Running on Waves

      Мощные прожекторы тачки освещали дорогу. Бронемашина марса неслась по разбитому асфальту в ночной тиши. Из-под колёс так и прыскали кролики, лисицы, крупные грызуны, и Дэрил отчаянно чертыхался из-за того, что приходилось резко тормозить. В открытые окна свистяще дул ветер. Граймс смеялся над этой картиной и подставлял потокам кудрявую шевелюру. Из динамика лилась ритмичная музыка — бархатистый юношеский голос пел про иллюзорность бытия, но никто не разбирал слов, потому как передняя подвеска тачки гремела на каждой кочке, а сделать громче парни не решались.       Они перебудили всех. За беглецами даже устроили погоню! Добытчик лагеря не зря выбрал транспорт марсиан — бронированная малышка только с виду казалась неповоротливой и громоздкой. Когда рёв мощного мотора привлек внимание Эрика, тот поднял тревогу и сонные обитатели стоянки выскочили из палаток; люди были раздеты и сбиты с толку. Несмотря на подготовку, вспыхнула лёгкая паника.       Дэрил вдавил гашетку в пол и сбросил «хвост» за считанные минуты, когда позади тачки показались далёкие огни чужой машины, которую отправили вдогонку. Рик давно промышлял ночными поездками. Скорость его не пугала. Диксон был отличным водителем — машина слушалась его безоговорочно, даже когда парень едва не пропустил нужный поворот и резко вывернул руль. Рик до последнего момента думал, что они просто прокатятся с ветерком по окрестностям, но добытчик задумал нечто иное.       После очередного поворота дикарь затормозил и потянулся к бардачку. Омега сидел рядом с водителем и с лёгкой грустью рассматривал лицо похитителя. Дэрил заметно осунулся за пару дней, его кожа потеряла здоровые краски; губы покрылись сухой болезненной корочкой — она уже лопнула в нескольких местах и через трещинки виднелись капельки крови; куртка висела на покатых плечах, рубашка смятым мешком собралась на впалом животе. «Заражённые теряют аппетит», — вспомнились слова Гленна. — «Иногда блюют зелёной желчью, бр-р-р!» Диксон заметил печальный взгляд пассажира и замер.       — Что за мина? — проворчал он, вытащив из бардачка сложенную вчетверо карту.       Тут парень страшно закашлялся и старательно прикрыл рот широкой ладонью. Рик заметил бисеринки крови на его пальцах и отвёл взгляд. Дикарь держался молодцом — глубокий дневной сон придал ему силы, а шебутная погоня взбодрила не хуже энергетика, но даже напускное спокойствие не скрыло лёгкий тремор рук и надсадное сиплое дыхание.       — Ехать долго. Можешь подремать.       Рик устал после двухдневного похода, а потому быстро согласился на предложение бойца. Омега устроился удобнее на широком кресле и скрестил руки на груди. Вскоре он почувствовал на себе тяжёлую, тёплую куртку дикаря, которая поскрипывала кожей при каждом движении и хранила терпкий аромат своего владельца. Музыка стихла. Движение стало аккуратным. Граймс счёл это невероятно милым и задремал.       Проснулся парень уже при свете дня. Бронемашина стояла на месте, куртка бойца тоже никуда не делась. Плутонец заметил одинокую фигуру, которая прислонилась к машине и замерла. Диксон стоял в своей излюбленной рубашке без рукавов и меланхолично дымил самокруткой — омега ни с чем не спутал бы противный запах горящего табака. Граймс вышел из машины. Он собрался пожелать Дэрилу доброго утра, как заметил вокруг невероятную красоту и замер с дурацкой улыбкой на губах.       Всюду, куда ни кинь взгляд, виднелись прекрасные чёрно-синие волны гигантского водохранилища. Вдалеке угадывались силуэты зелёных холмов с мягкими округлыми верхушками, справа и слева по берегу росли кустистые ивы, которые низко склонили свои гибкие ветви; под ногами лежали округлые камешки рыжеватых оттенков, а на безупречно чистой водной глади отражались мягкие барашки пушистых облаков, которые лениво проплывали по голубому небосклону. Диксон добродушно рассмеялся, глядя на обомлевшего мальчишку, после чего притянул его и прижал к себе спиной. Парни долго таращились на природу: зелёные лягушки устроили возню у кромки воды, чёрные головастики и мальки шныряли у прозрачного дна, у противоположного берега гнездились дикие утки.       — Красота-а, — протянул омега. — Впервые вижу такое огромное водохранилище!       — Это озеро, — поправил его Дэрил. — Природа сделала. Не люди.       — Да?! Ого!..       — Хотел бы показать тебе океан. Уже не успею.       — Ты уже много сделал для меня, — возразил плутонец.       Диксон выпустил его из объятий и склонил голову на бок, словно ждал объяснений.       — Я тебе очень благодарен. Жизнь вне Системы намного интереснее. Жаль, что ты умираешь.       — Не жаль тебе, — пробурчал реднек и вновь закурил. — Ты единственный человек, на кого мне не пофиг. А вот тебе на меня всё равно.       — Ты сделал такой вывод потому, что я не рыдаю и не таскаюсь за тобой хвостом, как Бетани? — печально отозвался Рик. Он прислонился к капоту машины и поднял взгляд на Диксона. — Меня с самого детства приучали к тому, что любой человек рано или поздно уйдет из жизни. Половина моих учителей и знакомых уже прошли процедуру эвтаназии, и я по ним очень скучаю. Помню и люблю. Я ведь тоже давно должен удобрять землю и кормить червей. Люди Системы относятся к смерти иначе, и я правда сочувствую тебе. И вообще. Ты… нравишься мне.       Дикарь никогда не отличался болтливостью, а потому молчал и глядел вдаль. На последней фразе боец скосил на Рика взгляд и пробормотал:       — А как у вас… Ну, уходят?       — Мы стараемся делать что-то хорошее, что-то особенное для близких. Чтобы о нас помнили ещё очень долго. Я, к примеру, отдал своё место в Системе ребёнку друзей. И сделал бы это снова, будь у меня выбор.       — Хм. Ладно.       Диксон отлип от тачки и стал раздеваться. Когда на нагом теле не осталось абсолютно ничего, боец отправил истлевший окурок в ближайшие кусты и медленно зашёл в прохладные воды озера.       Плутонцу показалось очень заманчивым подобное развлечение. Он заглянул в машину и забрал с заднего сидения объемный плюшевый плед, свёрнутый валиком. У дикарей имелась очень милая привычка — набивать свои тачки всякой всячиной для форс-мажорных ситуаций, когда приходится сниматься с места в считанные минуты. Омега постелил плед на мягкую травку недалеко от берега, разделся и присоединился к дикарю.       Они долго плавали нагишом и дурачились, словно были беззаботными мальчишками: тайком брызгались водой, подсаживали друг друга для красивых прыжков, неожиданно подкрадывались сзади, чтобы выскочить из воды и напугать в шутку. Когда Дэрил задышал тяжелее обычного и особенно тесно обхватил точёную талию Граймса, Рик решил выбраться из воды. Они кое-как оделись, повалились на плед и распластались под ласковым солнцем.       — Рик?       — М-м-мн?       — Каким ты запомнишь меня?       — О, даже не знаю, с чего начать, — развеселился парень и перевернулся на живот. — Ты украл меня, связал, привёз к шайке дикарей, которые терпеть меня не могут. Из-за них ты откинешься, да и я чуть не погиб. Ну, и… свидание мне понравилось.       — Это не годится, — почти прошептал парень. — Я хочу что-то особенное.       Его горячая ладонь легла на спину Граймса и мягко поплыла вверх. Тёплый взгляд ОСа очаровал плутонца, и в голову мальчишке пришла шальная идея. Он вновь стянул с себя влажную одежду под ошарашенным взглядом Диксона и потупил глаза. Главное — не струсить.       — Ты будешь… моим первым? Такое точно не забудется.       Дэрил восхищённо глядел на Рика из-под завесы отросших волос и улыбался. Омега смущённо зажмурился и медленно развёл ноги, сгибая их в коленях. Изумительное нежное тело юноши приковывало к себе взгляд, особенно его тонкая кожа фарфорового оттенка.       Чувствительные соски выделялись на ней ярко-розовыми ягодками. Дикарь незамедлительно склонился к ним и жарко обласкал поцелуями и лёгкими укусами. Рик отозвался скромным стоном и расстегнул уцелевшие пуговицы на клетчатой рубашке ОСа. Диксон управился с остальной одеждой и навис над обнаженным плутонцем. Он опирался на руки и стоял на коленях. Садовник с готовностью стиснул его бёдра ногами и позволил лечь на себя и вжаться пахом между ног. Любопытство и дикое возбуждение не позволило Дэрилу миндальничать. Он спустился ниже, поцеловал грудь и живот мальчишки, развёл его ноги шире. Пах у Рика был абсолютно чистым, словно парень вчера посетил салон красоты и избавился от лишней растительности. Небольшой член и яйца омеги напряглись даже от этих мимолётных ласк; ничем не примечательный анус был тесно сжат, а вот между ними дикарь заметил что-то удивительное. Вот о чём упоминал Граймс… Их различие.       — Что это у нас здесь? — с хриплой лаской выдохнул Дэрил.       Его плотный палец прикоснулся к пухлым половым губкам, характерным для девушек, и провёл между ними. Плутонец затаил дыхание. Палец бойца был скользким и влажным, он двигался вверх и вниз, пока не дотронулся до тесного входа. Больше всего на свете Граймс опасался того, что дикарь будет относиться к нему как к мутанту, ведь такие, как он не встречались среди выживших. Влюбленное выражение лица Диксона успокоило Рика. Он быстро облизнул губы и рассмеялся.       — Да, как у девчонки… Бесплатное приложение к члену. А как иначе омегам рожать? Не через задницу же.       — Не оправдывайся, — прошептал полуживой боец. — Мне так даже больше нравится.       Дэрил вновь закашлялся. Он попытался загасить приступ надсадного хриплого кашля, но не вышло — убийственный вирус полностью захватил его тело. Плутонец приподнялся на локтях и взволнованно посмотрел на бойца. Это подтолкнуло Диксона к активным действиям.       Он обхватил член у основания и пристроил головку к влажной дырочке; тонкие складочки внутренних губ напомнили парню нежные лепестки пиона, а сам омега пах неуловимо и свежо, словно диковинный цветок. Напористый толчок заставил плутонца охнуть и болезненно поморщиться. На дикаря нахлынуло необъяснимое чувство влажной тесноты, и он не сдержал стон наслаждения. Всё вокруг члена пульсировало. Рик медленно завалился на спину и прислушался к своим ощущениям. Он поймал взгляд угасающих глаз бойца и прижал руки к груди, где томно ухало сердце.       — Странное чувство, — пролепетал мальчишка.       — Неприятно? — на всякий случай уточнил Дэрил.       Он всё ещё нависал над своим первым любовником. Крепкие мускулистые руки и плечи дрожали, дыхание неровно опаляло шею Рика, а головка члена так и замерла в тесном плену. Омеге не было больно. Но ничего волшебного он тоже не ощущал. Проникновение было непонятным, неестественным, и единственное, что сподвигло продолжить эксперимент, так это то, что его любовником был Дэрил. Другого парень терпеть не стал бы.       Вместо ответа Граймс прикрыл глаза и обнял дикаря за плечи. Яркое летнее солнце грело спину реднека и золотило серую кожу; в тёмных волосах, которые боец давно не расчесывал, заиграли нежные бензиновые отблески; светлые лучики отразились в помутневших зрачках. Это сделало парня менее похожим на ходячий труп.       Диксон инстинктивно качнул бедрами вперёд. Затем ещё раз. И ещё. Он проникал глубже и чувствовал как тяжёлый налитый член деликатно раздвигает упругие стенки мышц. Чувствительная головка натыкалась на приятную ребристость, отчего член постоянно тёк тягучей смазкой внутрь парнишки. Омега стонуще выдохнул провел ладонями по бокам парня, лаская, гладя его, поощряя. Руки спустились ниже на подтянутую аппетитную задницу, и Рик стыдливо пролепетал, что ему нравится процесс.       Садовник не врал. Его любовник чутко угадывал с ритмом, постоянно касался сухими губами до шеи и груди; Диксон опирался на прокушенную конечность, а здоровой рукой широко и неуверенно поглаживал талию и бедро омеги, стискивал светлую кожу пальцами, несколько раз решился на игривые шлепки. Неловкие угловатые толчки постепенно перешли в тягучие и плавные движения. Парни подстроились друг под друга, и занимались настоящим сексом, будто опытные любовники, часто сопя и подкатывая глаза в экстазе.       Жар внизу живота очень приятно показывал лёгкими, словно электрическими, всплесками, и Рик лихорадочно сжимал Дэрила в объятиях. Омега уткнулся носом в колючую щёку дикаря и трепетал всем телом. Густое всепоглощающее чувство накрывало обоих, сводило с ума и превращало все плавные движения в судорожные резкие толчки.       Вдруг Дэрил неловко повалился на омегу и обессиленно закрыл глаза. Граймс с трудом повернулся с ним на бок и обеспокоенно вгляделся в серое лицо.       — Прости. Устал. Не могу.       — Как же так?..       Голос плутонца дрожал. Он посмотрел на окровавленный бинт на раненой руке любовника и до боли прикусил собственную губу. Рик — самый настоящий эгоист, не иначе, ведь он отчаянно желал, чтобы первый-последний раз Диксона был самым лучшим. Чтобы запомнить, как хорошо ему было перед смертью.       Парень осторожно перекатился с дикарём так, чтобы тот оказался на спине. Член внутри омеги всё ещё был напряжён, и Граймс неловко упёрся ладонями в грудь бойца. Мальчишка привстал, скользя на горячем органе и продолжил двигаться вверх-вниз. Диксон положил руки на его узкие бедра в полубессознательном состоянии и болезненно стонал, сведя брови к переносице. Стоило Граймсу ускориться, как парень затрясся под ним и резко взметнулся на расстеленном покрывале.       Рик испуганно замер и подхватил ОСа ладонью под загривок, а затем поймал мутный взгляд заражённого. В блестящих светло-серых глазах, которые совсем недавно были ярко-голубыми, светились осколки жизни и яркое удовольствие…       Омега медленно опустил взгляд вниз и прислушался к ощущениям: плоть бойца внутри него сладко замирала и тут же пульсировала, изливая горячие струйки семени глубоко-глубоко внутрь; пачкала девственные стенки мышц смазкой, а налитые яйца стали опустошенными и мягкими. Рик привстал и выпустил из себя член. Охнул, когда алая головка прошлась скользящим поцелуем между ног, оставляя там на прощание последнюю белёсую струйку спермы.       Дэрил медленно закрыл глаза. Его тело обмякло. Граймсу с трудом удалось удержать его и аккуратно уложить на плед. Рик неуверенно окликнул своего любовника, но тот не отзывался. Дикарь потерял сознание.       В эту страшную минуту к плутонцу пришло чудовищное понимание, что он больше никогда не увидит Диксона живым. Бедняга выглядел как мертвец. Только слабое сиплое дыхание говорило о том, что в этом теле ещё теплится крохотный огонёк жизни. Граймс впервые видел смерть. Она потрясла его.       Мальчишка медленно поднялся и сделал несколько шагов назад. Дэрил не шевелился. Он хотел бы, чтобы добрая родственная душа упокоила его, но даже если бы у Граймса был с собой пистолет, он не смог бы прострелить голову этому человеку. Рик любил его. Только поэтому плутонец решился подарить свою невинность тому, кого почти не знал. А вдруг, подумалось омеге, Дэрил узнает его после смерти? Может быть…       На глаза Рика навернулись слёзы, в горле тугой горечью образовался непонятный ком, в ногах проснулась предательская дрожь. Он оказался навсегда брошенным на краю мира. Очень хотелось надеяться на то, что кто-нибудь сможет выследить путь этой бронемашины и приехать за ними. Завершить то, что не может Дэрил. Чего не хочет Рик.       Парень медленно оделся и собрал вещи Диксона. Зачем-то нацепил его куртку, попытался выйти на шоссе по свежим следам, но на половине пути решил, что не может бросить бойца в таком подвешенном состоянии. Рик вернулся. Тело лежало в том же положении. Дышало.       Омега подкрался к нему и осторожно укрыл свободной половиной пледа. Он знал, что ходячий мертвец не причинит ему боли, не почувствует и не нападёт, но отчего-то страшно было увидеть пустые мутные глаза на симпатичном лице и услышать предсмертные хрипы, которые слетят с нежных губ. Нужно было убираться отсюда. Но как?..       Звёздное небо было прекрасным. Ветер блудливо шумел в кронах печальных деревьев, что склонились над водой, сверчки соревновались между собой в самой громкой и продолжительной трели. Край небосклона прочертила яркая точка. Она вспыхнула прямо над головой Граймса, который лежал на прохладной земле и гладил зелень для успокоения, стрельнула вправо, оставила после себя яркий свет и погасла. Если бы мальчишка верил в сбычу мечт, то обязательно загадал бы воскрешение для Дэрила. Нормальное, конечно. Не зомби-воскрешение.       Заражённый лежал без сознания, но был жив. Омега чувствовал себя привязанным к этому полутрупу и весь день прождал неизвестно чего. Под утро он всё же забрался в машину и забылся беспокойным сном до самого полудня.       Очнулся он от того, что по крыше машины барабанили тяжёлые капли. В закрытых теплицах никогда не было этого явления, а вот на шоссе вполне реально попасть под сильный дождь. Рик любил запах свежести, а вот мокроту и грязь — не очень. В желудке жалобно урчало. Парень был уверен, что найдет что-нибудь съестное в багажнике, но для начала ему нужно было проверить зараженного.       Омега выскочил из машины и накрылся курткой своего полумёртвого парня, после чего осторожно приблизился к телу. Засранец дышал. Рику показалось, что кожа бойца совсем побелела и покрылась мурашками (ещё бы, он ведь до сих пор не оделся!) Бесчеловечно бросать Диксона посреди поля под дождем, решил омега, и каким-то чудом затащил его на заднее сиденье бронетачки. По крайней мере откинется в тепле, а если вздумает погнаться за плутонцем, то пусть выберется из салона для начала.       С багажником парень так и не разобрался, но зато в бардачке отыскалась парочка шоколадок. Он распаковал одну из них и сунул в рот сладкий квадратик, довольно заурчав, затем отломил ещё немного и мимолётно бросил взгляд в зеркало заднего вида. С пассажирского кресла на него голодно глядел Дэрил Диксон.       Рик выронил шоколадку от неожиданности и обернулся. Пальцы стиснули жёсткую обивку кресла, а в боку прострелило нервным тиком от резкого движения. Боец лежал на боку и был в отключке, заботливо укутанный пледом, и даже не думал обращаться, хрипеть или просто двигаться. Мозги Граймса забавлялись галлюцинациями. Чудесно.       Омега подобрал с пола сладость и продолжил меланхолично двигать челюстями. Он глядел через лобовое стекло на широкую гладь озера, которую тревожили сотни крупных капель; плакучие ивы полоскали кончики веток в помутневшей воде, величественные холмы вдали спрятались в молочном покрове тумана. Светлое небо затянуло тучами, похожими на грязный снег, сбитый неаккуратными шапками по обочине дорожной магистрали. Мысль о том, чтобы идти куда-то в подобную непогоду, казалась сумасшедшей.       Плутонец впервые за свою жизнь был свободен. Никто не контролировал, не следил, не держал связанным. Но уйти он не мог. Не только из-за плаксивого каприза природы. Во всем виноват был парень, лежащий на заднем сидении машины и никак не желающий оставлять этот бренный мир, словно до сих пор боролся с чудовищной заразой. Граймс уважал его выбор. И ждал.       В бардачке завалялась небольшая карманная книжка. А ещё колода потрепанных игральных карточек, несколько дорожных карт с пометками, фонарик, горсть семечек, рассыпанных по всей полочке и скромная пачка фотографий, связанных между собой резинкой для банкнот. А ещё в нынешних владениях парня серебрился чудесный водоём со сказочными видами. Хорошо, что нашлось, чем убить время.       Дождь не прекращался целые сутки. Ночью было безумно холодно — машина успела остыть, и единственное, чем спасался мальчишка — это кожаная куртка Диксона. Омега свернулся калачиком на переднем сидении и дрожал от влажной прохлады, лихорадочно стуча зубами. Хотелось есть. Согреться. Нормально поспать, а не вздрагивать от каждого шороха.       Позади вдруг зашевелился Диксон. Он хрипло засипел, ворочаясь на месте, запутался в шерстяном пледе, неприятно отдающим сыростью и какой-то псятиной, начал подниматься. Сердце омеги ухнуло вниз, и парень не решался посмотреть в зеркало.       — И-и-ить, — прохрипело оно. Потом попробовало снова: — Пи-ить.       — С-сейчас, — послушно ляпнул Рик.       Он начал искать фляжку, которой пользовался последние дни. Вещица отыскалась под задницей и к сожалению была пуста. Парнишка открыл дверь и поставил ногу на мягкий ковёр трав, но Дэрил поймал его за плечо и выдохнул: «Куда?» Плутонец замер и вернулся в салон тачки.       Он с безмолвным ужасом наблюдал за тем, как боец (который уже должен желать человеческой плоти) укутался в плед, а затем выбрался наружу, подошёл к водительскому месту, занял его и нажал неприметную кнопку на панели управления. Рик глянул в боковое зеркальце тачки и заметил, что массивный багажник был открыт. Вот теперь-то омега метнулся к нему.       Помимо съестных запасов там приветливо дожидался ящик чистой воды в бутылках, и Граймс обрадовался тому, что питьё не будет отдавать озёрной тиной. Схватив наудачу небольшую коробку с провизией, он вернулся к Дэрилу и у них началась настоящая обжираловка. Боец голодно вгрызался в вяленое мясо, закусывал его вафлями и хрустящими хлебцами, жадно запивал это водой. Плутонцу досталась банка консервированной кукурузы, и он пожирал её пальцами, наплевав на этикет. Худосочный мальчишка насытился быстрее. Он осоловело облокотился о дверцу машины за спиной и осмелел настолько, чтобы поглядеть на своего недавнего любовника.       Глаза дикаря живо блестели. На щёках появился румянец, а кожа на глазах приобретала нормальные тона. На шее болтался кусок пластыря, и Граймс аккуратно подцепил его пальцами, чтобы поправить. Укус на шее Дэрила выглядел странно. В последний раз, когда бойцу меняли повязку, рана была вспухшей, гноящейся, с неприятными лиловыми оттенками по краям. Сейчас же там были мелкие царапинки, в которых смутно угадывались следы человеческих зубов. То же самое произошло с травмой руки.       Омега настоял на том, чтобы сделать перевязку, и парни невероятно удивились, когда увидели влажный и красный кусок мышцы, будто снова нарастающий на запястье, вместо чёрного гниения. Дэрил сам обработал руку и замотал на месте укуса бинт, не желая, чтобы садовник возился с подобной работой.       — Ты выздоравливаешь, кажется, — промямлил омега.       — Невозможно. Конец всегда один, — ответил парень. — Принесёшь одежду?       — Но ты правда выглядишь лучше, — упрямо заявил Граймс и выскочил из тачки, чтобы вновь нырнуть в богатые запасы багажника.       Омега не видел падение прошлой цивилизации, а потому не мог не верить в чудесное исцеление. Он был наивен. Но даже Дэрил не мог скрыть удивление и надежду, когда увидел невероятные метаморфозы смертельных ран. После того, как Диксон переоделся, он завёл машину и двинулся обратно в лагерь. Боец мысленно винил себя в тупости — если бы он действительно отдал концы в той живописной заднице мира, то омега тоже мог не выжить, ведь плутонец был типичным мальчишкой из теплицы; он не подготовлен к выживанию в суровых условиях, да и в социуме ОСов тоже пропал бы. О Рике нужно заботиться.       Стоянка дикарей встретила их пустотой и непривычной тишью. Единственное, что говорило здесь о недавнем присутствии людей — это мглистая зола кострища, подсохшая стоптанная травка, брошенные спилы деревьев, которые напоминали собой пеньки и служили импровизированными стульями, а также бычки от папирос, которыми баловался Мерл. Диксон-младший подобрал деревянные колышки, которые дикари использовали при установки палаток, и задумчиво подбросил в ладони. Омега взволнованно позвал его, и Дэрил бросился к нему, чувствуя невероятную лёгкость. Это было странно, если учесть, что в последние дни боец еле передвигался.       Граймс замер у ветвистого дерева, того самого, с бездушно вывороченными корнями, к которому привязывали зараженного. У его подножия был сложен холмик из камешков. Диксон посмотрел выше. В ствол измученного исполина был вбит ржавый железный гвоздь, а на нём висел его излюбленный арбалет, к сожалению лишенный снарядов. Аарон не мог оставить рабочее оружие черт знает где. Самострел и трогательный холмик для брата оставил Мерл, не иначе. Иногда Диксоны поддавались сантиментам.       — Нас не было целый день, — тихо проговорил Граймс и погладил парня по руке. — А потом ты вырубился на несколько суток. Они решили, что ты мёртв.       На глаза ОСа навернулись слёзы. Дэрил ясно представил как старший скандалит с лидером и собирается отправиться на его поиски, как отчаянно хромает и валится на землю, воя раненым зверем. Мишонн и Бетани тайком утирают слёзы. Гленн предлагает свою помощь. Лидер лагеря обязан следовать инструкциям, а потому отметает любую идею о продолжении поисков и сворачивает стоянку. Аарон никогда не славился безразличием, но на его плечах лежит тяжёлая ответственность. Город нуждается в лекарствах и запасах. Медлить нельзя.       — Стоит нагнать их? — спросил Дэрил, забирая арбалет и сжимая приклад до боли в костяшках.       — Ты победил вирус. Это ведь очень важно!       — Не победил я ничего. Сдохну в любой момент. А так… Они попрощались уже. Смирились.       — Ты выздоравливаешь, — упрямо заявил плутонец и фыркнул. — И больше не похож на хреновую работу пьяного таксидермиста. Решай сам, чего хочешь!       У садовника начали сдавать нервы. Он направился в сторону машины, но боец перехватил его поперёк талии и рывком прижал к себе. Его влюбленный взгляд ласково блуждал по юношескому лицу, губы изогнулись в надменной усмешке и напомнили своим цветом сахарную вату клубничного цвета. Отсохшая корочка давно отвалилась, и только мелкие рыхлые ранки и пылинки сухой кожи напоминали о болезненном состоянии этого сладкого рта. Светлые глаза вновь обрели голубые оттенки и живо блестели.       — Поедем, — уверено выдохнул Дэрил. Он прислонился ко лбу Граймса своим и стиснул крепче. — Догоним наших. Я покажу тебе город. Познакомлю со своей семьёй. Найдем твою мать, и я лично выскажу этой стерве за то, что посмела бросить моего Рика.       Медлить не хотелось. Парни вернулись к машине и занялись подготовкой к поездке. Диксон разложил карты на капоте тачки и прокладывал маршрут до будущей стоянки. Плутонец устроился рядом и наблюдал за его работой. Пару раз мальчишку так и подмывало спросить — в качестве кого Дэрил собирается представить его родным?       Да, они переспали, но в современном мире это никого ни к чему не обязывало. Диксон не говорил о произошедшем. Рик тоже не поднимал эту тему.       Мотор бронемашины заревел, кнопки панели управления приветливо загорелись, сигнал о готовности механизмов прозвучал несколько раз. Дэрил наградил Рика почётным званием штурмана, вручил ему карту и компас, после чего резко выдохнул, но так и не нажал на педаль газа. Его что-то беспокоило. То, что касалось омеги, судя по неловкому молчанию. Граймс заёрзал на месте. Хотел сказать, что их близость ничего не значит? Решил обозначить рамки общения? Попросит молчать?       — Я был плох, да? — всё же решился парень и стал барабанить пальцами по рулю. — То есть… Насколько ужасно? По пятибалльной шкале.       Граймс покраснел и уткнулся носом в карту. Этот вопрос очень смутил его. Не признаваться же, что поначалу всё шло неплохо, а потом горе-любовник тупо отрубился? Ещё и кровь была из-за повреждения плевы… Судя по заалевшим щекам, дикарь думал о том же.       — Ты можешь взять реванш. Как-нибудь, — выдохнул парнишка и постучал по крышечке походного компаса. — На днях.       Ответом ему послужила довольная улыбка дикаря и неразборчивые бормотания в уменьшительно-ласкательных формах. Мотор голодно взбрыкнул. Машина понеслась по разбитому шоссе.