In The Dark 21

Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной
Звездные Войны

Пэйринг и персонажи:
По Дэмерон/Рей, Рей, По Дэмерон
Рейтинг:
NC-17
Размер:
Драббл, 5 страниц, 1 часть
Статус:
закончен
Метки: AU PWP Ангст

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Достаточно было прийти сюда второй раз, чтобы круг замкнулся и стал порочным.

Посвящение:
спешл идишен для Капитана Обнимашки

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
без сюжетного обоснуя
старый добрый pwp
dark!Рей
dark!По

коллажик - https://ibb.co/WWFY759
17 января 2020, 02:57
Примечания:
Забегайте к нам на огонек, у нас есть арты, анонсы, идеи для фичков и еще всякое разное! https://m.vk.com/whatthefuckthisshit
Он стоит перед закрытой дверью, прислушиваясь к тому, как быстро бьётся его сердце. Он не боится её. Хотя, наверное, надо бы. Но он, лучший пилот Первого Ордена, почему-то наивно верит, что он незаменим, а потому иногда позволяет себе больше, чем ему положено. Поэтому он сейчас здесь. Стоит у неё под дверью, оттягивая томительные минуты их встречи. Не потому, что боится, а потому, что хочет её позлить. Он уверен, она чувствует его. Он облизывает губы, представляя, как нетерпеливая дрожь пробегает по её телу, как блестят золотом её глаза, как она тяжело дышит, словно ей предстоит бой. Он знает, что она может лишить его жизни одним щелчком пальцев. Его это не пугает, но сердце все равно бешено бьётся в груди. Что-то есть в этом хождении по краю. Может быть, тот же адреналин, что бьет в его голову, проникает в кровь, отключает инстинкт сохранения, когда он в центре сражения, и его TIE-Мститель трещит от попадающих в него лазерных снарядов. Хотя вряд ли сейчас это адреналин в его крови. Это настоящая Тьма, что она собственными руками взрастила в нем. Даже не будучи чувствительным к Силе, он чувствует, как растет ее раздражение за дверью. Иногда она напоминает ему коробок спичек. Обращаться с ней серьёзно — смешно. Обращаться несерьезно — опасно. Играть с огнём — это то, от чего он не может отказаться. Он всего лишь человек, ведомый любопытством, и ему интересно, где кончаются его границы вседозволенности. Он проводит рукой по дверной панели, и дверь бесшумно скользит в сторону. Достаточно было прийти сюда второй раз, чтобы круг замкнулся и стал порочным. У нее в покоях так же темно и отвратительно красно, как и в тронном зале, но почему-то это только добавляет реализма происходящему. Его сердце подпрыгивает, когда он налетает на неё. Она словно призрак, словно тень, выскакивает на него из-за угла. Её взгляд, полный расплавленного золота, скользит по нему, и по раздувающимся ноздрям он видит, что она недовольна тому, что он даже не потрудился переодеться, позволив себе прийти к ней в практически полной экипировке. — Почему так долго. Её голос дрожит от напряжения, и воздух вокруг нее едва не электризуется. Дотронься до неё, и она взорвётся. Она не отрывая от него своего гневного взгляда замирает, сжимая руки в кулаки. Она в одной лишь тонкой чёрной тунике. И уголок его губ невольно дергается. Она разделась для него, тогда, когда он даже не потрудился снять с себя жилет с контроллером жизнеобеспечения. Он очень надеется, что она считает его просто нахальным ублюдком. Потому что на деле, он несся сюда со всех ног, желая как можно быстрее увидеть её. Она злится, что он игнорирует её, но невольно вздрагивает, когда его шлем глухо бьётся об пол. Она напряжена как струна, когда он медленно двигается в её сторону, на ходу снимая с себя жилет. – Почему. Так. Долго, — шипит она, пятясь назад. Но он молчит, неотрывно глядя ей в глаза, уже расстегивая свой чёрный комбинезон. Он продолжает наступать на неё, как на дикого зверька, что загнали в ловушку. Её ложе бьёт ей под коленки, и она замирает перед ним, совершенно очаровательная в своей напускной беспомощности. Он бесцеремонно толкает её на чёрные простыни, замирая над ней и смотря, как она опирается на локти. В её глазах он видит, как внутри неё борется желание продолжать держать все под контролем и желание пустить все на самотек. Вот она, другая сторона могущества. Как бы ни было оно безгранично, оно не всегда даёт нам желаемое. Власть оставляет нас такими же, каковы мы по своей природе. Она всего лишь женщина. Он упирается коленом в матрас, но её босая нога предупреждающе утыкается ему в грудь. — Ты слишком многое себе позволяешь, Дэмерон. В её голосе звучит угроза, но он игнорирует её, скользя рукой по её ноге, и грубо впивается ей в бедро, заставляя её перевернуться и встать на колени. — Потому что могу, — усмехается он, медленно задирая её тунику до самых лопаток. Она оборачивается на него через плечо, и её взгляд обещает ему медленную и мучительную смерть. — Помни, По, что незаменимых не бывает... Он облизывает пересохшие губы, отмечая, как её глаза следят за каждым его движением, и он давит ей ладонью на поясницу, заставляя её прогнуться. Он знает, что она может задушить его, даже пальцем не пошевелив. Он знает, что при виде неё штурмовики вжимаются в стены. Он знает, что все в этой галактике принадлежит ей. Каждое дуновение ветерка, каждая капля дождя, каждая песчинка песка в её власти. Но он также знает, что иногда ей хочется отпустить это все, избавится от этих оков величия и превратиться в того, кто не имеет никакой власти. — Ты такая разговорчивая сегодня, — издевательски бормочет он, наматывая её волосы на кулак. Она едва ли не рычит, как дикое животное, когда он тянет её на себя, заставляя прижаться спиной к своей груди. Его рука прихватывает её за шею, а губы касаются кожи, и он чувствует, как бешено скачет ее пульс, а дыхание сбивается. Она позволяет делать с ней все, что ему угодно, наделяя его безграничной властью, которая в другое время ему недоступна. Иногда ему кажется, что он сам может задушить её, и она не будет сопротивляться. Он снова толкает её на кровать и скользит в неё пальцами. Она мокрая, узкая, её мышцы с какой-то жадностью охватывают его, и он стонет ей в спину, потому что, черт возьми, он тоже просто мужчина, и он действительно бежал сюда со всех ног, желая выплеснуть весь адреналин, что разрывал его вены после полёта. Она недовольно мычит, когда его пальцы выскальзывают из неё. Но она не успевает даже обернуться, чтобы снова прорычать что-то неодобрительное, потому что он шлепает её по заднице с такой силой, что на коже остаётся красный след. Она шипит, выгибаясь и сильнее расставляя ноги. И кровь так долбит в его висках, что он совершенно теряет контроль, утыкаясь лицом ей в шею. Она пахнет кровью, которая уже никогда не смоется с её рук. Она пахнет чужим страхом, который она впитывает в себя. Она пахнет чем-то таким, название чему он не может дать. Это что-то тёмное. Что-то, что пьянит его, превращая в дикое животное, которое жаждет вцепиться ей в шею. — Хватит дразнить меня! Она нетерпеливо ерзает под ним, но он шикает на неё, практически полностью отстраняясь от неё. — Ещё одно движение или слово... И можешь искать себе другого пилота... — его ладонь снова с оглушительным шлепком опускается на её задницу, и единственное, что она может, это стонать в матрас, покусывая одеяло. Она смиренно замирает, ожидая следующего хлопка. Но он выжидает, поглаживая её бледную кожу, которая давным давно потеряла цвет, позабыв тепло солнц. Он пробирается поцелуями от поясницы по позвоночнику до самой шеи. И она закидывает голову в предвкушении его дыхания за ухом. Но он снова шлепает её, и все её тело дрожит под ним от нетерпения. И он сам сейчас взорвется, если не остановится. Наслаждение по праву является противоположностью страдания. И в чистом виде наслаждение лишь фикция. Испытать настоящую радость можно лишь там, где мы уже страдали. Не испытать страдания, значит никогда не познать блаженства. Поэтому он так любит оттягивать момент их встречи. Поэтому он так любит её дразнить. Он входит в нее неторопливо, что, безусловно, только сильнее распаляет её и злит. Но она окончательно утрачивает всю свою власть, стоит ему начать двигаться. Она стонет, поддавая бёдрами навстречу. Она ненасытная, всегда жадная, и её все время приходится сдерживать. Наверное, в голодном раже она пожрала бы саму себя. Может, это Тьма взывает в ней, плотным кольцом завиваясь вокруг. Ему не хочется об этом думать, потому что что-то такое же заставляет его приходить сюда всякий раз. Он идёт к ней словно по зову, как бездумное животное в уготованную ему ловушку. Удовольствие нарастает внутри него, как коллапсирующая звезда, которая вот-вот истощит все свое топливо и превратится в черную дыру, что затянет его во внутрь. Он резко выходит из неё, разворачивая её к себе. Податливую, словно куклу. — Что ты... — она в миг напрягается, впиваясь в его плечи ногтями. Но он подхватывает её под колени, подтягивая ближе к себе. — Хочу видеть твои глаза. — Мы просто... — Я знаю, — обрывает он ее, закидывая её ноги к себе на плечи. Её колени прижимаются к груди, и она едва ли может сопротивляться в таком положении, поэтому он тянется к её губам, впервые с того момента, как он оказался здесь. — Просто заткнись. Так намного лучше. Её горящий взгляд, словно удерживает его, напоминая о том, что он все ещё играет с огнём. Но когда она начинает задыхаться в преддверии освобождения, он уже едва ли контролирует ситуацию. Они оба просто сгусток энергии, тягучей и тёмной, как смола. Её руки путаются в его волосах, и что-то вибрирует в его груди, разрастаясь. Это заполняет его с ног до головы, пробираясь в каждую клеточку. Словно раскаленную лаву вливают вместо крови. Она разрывает его разум на кусочки, пытаясь добраться до его удовольствия, чтобы окончательно развалиться на части, подгоняемая его ощущениями. Но она делает ему больно, и он трясёт головой, стряхивая её руки, продолжая втрахивать её в матрас. Он даже чувствует привкус крови во рту. — Так не пойдёт, — рычит он, когда она снова тянется к нему, но он перехватывает её руки, пытаясь заглянуть ей в глаза. Она мотает головой, шипит, извивается под ним, потому что ей не хватает совсем немного. Совсем немного до края, но она слишком горда, чтобы попросить его помочь. Ее глаза, как расплавленное золото, сверкают под трепещущими ресницами. Она злится, почти не дышит, лишь приоткрывает рот, беззвучно что-то шепча. — Пожалуйста... Он различает это по её шевелящимся губам. И даже эта едва уловимая просьба для неё достижение. Он приподнимается, опираясь на локти, и тянется туда, где они соединяются. Она едва не плачет, когда он начинает растирать её клитор, с трудом не сбиваясь с ритма. Он сам уже еле соображает, и зрение плывёт, размазывая все вокруг красными пятнами. Она снова тянется к его голове, но он уже просто не в состоянии отмахнуться от неё. Но она только притягивает его к себе, жадно и отчаянно целуя. Это даже не поцелуй, она словно просто пытается удержаться здесь рядом с ним и не взорваться. И когда она напрягается всем телом, замирая под ним на мгновение, её глаза распахиваются, и он впервые за все время знакомства с ней может различить цвет её глаз. Они зелёные, с вкраплением ореха, словно это опавшие листья в яркой траве. Последнее время он редко видит такие цвета в чернильной пустоте космоса, где есть только серое, чёрное и это проклятое красное, которым выкрашены стены её покоев. Она медленно моргает, закусывая губу, и это окончательно толкает его за край. Он скидывает её ноги со своих плеч, сползая чуть ниже и позволяя себе вновь улечься на её живот. Он все еще не может привыкнуть, что она не выгоняет его сразу, не теряя к нему интерес. Они просто лежат так, молча приходя в себя. Она перебирает его волосы, глядя в потолок. А он выводит пальцами круги на её животе, прослеживая шрамы. Когда он застегивает на себе свой комбинезон, бесцельно пялясь в стену, она, сложив на груди руки, стоит у иллюминатора, рассматривая бесконечную пустоту космоса. Её ровный голос догоняет его у самых дверей. — Если ты ещё раз заставишь меня ждать, клянусь, я убью тебя. Его рука замирает над дверной консолью, и он едва поворачивает голову в её сторону. Его сердце снова бешено стучит, и он задаётся вопросом, сколько раз ему ещё нужно прийти сюда, прежде чем она сдержит свое слово?