Running on Waves

      Влажная свежевскопанная земля привычно пахла чем-то громоздким и тяжёлым, и даже запах химических удобрений не мог перебить этот терпкий, щекочущий нос аромат. Работать в автоматической теплице для Рика было в удовольствие. Ему нравилось наблюдать как из мелких модифицированных семян прорастали сначала слабые салатовые ростки, тянущиеся к яркому искусственному солнцу, затем они зеленели и крепли, а уж потом отправлялись на грядку, чтобы через месяц-другой начать цвести и после — плодоносить.       Теплицы простирались вдаль на несколько десятков километров, надёжно укрытые не только толстым слоем закалённого стекла, но и тяжёлыми железными куполами, под которые не пробивался ни один солнечный луч внешнего мира. Порой в вихрастую голову семнадцатилетнего парня приходила мысль о том, что как же это глупо — тратить столько ресурсов на поддержание теплиц, в то время как можно было использовать бесплатную солнечную энергию. Но потом Шейн — смекалистый механик этого округа под названием «Плутон-12», и по совместительству лучший друг Граймса, объяснил, что контролировать среду внешнего мира невозможно, в отличие от грамотно сконструированной системы садоводства. Уолш на самом деле был весьма умным парнем, в образование которого родители вложили немалые деньги, и хотя их уже давным-давно не было на свете, механик был очень благодарен им за такую заботу. Граймс же был сиротой-одиночкой с тех пор, как себя помнил, поэтому в его будущее некому было вкладываться, и он был обычным трудягой, муравьём, которых в Системе были сотни.       Поймав себя на мысли, что слишком много думает о своём друге, Рик осмотрелся по сторонам, чтобы никто не заметил, как он отлынивает от своих обязанностей, затем наскоро сгрузил несколько ящиков с рассадой у грядки и покатил пустую тачку к большому пузатому котлу, обеспечивающему грамотную температуру полива в этой зоне. Кажется, котёл сильно барахлил в последнее время, потому что Уолш уже несколько часов непрерывно ковырялся в его внутренностях, время от времени недовольно фыркая и стуча гаечным ключом по жестяному днищу. Решив обеспечить себе алиби под камерами, Граймс сделал вид, что у тачки что-то не так с колесом (пару раз даже заехал на только что сформированную грядку) и приблизился к Шейну.       — Наш друг из восьмого округа сообщил, что апельсины созрели и ждут своего часа, — тихо проговорил Рик, переворачивая садовую тачку и крутя одно из колёс, будто действительно был заинтересован им. — Нас ждёт целый ящик.       — Это уже кое-что, — приглушенно раздалось из-под котла, а затем механик и сам появился на свет. Увидев его испачканное в нескольких местах лицо, Граймс хмыкнул и размазал чёрные пятна сажи ещё больше, хотя собирался наоборот стереть их. — Возьмём мою машину и отправимся в Плутон-8 вечером, если не сдрейфишь.       — Нужно успеть до комендантского часа, — прошептал Рик и вздрогнул, когда чья-то рука поймала его за плечо.       — А что это мы тут шушукаемся? — весело хохотнул Ларри Уотсон — их третий товарищ по беспределам. Также он являлся парой Шейна, и может быть поэтому Рик иногда ловил себя на мысли, что завидует ему. Или ревнует. Или всё вместе взятое.       Странно было вообще испытывать какие-либо эмоции к этой парочке, так как сам садовник ни к кому так сильно не привязывался с начальной школы. Уотсон тем временем протянул своему парню ланч-бокс и, к удивлению Граймса, в его руках осталось еще два — для себя и для Граймса. С этого момента начался условный час их обеда, а потому можно было совсем расслабиться. Рик присел на нагретую искусственным солнцем землю и поймал свой же взгляд в отражении мелкой растекшейся лужи, невольно оценивая себя со стороны. Не было в нём ничего примечательного: светло-бледная кожа, практически не знающая лучей настоящего солнца, блёклые водянисто-голубые глаза, словно в банку с отфильтрованной водой капнули немного акварели, тонкие губы, да здоровая худоба присущая среднестатистическому жителю Плутон-12. Впрочем, если постараться, можно даже было в шутку поиграть мышцами рук — у работников теплиц, привыкших к постоянному ношению тяжестей, тело было более поджарым, нежели у многих мужчин этого городишки.       — Опять эта жижа, — недовольно пробормотал Шейн, последовав примеру друга и усевшись на пустую грядку. Он перекатывал одноразовой ложкой слипшиеся комки каши неизвестного происхождения в легком пластиковом боксе, пытаясь разглядеть хотя бы намёки на зерно.       — Ты забыл добавить витамины, — хихикнул Рик, взяв двумя пальцами зеленоватую капсулу, лежащую в отдельном кармашке бокса, и положил пилюлю прямо в центр питательной смеси.       — Поскорее бы вечер, — задумчиво проговорил Ларри, прижавшись боком к своей половине и устроив голову на его плече. — Ещё пара месяцев без намёка на свежую еду, и я сойду с ума.       Рик был не единственным жителем так называемой Системы — большой закрытой территории с крупными очагами-центрами в различных её точках. Раньше Системой называли небольшой закрытый бункер, который занимался серьёзными исследованиями по предотвращению последствий чудовищной эпидемии, унесшей более девяносто процентов жителей планеты. Лучшие учёные и генетики мира долго бились над созданием универсальной вакцины, что помогла бы человечеству спастись. Кто же знал, что им удастся создать нечто большее — новый вид человека, новое общество, которое смогло бы выжить при любых обстоятельствах. Об этом феномене знал каждый житель — от Плутона (части, отвечающей за выращивание продовольствия) до Солнца — «мозгов» высшего общества, которые до сих пор развивали свои научные идеи.       Раньше люди были слабы. Они делились на два пола (в некоторых учебниках даже сохранились картинки женщин и их внутреннего строения). Они враждовали и словно животные поглощали чужую плоть, прибегая даже к каннибализму. Впрочем, до поедания себе подобных те люди опустились тогда, когда были подвержены страшному вирусу, и это отчасти происходило не по их воле. Однако, как гласили постулаты Системы — кровожадность к братьям нашим меньшим и спровоцировала появление той эпидемии. Кто-то даже верил в то, что боги прошлого мира покарали тех, кто вкусил плоти жестоко убиенных беззащитных существ.       Нынешнему обществу не нужны были такие устаревшие понятия и поведение. Разумеется, скрыть правду от нового поколения об их предшественниках не удалось — дикари, отказавшиеся когда-то жить в безопасных стенах Системы и их дети всё ещё умудрялись плодиться и выживать каким-то странным образом за её пределами. Более того, эти опасные элементы нередко пробирались на охраняемую территорию и грабили мирных граждан, особо обращая внимание на плутонцев, так как они чаще всего имели доступ к продуктовым хранилищам. Таких людей называли Отбросами Системы или просто ОСами для сокращения. Многие граждане Системы вообще не подозревали об их существовании, так как встреча с ними всё же была редким удовольствием, но всем жителям территорий, приближенных к теплицам, каждый год проводили инструктаж о том, как вести себя при встрече с этими опасными пережитками прошлого.       Сам Граймс испытывал двоякие чувства к ОСам. С одной стороны он, как и любой порядочный гражданин, терпеть не мог нарушителей порядка и спокойствия. С другой же он знал, что его биологическая мать — Лаура Граймс — являлась Отбросом Системы, которая бросила Рика, своего ребёнка, еще в младенческом возрасте и почему-то сбежала за пределы безопасных стен. О, если бы в официальных документах интерната можно было бы найти причину того, почему его бросили таким малюткой…       Единственное досье со старым, еще бумажным фото, на эту женщину парень смог тайком прочесть в своей школе-интернате, когда они с Шейном пробрались в кабинет ректора поздней ночью (в то время Уолш оттачивал своё новое хобби — взламывание замков). Лаура Граймс была участницей некоего эксперимента под странным названием «Hermaphroditos». Спустя год после того, как она стала подопытной закрытой лаборатории, жительница тогдашней Системы, которая только начинала приобретать нынешнее величие, сбежала за пределы стен. После неё не осталось ни записки, ни прощального видео, одним словом — ничего, кроме только что родившегося малыша Граймса, которому было дано имя Рик.       Постаравшись раскопать хоть что-нибудь про этот проект, двенадцатилетний мальчишка привлёк внимание воспитателей и стражей правопорядка, но вопреки его страхам, никакого наказания за любопытство не последовало. Более того, парень узнал, что является итогом данного проекта, как и несколько сотен таких же детей. Целью проекта являлось выживание человечества, как вида, на загрязнённой, отравленной планете, полной опасных вирусов и тварей, оставшихся в наследство от неразумных людей прошлых лет. В итоге светлый образ несчастной матери стал для Рика странным, мистическим и неприятным образом человека, который противился прогрессу и отверг родное дитя ради собственных иллюзорных понятий о «свободе».       — О чём задумался, Рик? — голос Ларри вдруг вырвал парня из его воспоминаний.       — Вы никогда не думали о том, чтобы взглянуть на старый мир, ну, со стороны ОСов? — когда лица друзей исказил одинаковый ужас, Граймс хмыкнул и растерянно пожал плечами. — Просто интересно — что именно тянет людей за границы безопасного мира?       — За последние два года не было ни одного случая, — пробормотал Уолш, словно опасаясь, что их подслушают. — Да и что за глупости приходят в твою голову? Хочешь сдохнуть от радиации? Или заразиться тем самым вирусом? Да ты просто можешь банально погибнуть от голода, ведь там, — он махнул рукой в сторону железного купола, — практически ничего и нет. Почему из всех, кто бежал, никто оттуда так и не вернулся? Потому что им крышка.       — Безжизненная пустыня и смерть, ага. Уж лучше дожить до своих тридцати пяти в мире и спокойствии, — меланхолично выдохнул садовник и посмотрел на свой браслет на левом запястье.       Браслет-часы показывали частоту сердцебиения, важные жизненные показатели и несколько неприятных цифр. У каждого числа были разными. К примеру, у важного и нужного для системы механика Шейна Уолша они были 19/40, у «муравьёв», время Рика и Ларри одинаково 17/35. Не сложно было догадаться, что означали первые цифры, но вот всех всегда более интересует значение вторых. Система не была бы процветающей империей на этом островке земли, если бы не контролировала не только рождаемость, но и смертность своих граждан. «Ты должен быть полезен Системе, иначе зачем ты?» — так гласил один из девизов провокационных кампаний по развитию патриотизма у молодёжи. Чем больше ты приносишь пользы, тем дольше тебе позволено прожить, а если ты являешься лишь потребителем важных ресурсов, то вопрос утилизации из живого и идеально организованного тела Системы — вопрос времени. Поэтому ответом на вопрос о значимости цифры номер два было «возраст, когда будет произведена добровольная эвтаназия».

***

      — Фло из восьмой теплицы — настоящий ангел, — с набитым ртом промычал Ларри на заднем сидении, когда автоматический мобиль мчался по сумеречному шоссе, ярко освещенному гудящими фонарями. Парню повезло оказаться рядом с ящиком, полным ярко-оранжевых фруктов. Разумеется, он не удержался и тут же слопал апельсин, не забыв поделиться им с друзьями, отчего в мобиле ощущался потрясающий запах цитрусовых, которых не смогла бы повторить ни одна из крошечных химических фабрик Системы. — Целый ящик настоящего наслаждения!       — Теперь они ждут подобный ящик овощей от нас, — с умильной улыбкой пробормотал Уолш, поглядывая в зеркало на свою пассию.       Рик и Уотсон отправились с ним за драгоценным уловом прямо после работы в теплице даже не переодевшись, чтобы не вызвать лишних подозрений. Все «муравьи» носили одинаковые джинсовые комбинезоны с шортами, едва прикрывающим колени и белые футболки, на которых значилось гордое название округов. К примеру, у Граймса на декоративном кармашке футболки располагалась вышитая чёрным цифра «12».       Шейн также не снимал рабочую форму — серые засаленные штаны, чёрную майку и ветровку, к которой навсегда прикипели капли мазута и машинного масла. Он сидел на месте водителя и время от времени отдавал команды мобилю, а Рик устроился по его правую руку у открытого окна и жадно вдыхал свежий аромат зловещего мира, который манил своей опасностью. Там, далеко, за высоким бетонным забором, окруженным охранными системами Марса, за громадным куполом, обрывающимся на границе с дикими землями, таились ужасные и опасные твари в темноте, прятались хитрые ОСы и мучительные вирусы, вперемешку с болезнями. Туда, далеко за пределы идеального мира, сбежала его мать, не оставив ни малейшего намёка о том, почему она так и не смогла смириться с прекрасной жизнью в этих безопасных стенах. Прохладный ветер небрежно трепал волнистые волосы Граймса, насмехаясь над ним, будто над маленьким мальчишкой, и шептал ему, что эта консервная банка была и будет его безопасным убежищем, в то время, как за этими громоздкими обшарпанными стенами, парня ждали ответы на все его вопросы.       Увидев на дороге впереди две незнакомые фигуры, Шейн вдруг побледнел и вжался в кресло. Он толкнул в плечо застывшего у окна друга и лихорадочно кивнул на дорогу. Патрульные редко выбирались на шоссе в такое раннее время — обычно марсиане активировались в ночное время суток, а потому мелким мошенникам, вздумавшим ограбить государство на целый ящик апельсинов стало сразу же не по себе. Последствия поимки могли быть чудовищными, а потому Ларри пискнул от испуга и тут же стал распихивать сочные оранжевые фрукты по углам мобиля, будто успел бы спрятать улики за такой короткий период.       — Что делать? — затравленно прохрипел Уолш, понимая, что ему, как владельцу мобиля, грозит большая опасность. Тут уже не сделаешь милое лицо и не заявишь, что не в курсе происходящего.       — Так, успокаиваемся, — взволнованно выдохнул Граймс, стараясь не паниковать, хотя получалось слабо. Скорость пришлось снизить, а после того, как один из патрульных выставил перед собой ладонь, призывая остановиться, парень струхнул не на шутку и побледнел.       — Нам конец! — отчаянно воскликнул Ларри на заднем сидении, прижимая к себе полупустой ящик с фруктами. Когда мобиль остановился, он все же додумался сунуть его себе под ноги, засадив себе в ладонь при этом пару-тройку неприятных заноз.       Связываться с марсианами — идеальными стражами порядка, у которых было право на арест всех и вся, было самоубийством, а потому плутонцы притихли и в унисон затаили дыхание, когда патрульный подошёл ближе и наклонился к окошку водителя. Это был высокий широкоплечий амбал лет тридцати, с голодным хищным взглядом и едкой ухмылочкой хозяина всей ситуации. Он врубил яркий фонарь и будто специально посветил каждому в лицо, после чего рявкнул: «Всем выйти из машины!»       Переглянувшись так, будто их сейчас же повезут в крематорий, Рик и Шейн выбрались из мобиля и по инерции подняли руки ладонями вверх. Ларри последовал их примеру. От него ярко пахло ароматными цитрусовыми маслами, и никто из «везунчиков» даже представить себе не мог, как им выпутаться из подобной ситуации.       — У нас не так много времени, — проворчал напарник марсианина, который молчал до этого.       Рик краем глаза бросил на него взгляд: молодой парень, немногим старше него самого, выглядел несколько нелепо в форме, что явно была велика, словно с чужого плеча. Лица у обоих стражников были небриты, а отросшая щетина на их лицах напоминала короткие ежиные иголки, словно эти двое с утра до вечера кололись тестостероном. А еще марсиане были чем-то похожи, словно имели родственные связи — они даже двигались одинаково резко и четко, экономя энергию. Заметив кровь на одежде и костяшках правой руки того верзилы, что остановил мобиль, Граймс и вовсе растерялся.       — Не пизди, «сержант», — ухмыльнулся его компаньон и кивнул в сторону Рика. — Обыщи пока что этого.       Услышав отвратительное матерное слово, Рик вытаращил глаза от удивления и поджал губы, когда к нему подошёл марсианин помладше. Форма ему абсолютно не шла: на талии обычно плотно сидящая куртка выглядела мешковато, белоснежная рубашка оказалась выправлена, штаны выглядели пыльными и смятыми, даже фуражка-шестиклинка была сбита на бок, а под ней виднелись отросшие спутанные волосы. Видимо, заметив подозрительный взгляд гражданина, марсианин недовольно нахмурился, после чего толкнул Граймса ладонью к мобилю, заставляя его прижаться спиной к прохладной металлической поверхности. Неприятное чувство тревоги всё росло, особенно когда Рик слышал как грубо офицер обращается с его друзьями. Марсианам запрещено было применять рукоприкладство к тем, чья вина была не доказана, но что-то подсказывало работнику теплицы номер двенадцать, что этим двоим не чужда не только агрессия, но и нечто похуже.       — Давай, ты знаешь, что делать, — хрипло выдохнул представитель закона, и на его усталом недовольном лице на секунду блеснула легкая улыбка лишь уголками рта. Она показалась буквально на секунду, словно луч холодной луны, блеснувшей на миг и снова пропавшей за густыми тучами, но Граймсу и этого оказалось достаточно, чтобы несколько успокоиться. — Разворачивайся. Руки на машину, ноги на ширину плеч, и без резких движений.       Плутонец выполнил его указания и встретился взглядом с Шейном, который стоял напротив в такой же позе, рядом со своим парнем. Их обыском занимался первый хамоватый патрульный, который беззаботно насвистывал незатейливый мотив в процессе, будто это было привычным делом. Ощутив горячие тяжелые ладони на своих плечах, которые четкими, достаточно мягкими касаниями ощупывали его на наличие запрещенных предметов, Рик стиснул зубы и резко выдохнул — было очень непривычно, когда кто-то чужой прикасался к его телу. Лямка джинсового рабочего комбинезона не вовремя соскользнула с плеча, раздражая еще больше, и Граймс по инерции дернул им, тщетно пытаясь поправить. Руки незнакомца тем временем замерли и плавно, почти оглаживающе скользнули по бокам ниже, на бёдра. Чем ниже они скользили, тем больше плутонец ощущал неуверенность стража порядка, а потому едва повернул голову к плечу и поджал нижнюю губу. Марсианин, который был выше почти на голову, заинтересованно склонился, и их взгляды случайно встретились. В желтоватом свете фонарей глаза незнакомца казались насыщенного серо-голубого цвета, и при такой близости можно было заметить две мелкие трогательные родинки над его губой. На несколько секунд Граймсу показалось, что он уже где-то видел этого человека, а потому смущенно отвел взгляд. Уверенное прикосновение к бедру, а затем — скользящее, исчезающее, почти неощутимое по пояснице и заднице скорее напоминало неловкую ласку, и Рик слегка помотал головой, словно желал отогнать от себя наваждение. Патрульный явно не мог заигрывать с ним, но вот жар от его рук вызывал недетское смущение, а потому Рик решил, что эта выходка в чести у марсиан, ведь они были единственными представителями Системы, чьё развитие и обучение было направлено только в сторону мужественности и защиты этого небольшого государства. Безупречный альфа показывал своё превосходство.       — Бинго! — воскликнул первый марсианин и продемонстрировал всем присутствующим корки от апельсина, что нашёл в кармане Ларри. — Рыльце-то в пушку!.. А ну колись, где взяли фрукты! Так, сестрёнка! — последние слова явно были направлены сержанту, который только что обыскивал Граймса. — Поищи-ка в тачке.       Словно с неохотой отлипнув от ничего не понимающей жертвы, «сестрёнка» заворчал и принялся копошиться на заднем сидении мобиля, будто знал, где искать. Результатом быстрой проверки стала зловещая тишина пассажиров и ящик апельсинов, поставленный на дорогу.       — Всё с вами ясно, ворьё, — хрюкнул верзила, облокотившись о мобиль.       Он перекинулся взглядом со своим напарником и продемонстрировал странный жест — чиркнул ребром ладони по своему горлу. В его руках вдруг показался широкий нож, напоминающий один из экспонатов музея старого мира. Шейн побледнел, переглядываясь с Граймсом, и последний по инерции сделал шаг назад, неловко натыкаясь на второго патрульного. Рик никак не ожидал того, что окажется в горячих объятиях последнего, а к его шее прижмётся ледяная сталь такого же опасного и острого как бритва лезвия. Сердце его забилось сильнее и громче — послышался знакомый писк браслета, что контролировал жизненные функции тела, словно предупреждающий владельца о необходимости срочно принять успокаивающие препараты. Не выпуская из руки нож, марсианин с мелкими родинками над губой, обхватил его голое запястье и с интересом посмотрел на браслет. Там красным символом было изображено быстро бьющееся сердце и восклицательный знак.       — Мэрл…       — Чё? — здоровяк недовольно поморщился, когда его напарник опустил оружие. Рик, который был так ошарашен, что не двигался с места, затаил дыхание и немного осмелел, чтобы попытаться сделать шаг к машине. Марсианин больше не удерживал его, и лицо его друга вдруг приобрело издевательское выражение: — Что, кишка тонка, что ли? Сука, так и знал, что тебя рано брать на вылазки!       — Мы только начали, — прошипел тот в ответ. — И сейчас нам не нужны проблемы! Всё равно с них практически ничего не поиметь, придурок.       — Запал на этого суицидника, что ли? — голос верзилы так и сочился ядом, но атаковать он не спешил. К щекам Граймса прилила кровь, и он изумлённо скосил глаза в сторону «своего» марсианина. Тот задохнулся воздухом от возмущения и резко посмотрел в сторону Рика, после чего демонстративно отшатнулся от него.       — Совсем охуел? Это ты у нас по части пидоров!       — Я сейчас тебе ёбну так, что твоя мать почувствует!       — Она и твоя мать, идиот!       — Отпустите нас, — хрипло выдохнул Граймс, словно прилипнув к машине и молясь, чтобы эти два человека так и продолжали проецировать свою агрессию друг на друга. — Вы можете забрать что хотите. Мы ничего никому не скажем, клянёмся. Верно?       — Честное слово! Конечно! — затравленно прохрипели Шейн и Ларри.       Тот, кого назвали «Мэрлом» отчего-то очень долго сверлил всю троицу злобным взглядом внимательных глаз, а после перевёл его на своего компаньона, гневно раздувая ноздри. Отказ младшего беспрекословно подчиняться бесил его, но у этого доброго малого было развито внутреннее чутьё, которое тот привык безоговорочно слушать.        — Это же просто кучка перепуганных подростков… — выдохнул его брат.       Спустя целую долгую минуту, старший все же махнул рукой и побрёл вперёд по дороге, будто ничего особого и не произошло. Плутонцы поспешили воспользоваться такой щедростью и быстро запрыгнули в свою машину, чтобы скрыться с этого проклятого участка дороги. Но, прежде чем Граймс занял своё место, незнакомец вдруг схватил его за шкирку и внимательно посмотрел в глаза. Рик решил, что он собирался оставить кусочек Граймса как трофей себе на память, но всё обошлось.       — Не попадайся больше, — тихо выдохнул патрульный, опустив взгляд на запястье парня, где браслет показывал менее пугающие цифры сердцебиения.       — Вы… ты тоже, — выдавил из себя плутонец.       — Дэрил, блядь! — окликнул его напарник, и Граймса наконец выпустили из цепких пальцев.       Пережившие такое незабываемое приключение, друзья ехали молча до самого дома. И только когда над их головами появился огромный билборд, на котором мелькали крупные неоновые буквы «Плутон-12», они смогли выдохнуть и расслабиться. Шейн постепенно начинал приобретать более живые, розовые оттенки и перестал походить на безмолвную мумию, его бойфренд истерично посмеивался на заднем сидении, собирая себе на колени те фрукты, которые успел распихать по всему салону, а Граймс пытался стереть из памяти последний пронзительный взгляд незнакомца, от которого до сих пор по коже маршировали мурашки.       — Никогда не подумал бы, что марсианам выдают ножи в качестве оружия, — заметил повеселевший пассажир сзади, подбрасывая на ладони мелкий оранжевый шарик. — Это же прошлый век!       — Ты так и не понял? — грубо оборвал его смешки Уолш, ища своё место на подземной парковке.       — Чего? — Ларри надул губы от неприятного по его мнению тона возлюбленного и перевёл взгляд на Рика.       — Это были ОСы, — прерывисто выдохнул парень в ответ, приглаживая свои волнистые волосы. — Никакие не стражи закона.       Выбравшись из машины, Уотсон быстро протянул Граймсу несколько сочных фруктов, и тот наскоро рассовал их по карманам потёртого комбеза. Шейна до сих пор потряхивало, но он старался не подавать вида, а лишь несколько раз тщательно осмотрел мобиль, будто боялся обнаружить на нём несколько жучков Отбросов.       — Повезло, что они решили нас отпустить, — наконец пробормотал он. — Может Рик и правда приглянулся тому патлатому, ха?       — Что может быть отвратительнее, — поморщился Граймс в ответ и недовольно скрестил руки на груди.       — Тот и правда был ничего такой, — встрял Ларри, когда троица уже поднималась на лифте к своему жилому блоку. Вряд ли он действительно оценил того дикаря по достоинству — просто хотел в шутку подколоть Рика, у которого не ладились романтические отношения ещё со школьной скамьи.       — Заткнись!