зашла Антонина Андреевна, которая являлась няней младшей сестрёнки. — Господин и Госпожа Поповы, Надя… Умерла. Она не дышит, — сказала престарелая женщина, еле сдерживая слезы.       После этих слов мальчик словно провалился под кровать. Он не мог даже пошевелиться, ибо все тело будто было парализовано. На глазах появились слезы, а веки стали тяжёлыми. Последнее, что услышал Арсений в ту ночь, была фраза мамы: — Я тебе говорила уже на протяжении недели о докторе. Наденьке нужна была помощь! Но нет! Ты же занят своими бумагами, тебе только деньги и нужны! Если мы все здесь умрем, ты даже не станешь переживать, даже не проронишь и слезинки!

***

      Вспоминать тот день Арсений не очень любил, но иногда он сам всплывал у него в голове, тем самым обжигая каждый внутренний орган. — Тут хоть когда-нибудь бывает хорошо? — спросил сам у себя Арсений, уже стоя около окна с тёплым чаем в руках       «Нет. И никогда не будет», — ответ от самого себя последовал незамедлительно.       Он давно уже планировал переехать из этой страны, но оставить весь свой бизнес, а также эту квартиру, в которой много воспоминаний о семье, хоть и не все хорошие, не мог.       После нескольких глотков вкусного чая Арсений взял с камина свежую газету и сел за письменный стол. Князь всегда читал медленно, вдумчиво, вчитываясь в каждое слово. Страницы газеты так и пестрили различными заголовками: «Найден труп Аллы Горьевой, которая пропала три дня назад», «В Москве построена уже третья тюрьма в связи с высокой численностью преступности», «Вчера на Старой Площади был ограблен банк». — А потом удивляются, что иностранцы бояться русских, клоуны, — тихо прошептал Арсений, опустив чашку чая на деревянный стол.       Слово «клоуны» очень хорошо вписывалось в данной ситуации, ведь к последней статье прилагалась фотография грабителей. Их было трое, разукрашенных клоунскими гримасами. Только один из них очень сильно выделялся. Он стоял по середине и был слишком высоким. Он точно был выше Арсения, поэтому разыскать его будет легко, ведь таких в Москве немного.       Страницы газеты заканчиваются, и Арсений уже хочет ее закрыть, но его глаза замечают заголовок «Дирижабль «Омела» уже ждёт будущих пассажиров!». — Это ещё что такое? — спросил себя вслух князь, встряхнув газету у себя в руках.

«Дирижабль, построенный по последнему слову техники, уже ждёт своих будущих пассажиров! Наш круиз пройдёт через всю Европу, а вы сможете побывать в самых лучших столицах мира! На корабле есть всё: роскошные спальни, церковь, концертный зал, бар, баня, библиотека, кинотеатр, обеденный зал, мастерская, бальный зал и многое другое. Вас будет обслуживать самый опытный и лучший экипаж, собранный со всех уголков России. Билеты вы можете купить на Дубровом бульваре до пяти часов пополудни до 24 сентября. Ваше приключение будет незабываемым!»

      Именно на этих словах и заканчилась страница, как и вся газета, оставив после себя какое-то странное чувство внутри Арсения. Это то, о чём он так мечтал: объехать весь мир, отказавшись от всех проблем и грусти в этом городе. Князь посмотрел на настольный календарь, где ярко-красным цветом были зачеркнуты все дни до двадцати трех. — Завтра последний шанс купить билет, если они ещё остались, — с лёгкой тоской в голосе прошептал Арсений. — Пора спать, чтобы раньше завтра подняться и купить билет.       Один билет. Для него единственного и никому больше. Одиночество уже стало чем-то обычным, чему уже никак не удивляешься. Тем, что почти каждый день обвивает князя собой, сдавливая всю его душу в небрежный комок.

***

— Что у вас сегодня на скидке, а? — спрашивает парень, усаживаясь за барную стойку.       Ему было лет двадцать пять. Высокий, с лёгкой небритостью, болотными глазами. Короткие светло-коричневые волосы были аккуратно уложены на правую сторону. Также можно было выделить хорошо видимую родинку на носу. По одежде тут все просто и легко: чёрный поношенный плащ, в руках потертая коричневая шапка, снизу бежевые брюки, а на ногах темно-коричневые башмаки. — Кружка пива стоит не два рубля, а один, — ответила ему бармен, поправляя свои волосы, небрежно собранные в конский хвост. — Мне десять штук, желательно побыстрее, — сказал парень, положив и скрестив перед собой руки.       Девушка оглядела его и улыбнулась. — Денег хоть хватит, дворняга? — едко ответила она ему.       Парень ответил ей той же улыбкой, но после этого начал шариться в карманах своего плаща. Через несколько секунд он достал и положил пятьдесят рублей на стойку. — Сдачу можешь забирать себе, а ещё просьба называть меня, как минимум, Антон, — произнёс дворняга, поставив бармена в ступор. — Чего встала как вкопанная? Иди делай свою работу, женщина. — Не женщина, а девушка, — сказала она, взяв деньги, и начала выполнять заказ. — Не слишком ли много для одного такого хиляка? — продолжила бармен. Антон лишь усмехнулся, закинув одну ногу на другую. — Желаешь выпить со мной? — спросил он у неё, явно флиртуя. — Мечтай дальше, — ответа она ему, начиная подавать одну кружку за другой.       Антон всегда был истинным пьянчугой, поэтому выпить эти десять несчастных кружек для него было пустяковым делом. Но почему-то не хотелось. Просто не хотелось. «Шаст, это что с тобой? Сегодня такое дело провернули, а ты даже отметить нормально не можешь…»       Антон вертел в своей руке стеклянную кружку, немного разбрызгивая алкоголь на стойку, что очень бесило бармена. Но незнакомец заплатил слишком много, чтобы как-то грубить ему или в чем-то упрекать, потому что такие здесь правила. Хоть что-то не так скажешь большим шишкам этого города, на которых не был похож Антон, как ты сразу оказываешься за решёткой в тюрьме. «Но кто он тогда такой, если одевается, словно бездомный с переулка, а денег куры не клюют?»— думала девушка, нервно потирая бокал.       Они были в баре абсолютно одни, ведь большинство людей уже спали у себя дома. — Ты здесь одна? — спросил у неё Антон, поставив кружку на стойку. — Если не считать странного незнакомца напротив меня, то да, — ехидно ответила она ему, облокотившись руками о стойку. — Антон, я же попросил звать меня Антоном, забыла? — Мне не нужно запоминать имена клиентов, которые здесь на один раз. — С чего ты так решила? — спросил он, в недоумении изогнув одну из бровей. — По тебе видно, что ты местный бомж-алкаш, который по удаче нашёл сто пятьдесят рублей на улице. И нет, чтобы потратить их на одежду или еду, ты идёшь тратить их на выпивку. Я здесь не первый год работаю, много случаев было.       Антону уже становилось просто не по себе от того, что девушка конкретно задевала его честь, хоть отчасти говорила правду. Шастун, такая фамилия у парня, был вором, который жил в подвале жилого дома, который привык жить обманом, который не раз убегал от полицейских собак, который просто хотел выжить в этом дерьмовом городе, в котором ему каждый не рад, кроме его небольшой шайки, состоящей из трех людей, считая его самого. Они общаются и видятся только для набега на какое-нибудь заведение, а в остальное время являются абсолютными незнакомцами друг для друга, поэтому вору иногда было одиноко. Но, когда появлялись деньги, у него было все: проститутки, друзья, коллеги, девушки. После исчезновения денег исчезали и сами эти люди. — Выпей со мной, пожалуйста, — попросил Антон, подвинув одну из кружек ближе к девушке. — Давай мои отговорки закончится на том, что я просто на работе. — От одной ничего не будет, сама знаешь, — сказал он, слегка подняв уголки губ.       Бармен недолго стояла на месте, думая, что сделать, после чего подошла к входной двери и перевернула табличку с «открыто» на «закрыто». Дальше она уселась на соседний стул и взяла кружку пива. — Сделаю это лишь из жалости, — сказала она, глядя Антону прямо в глаза.       Позже и сам вор решил выпить пиво. Пара начала обмениваться различными фактами о себе и своей жизни, рассказывали различные истории из жизни, не замечая, как кружки становятся пустыми одна за одной. По всему бару уже раздавался громкий хохот и стуки рукой по деревянной стойке. Вот и закончилась последняя кружка алкоголя. Антон и бармен сидели и просто смотрели друг на друга. Алкоголь явно хорошо поиграл с их сознанием, поэтому контролировать свои движения они уже были не в силе. После двух минут простых гляделок, Антон потянулся губами прямо к девушке, а та ответила взаимностью, при этом обхватив шею парня руками и крепко прижала его к себе. Физика в этом мире присутствовала, поэтому стул, на котором сидел Антон, начал скользить, а позже упал вместе с ним на пол. — Ну и куда ты убегаешь от меня? — недовольно спросила девушка, начиная расстегивать рубашку. — Я просто принял удобное для себя положение, — ответил Антон, усмехнувшись. — Тогда я к тебе, — девушка подошла к единственной зажженной свече за барной стойкой и погасила ее.       Свет в бар теперь попадал только из окна. Но его хватало лишь на то, чтобы различать в темноте мужской и женский силуэты. Они сливались в страстных поцелуях, выкрикивали грязные ругательства, совершенно забыв про рамки приличия. Обоим повезло, что на дворе была глубокая ночь, а стены бара были достаточно толстыми, чтобы не раскрыть их.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.