В изобилии зелёного

С момента прибытия на Китовый остров, Гон был оживленнее обычного, нет, конечно, он всегда оживленный, вечно ищет приключения на свою пятую точку, а если нет, то приключения сами хлынут на него, снося с ног, а вместе с ним и одного белобрысого пацана. Инстинкт самосохранения, как давно отметил про себя Киллуа, у друга отсутствовал, как и здравый смысл при бушующем адреналине. Хоть он и жаловался на упертость, непонимание ситуации и откровенный идиотизм, внезапно появляющийся в ответственных моментах, Гона никогда не бросал. Все эти подзатыльники и честное озвучивание мыслей насчет того, что Гон дурак, было чем-то вроде заботы. Странная? Конечно, а откуда чистокровному убийце в энном поколении знать, что такое настоящая «забота», и какой она должна быть? Кто бы ему объяснил всю суть от тычинок до пестиков? Мать и брат с их извращенной привязанностью? Дедуля с отцом и их тараканы в голове за компанию? Аллука была единственным членом семьи, к которому Киллуа чувствовал привязанность и ответственность, и явное ее различие от остальных в семье - искренность и столь незнакомая для Золдиков детская доброта с блеском в глазах, которая лишь укрепляла его любовь и не давала окончательно разочароваться в этом мире. А Гон - двенадцатилетний дурак, ставший хантером, все равно лез на рожон и бесил безрассудностью. И в голове Киллуа просто не сходилось, что этот легкомысленный и взбалмошный пацан с забытого Богом острова не только выжил, но и сдал признанный всеми ужасно-тяжелый-смертельно-опасный-экзамен! Фрикс постоянно заставлял волноваться за себя, вот эта тревога и вылилась у Киллуа в своеобразную заботу. По крайней мере, лишь так можно было его утихомирить, ведь простых просьб он не понимал. С момента их пребывания на острове прошло 2 недели. Перерыв всю информацию нужную и ненужную и, как выразился Гон, «рассортировав знания»(отсылочка к 1 сезону 1999 года), устроили выходные на оставшиеся дни, ведь они приплыли сюда не только для того, чтобы оставленные отцом Гона задачки решать. Конечно, это было в приоритете, но у Фрикса младшего, видимо, были еще планы включающие в себя непосредственное участие своего белобрысого друга, уже начинавшего скучать. И под загадочной фразой «Утром пойдем в лес, хочу тебе кое-что показать», улегся спать. На дальнейшие вопросы Киллуа, отмалчивался, говорил, что ему понравится, и буркал в полудреме. Оставив взбаламученного Золдика без ответов. Гон сказал «утром» Но он не уточнял, что это в 4 , ЧЁРТ, УТРА! Для некоторых это вообще ночь. Пусть Киллуа и был натренированным профессиональным киллером, но желание поспать на 5 минут дольше по утрам, имело место быть. - А еще говорил, что сутки без сна для тебя не проблема, - припоминал виновник торжества, убирая расстеленную на полу постель. - В том-то и дело, Гон! Если бы ты сказал, что мы выдвинемся в 4 утра, я бы и не ложился, - - Киллуа бурчал, растекаясь в постели, без всяких попыток с ней расстаться, и так поздно заснул из-за крутящихся в голове вопросов, не нашедших ответа. Делал он это столько ради сна, сколько хотел показать Гону свою решимость, уперевшись, желая мести за оборванный сон, к которому он и так по кое-чьей вине пришел с трудом. Гон, под его невнятным монологом с подушкой, уже закончил убирать постель и на очереди был один недовольный ворчун, с момента прибытия приватизировавший его кровать. Гон был не против (хотя у него и не спрашивали), Киллуа же всё-таки гость, но ему так и хотелось спихнуть эту наглую задницу и защекотать до полусмерти. В плане было как раз это, но Гон отлично знал, что его потом ждет, так что выбрал самый безопасный вариант. - А Мито-сан, приготовила нам на дорожку вайсики (японские шоколадные кексы) Секунды тишины, и из-под одеяла выглянула белобрысая голова, немного не доверяющее лицо, в глазах явно отображаются подозрения насчет заманчивого убеждения и, наконец, вопрос, означающий для Гона победу. - И далеко идти? - Киллуа было хотел сказать «Вайсики я и так могу купить в магазине» Или спросить «И когда она успела их приготовить? В 3 часа ночи?» Но в любом случае он, конечно, пошел бы с Гоном. Однако это один из тех вопросов, который интересовал его ночью после заявления друга, на который тот, возможно, сейчас бы ответил. - Угу, вернемся завтра утром. И опять это «утро». Киллуа мысленно успел шарахнуться, а потом заметил. - Мы будем ночевать в лесу? А Мито-сан не против? - расставаясь с кроватью. Гон сделал непонятный жест, видимо, не понял на какой вопрос сначала отвечать. Потом выпалил. - Ты же будешь со мной, так что все в порядке. Гон имел ввиду, что они теперь вдвоём, а раньше в одиночку ночевать тётя его бы не пустила. Но Киллуа сначала порозовел, потом побледнел и, спрятав лицо, что-то буркнул про прямолинейного дурака. Не всегда Гон говорил смущающие от прямоты речи, просто Киллуа иногда неправильно их растолковывал. Снаружи было ещё темно, но вполне различимо, хотя с их зрением и идти в темноте не составило бы проблем. Пока они вышли, на тон посветлело. Золдик возился с рюкзаком. - Предупредил почти в час ночи, разбудил в 4 утра, ничего не объясняет. И что мне брать, если я не знаю, куда мы идем и за чем мы идем? - поразмыслив, он взял сменную одежду, думая, что все необходимое взял с собой Гон, он же у нас организатор очередного приключения. Они повозились где-то час, сварганив себе завтрак, внепланово подурачились, чуть не повалив шкаф с сервизом и, пока на этот галдеж не спустилась Мито, свалили. Точнее, убегали под ее недовольные возгласы и угрозы одному конкретному лицу в виде протирания всего того сервиза, пока он не начнет светиться. Киллуа с каждым шагом только сильнее угорал от неуклюжести Гона, и этот самый быстрый/ловкий Хантер умудрился споткнуться о собственную ногу, поскользнуться о ковёр и зацепиться рукавом о ручку шкафа, пришлось побороть смех и спасти «шалопая», как выразилась его тетушка. «Опасность» была уже далеко позади, но они все равно бежали вперед, может просто желая добраться до леса, или вместе даже беготня для них была весела. Гон и до этого водил Киллуа по лесу, они лезли по дебрям, зарослям, выходили на узкие тропинки, протоптанные зверьем. Находили укромные места и наблюдали за мелкими животными, местный Тарзан хорошо сливался с зеленью, даже Киллуа его терял из виду, а хотя вот он, рядом стоит. Приди сюда Киллуа сам, не очень бы акцентировал свое внимание на этот избыток зеленого. Ну трава, ну ручей, деревья, и что? Растений чтоль раньше не видел? С таким же успехом можно возвысить красоту стакана. А что? Смотрите, как он переливается на свету, отражает, преломляет лучи. Гранированый, прозрачный, чьи-то руки его выплавили и придали форму, вообще очень полезный предмет. Вокруг их дома, в частности на горе Кукуру, тоже растительный мир, относительно, был богат разнообразием, хоть чаще встречались мхи да лишайники и типы хвойных, кедровых, пихтовых деревьев. «Странно придавать большое значение чему-то обыденному». Именно так он раньше бы прокомментировал происходящее. Раньше. А сейчас с ним был Гон. Он вечно мельтешил перед глазами, неунывающий какой-то. Фрикс сильно на него влиял, как раз во время этих прогулок и появлялись разные мысли. И в один момент Киллуа задумался, а в какой момент их дружбы он успел стать таким.. Таким? Уязвимым? Простачком, грубо говоря. Первоклассный убийца, профессионал, безжалостный и непоколебимый, именно так его растила родня, но вдруг появился какой-то Гон с его прекрасно-обворожительно-неотразимым взглядом, от которого внутри все переворачивалось. Как там описывали в книжках? Бабочки в животе? Скорее, ощущение падения, когда все органы танцуют ламбаду, к голове хлынет кровь, и лицо предательски покрывается некрасивыми пунцовыми пятнами. Рядом с Гоном было хорошо, очень спокойно, умиротворенное чувство. Иногда он на него засматривался сам того не замечая, особенно на улыбку. Если не смотреть в глаза, симптомы странной болезни проявлялось не столь ярко. Но всё же приходилось отводить взгляд. Теперь от заявлений «Ты мой самый лучший друг» не становилось безудержно радостно и приятно, наоборот, внутри под кожей что-то цапало и сдавливало. Совсем не понятно, он же вроде должен радоваться. Киллуа очень хотел подружиться с Гоном, все обернулось очень удачно, и нет причин грустить. Но временами охватывала некая тоска, появилось все чего он желал, вот тебе лучший друг форева, полная свобода действий, избавление от нагнетающей семьи, и все равно что-то не сходилось. Впервые было так сложно разобраться в себе. В итоге он списал это на то, что Гон - это первый друг, вот и непривычно, может вообще у всех так? Ответы спрятаны за каменной стеной, и в помощь тебе зубочистка. Наскребешь. Время с Гоном проходило крайне быстро, а они все брели по лесу, солнце полностью встало из-за горизонта, освещая кроны деревьев, но под листвой и гулящим меж них ветром было не так жарко. Они молчали, обычно Гона не заткнуть, но в этот раз он был сосредоточен на дороге и не торопился прерывать тишину. Хотя и не тихо вовсе, повсюду доносятся звуки, щебетанье, гудки, шипение, чириканье, все виды живности можно насчитать по одним лишь звукам. Киллуа тоже не отвлекал друга, не каждый день увидишь его таким задуманным, да и было самому над чем поразмышлять. Однако.. - Далеко еще идти? -ладно, было слишком любопытно. Гон будто выпал из транса, и заозарился. - А? Нет, просто еще рано, там ночью красивее. - Где «там»? - из-за вполне логичного вопроса Золдика, Гон непонятно посмотрел и опять задумался. Киллуа было хотел еще спросить, зачем тогда они вышли так рано, но настолько озадаченное лицо Фрикса, будто он решает вопрос вселенского масштаба, заставило впасть в ступор. Понадобились секунды тишины, чтобы переварить происходящее. - ... Гон, ты дурак? Ты хоть знаешь, куда мы идем? - иногда Киллуа вообще не понимал своего друга, он правда странный, даже захотелось ему врезать. На что Фрикс начал активно жестикулировать и махать руками, заметив недобрый блеск в лазурных глазах. - Нет же! Я просто не знаю, как сказать. Ну я ходил туда пару раз, там очень красиво, увидишь - поймешь, - затараторил он, волнуясь, что Киллуа сейчас ударит или, развернувшись, уйдет, или вообще все сразу. Ну, а Золдик посмотрел на своего друга взглядом «Ну ты точно дурак» и поравнялся с ним, мысленно отмечая: "Лучше не следовать слепо, а то этот дурачок заведет нас в непонятное место, потом разбирайся кто, куда, как, и броди по этим джунглям. Хотя с другой стороны, Гон знает это место чуть ли не с рождения, и если бы умудрился потеряться, не шел бы сейчас здесь, но подстраховаться не лишнее. Как говорится «Доверяй, но проверяй»" - Надеюсь, твое «красивое» место стоит дня ходьбы. И вообще, мы пару часов тупо бродим, давай устроим завал, - Киллуа еще хотел упомянуть, что они и позавтракать нормально не смогли, вспомнив сегодняшнее утро, хохотнул. - Чего? - улыбаясь, этому зеленому бедствию стала интересна причина перемены настроения друга. Белобрысик посмотрел, посмотрел и захотелось ему постебаться, самое время для веселья. - Да нет, ничего, - Киллу отвернулся и прыснул в кулак. - Хей! Чего смешного? Ну скажи! Киллуа~ - ожидаемая реакция от такого, как Гон, Боги, он такой наивный. От этого Золдику стало еще смешнее, и он уже натурально хохотал. Фриксу такой ответ не понравился, и они уже через минуту барахтались по траве. - Не скажу! Ты мне тоже не говоришь куда мы идем! - заливаясь хохотом проговаривал белобрысый, вновь уверяясь, что Гон - дурачок. - Это другое! И я уже сказал, по-другому не могу, - Гон наваливался, старался умять под себя наглую рожу и фыркал с улыбкой. В таком ритме они провалялись счастливые полтора часа, пока не выдохлись. Есть захотелось только сильнее и, заключив «перемирие», принялись за еду. Гон, оказывается, много чего с собой взял, ну, скорее, Мито-сан много чего наготовила: бенто с рисом, овощами и мясом, в соседнем отсеке онигири на дорожку, тамагояки и шоколадные вайсики! Последнее Киллуа однажды удалось попробовать, будучи на задании, и вот сейчас второй раз. Жизнь удалась. В траве вовсю стрекотали сверчки, кузнечики, в дальних кустах что-то то ли курлыкало, то ли крякало. Небо охватывали массы меловых облаков, протяжные, не достаточно пышные и объемные, чтобы тыкать пальцем и говорить «это облако похоже на акулу», скорее слоисто-кучевые. Почти прозрачные, с тонкими очертаниями и волнистой каймой, будто вату разделили на несколько частей, вытянули и разбросали по голубому фону. Смотреть, как облака плывут было как-то непривычно. Вроде, ничего нового, подними голову в ясный день, и готово, но раньше он не останавливался и не смотрел, вообще забывались столь незначимые детали, да и зачем смотреть на облака? Не у всех вещей находится причина, и меньшее чего он сейчас хотел - это ломать голову над вопросом «Зачем смотреть на облака?» Это скорее было из разряда Гона, задать тупой вопрос, а Киллуа загоняться с ответом и объяснениями. С неба он приземлил свои мысли и взгляд обратно на еду, оставалось пару онигири и нетронутые вайсики, их он решил оставить на потом, стряпня Мито-сан всегда сытная, чтоб набить живот хватило и бенто. А Гон во всю уплетал за обе щеки, он утром нормально позавтракать не успел, опоздал, был занят спасением шкафа и последующим бегством, Киллуа же сидел, кушал и ржал, чуть не подавился, увидев перепуганную рожу Гона «за секунду до...». И опять Снова Киллуа засмотрелся. Стоит нечаянно взглянуть на колючую голову, а оторваться слишком сложно, иногда возникает непреодолимое желание посмотреть, или просто голова сама поворачивается в его сторону. Просто потому что. И все. Лишь когда Гон перевел на него вопросительный взгляд, осёкся. Нужно было срочно что-то сказать, а то неловкость и стыдоба гарантирована надолго, чтобы очередной раз по ночам вспоминать и проклинать свое странное поведение. - А, э что там красивого? - в голове промелькнула спасительная фраза Фрикса «Там очень красиво». Кареглазый посмотрел, помялся, с набитым ртом особо не разговоришься, а сейчас отвечать и не хотелось. Кажется, он даже начал медленнее разжевывать, всем своим видом показывая, что ответить не может, а если и может, то не станет. Киллуа изучил Гона, как облупленного, повадки, привычки, телодвижения. Находясь с человеком 24/7 вольно-невольно начинаешь в нем разбираться. Видя, что тот вновь уперся, не стал его допытывать, пусть хранит свои секреты. Ненадолго, разумеется. Киллуа чувствовал себя глупо, одно дело когда вы вместе смотрите друг на друга, и другое, когда один исподтишка, и тем более так разнервничается, когда его палят. Очень странно. Он и раньше смотрел на разных людей, засматривался, если кто-то зацепил его взгляд, но только с Гоном ломался, конфузился и смущался, будто его застали за чем бесстыдным. Подглядывание само по себе дело не благородное, конечно, но почему он так ломается? Слишком часто его взгляд приковывался к нему, и как он смотрел на тех людей, и на друга, сильно отличалось. Может, дело в Гоне, а не в нем? Пока мысли Киллуа сводились к логическому завершению, Фрикс успел доесть и собраться. Теперь стоял и смотрел на задумчивого друга, смотрящего на облака. Невольно он и сам поднял лицо к небу. Красиво. Он, в отличии от Киллуа, часто замечал и уделял внимание таким вещам, раньше на Китовом острове было скучнее, конечно, если сравнивать, что сейчас с ним друг, то все, что было до встречи с ним, казалось сплошной скукой и бессмысленным разглядыванием облаков. - Скорее всего, будет грибной дождь, - все таки озвучил свои мысли. Киллуа прервался от своих раздумий, даже слегка передернулся от неожиданности и перевел взгляд. - Дождь? Гон закивал. - И ты говоришь об этом только сейчас? - Киллуа выражал легкое недовольство, ведь знал, что Гон не только-только об этом осведомился, с его-то острым нюхом, минимум час назад. - Так небольшой же. И спрятаться всегда есть где, хотя не думаю что понадобится. Киллуа фыркнул и поднялся. Не важно. Наверное, даже хорошо, если немного поморосит, а то припекать начинает. - А палатки ты взял? - нужно же где-то спать. В ответ молчание. Белобрысик опять перевел свой взгляд на друга, заканчивая складывать еду. Тот состроил глупое лицо и хохотнул. - Ты серьезно? Ты же дольше меня с рюкзаком возился. Предлагаешь спать на земле с насекомыми? - не то чтобы он боялся насекомых или никогда не разлеживался на матушке-земле. Просто это так себе удобство. И если есть возможность нормально поспать, то почему бы и нет? Гон потупился, в его походе было много недочетов, но дело в том, что и сама эта идея неожиданно пришла ему в голову. Да-да, около 11 вечера вспомнил кое-что, надумал, решил и объявил к часу соседу по комнате. В принципе привыкший рано вставать, он не ожидал, что Киллуа так разноется. Дорога к пункту назначения была неблизкая, хотя времени было до ночи, точнее, именно к ночи и нужно там быть или к вечеру, но весь этот промежуток между 4 часами утра до 9 вечера он собирался провести с удовольствием. На Китовом острове было, что показать, особенно в излюбленном лесу. Они уже выбирались сюда, но было ещё столько всего, о чем Гон не успел осведомить, хотелось поведать, рассказать и повеселиться. Впервые оказавшись здесь с Киллуа, был чертовски рад: он сможет показать ему, где живет, эти давние детские мечты про друга, с которым можно весело провести время, отсиживаясь в лесу и болтая обо всем и ни о чем сразу, были осуществимы. Радость с волнением, в голове кроме поисков отца крутилось множество мыслей, связанных с его белобрысым другом. Киллуа, поняв, что нормального ответа не дождется, тяжело вздохнул и поднялся. - Ладно, пошли, потом что-нибудь придумаем, - приходилось идти на уступки. А вообще, с Гоном всегда приходилось идти на уступки, это же Гон. Виноватый вид сразу обрел первоначальную радость, глазки заблестели, и Фрикс, во всю улыбаясь, начал тараторить о высокой иве, на которой можно посидеть, светлячках, находящихся недалеко у ручья, и многих вещах, на которые нужно успеть посмотреть и полюбоваться. В такие моменты Гон обладал настолько яркой и по-детски радостной аурой, что любая злость спадет, и тем более какое-то легкое недовольство. До ужаса заразительная улыбка и искренность в голосе ломала Золдика и на пару секунд вводила в ступор, затем смущала, и все, что оставалось - это прятать лицо и повторять, какой Гон дурак и, вообще, ведет себя, как маленький. Смотря на его счастливое лицо, в груди обдавало теплом, в теле до кончиков пальцев спадала вся напряженность, казалось, лишь бы смотреть и смотреть на это радостное лицо, даже если все кругом горит. Хотя его улыбка и имела самую большую ценность именно тогда, когда горит все не только в окружении.