Железная хватка

СССР наконец получил выписку на руки и они вышли на улицу. Из-за метели замело железнодорожные пути, а потому электрички не ходили, и Союзу пришлось вызывать служебный автомобиль, чтобы хоть к позднему вечеру добраться до дома. Машина приехала быстро. Они сели в тёмный салон и Союз дал водителю команду ехать. Автомобиль тронулся. ГДР смотрел как кружатся и оседают хлопья снежинок в свете жёлтых фонарей. Их плавные движения завораживали, успокаивали, гнали прочь тяжёлые мысли. Чувствуя, как его глаза начинают слипаться, ГДР подвинулся поближе к СССР и, забравшись ему под руку, провалился в сон. Коммунист посмотрел на это маленькое чудо, пытающиеся прижаться к нему поближе и кутающиеся в его же китель, и устало вздохнул. Сегодняшний день для его мальчика был очень нелёгким. Поэтому пусть поспит. Пусть восстановит силы и хоть на время уйдёт от проблем реальности в мир снов.

***

Послышался свист, а затем раздался неописуемый грохот от взрыва авиабомбы. Звук был настолько сильным, что на мгновение оглушил всех, в радиусе километров. Но это не остановило двух детей, бежавших по улице. ГДР держа за руку свою сестру — ФРГ, тащил её в сторону ближайшего убежища. Он хотел как можно быстрее скрыться от происходящего здесь ужаса в более безопасном месте, но миновать следующий дом ему не удалось. Сестра, резко дёрнула за руку, затащила его обратно в переулок, не дав вскочить из-за угла. Восточная Германия на миг застыл, переведя на неё недоумевающий взгляд. Она только молча указала рукой вперёд. Он проследил за её жестом и увидел на другом конце улицы группу вражеских солдат. Они стояли напротив входа в бункер, который их отец специально подготовил для убежища и, по всей видимости, старались что-то вытащить оттуда. ГДР попытался разглядеть, что там происходит, но они находились слишком далеко. Тогда он решился попробовать подобраться поближе, предварительно приказав сестре спрятаться. Около входа в бункер стояло несколько солдат в советской форме. Но один человек в этой группе сильно выделялся на фоне других. Он был значительно выше остальных, широкоплеч, и, пусть военная форма была примерно такая же, как у всех, а накинутый поверх неё плащ скрывал знаки различия, по отношению к нему солдат чувствовалось, что это кто-то очень высокопоставленный. ГДР удалось незаметно перебраться на другую сторону улицы и теперь от мог отчётливо разглядеть всё что происходило у бункера. Из зияющего чернотой дверного проёма показались ещё двое красноармейцев, которые что-то тащили за собой. ГДР вытянулся, выглядывая вперёд, чтобы случайно ничего не пропустить… Но тут же отпрянул назад. Он зажал рот рукой, чтобы не закричать и зажмурился. Лучше бы он предпочёл ничего не видеть. Перед солдатами лежало тело его отца. Третий Рейх лежал раскинув руки, на его виске зияла сквозная дыра, из которой вытекала алая струйка крови. Это не то, что должен был видеть одиннадцатилетний мальчик. В этот момент все плохие мысли и обиды, связанные с отцом, попросту вылетели у него из головы. Его отец ничем не заслужил такого — не заслужил быть так позорно убит! Из глаз невольно хлынули слёзы. Обернувшись, ГДР приметил около стены пистолет, по-видимому потерянный кем-то во время бомбёжки. Он аккуратно подполз и поднял оружие. Проверил на наличие патронов. Удача была на его стороне — осталось пять патронов — хватит, чтобы уложить всех стоящих там. ГДР вытер слёзы рукавом и вернулся поближе к обломкам, в своё ненадёжное укрытие. Мальчишка высунул нос из-за обломков и взглянул происходящее. Те пятеро всё ещё стояли там и что-то обсуждали между собой. Он передёрнул затвор и постарался прицелиться. Пока его не заметили. Руки дрожат. Он нажимает на курок. Слишком большая отдача — пуля пролетает мимо цели. На Восточную Германию тут же устремляется чей-то суровый взгляд. Сердце маленького немца сжалось. ГДР спрятался за обломки, но было уже поздно. Тот генерал, которого он чуть не убил, уже заметил его. ГДР дрожащей рукой сжал пистолет с оставшимися патронами. Он молился, лишь бы его не нашли, но зловещая тень генерала уже нависала над ним. Рука генерала потянулась к нему. — Не трогай меня! — воскликнул ГДР на немецком, подскочил на ноги и наставил пистолет на главнокомандующего. Из глаз мальчишки невольно текли слёзы. Они с генералом замерли, смотря друг на друга. Остальные четверо тоже смотрели в их сторону. ГДР поняв, что ситуация складывается не в его пользу, кинулся наутёк. Солдаты почему-то не стреляли, а от цепких лап генерала ему удалось юрко ускользнуть. ГДР постарался отвести его куда-то от бункера и от сестры, что, наверное, прячется где-то там неподалёку. Благо, бегал он быстро. Гнавшийся за ним генерал и ещё двое солдат что-то кричали ему вслед. Мальчишка сделал пару зигзагов, скрывшись от преследователей, но выйти к своим ему так и не удалось. Всё-таки странно, что по нему не стреляли. Наверное, они догадались, чьим сыном он является. Когда ГДР понял, что те люди уже давно его потеряли, то решил направиться к запасному входу в бункер, находившемуся в подвале одной из канцелярий, в которой работал их отец. Мальчик забежал во двор и, пробежав по газону, наконец нашёл нужный люк. С большим трудом отодвинув крышку, ГДР проник внутрь, не найдя в себе силы закрыть за собой вход. Он спускался вниз по железной лестнице. Внутри было достаточно влажно — серые стены издавали характерный запах сырого бетона. По тёмному коридору ГДР добрался до основной комнаты. Она так же не была освещена. Он попытался осмотреть помещение, чтобы убедится, что в нём никого нет. Но разглядеть что-либо в кромешной темноте не представлялось возможным, а потому он зашёл в комнату, держа пистолет на изготовке. Тут же из-под стола донёсся какой-то шорох. ГДР резко вскинул пистолет и закричал: — Выходи! Стрелять буду! — ГДР? — из-под стола показалось удивлённое лицо ФРГ. — Господи, я думала, что тебя схватили. — она вылезла из укрытия и кинулась в объятия ГДР — Я боялась, что они покончат с тобой. — она уткнулась носом ему в плечо. — У них почти получилось, но я оказался ловчее! — ГДР победно усмехнулся и ещё сильнее сжал сестрёнку в объятиях. Они прошли по оставленным на ковре кровавым пятнам, но из-за темноты сами этого не заметили. Судя по настенным часам, сейчас был уже поздний вечер, и дети решили переночевать здесь. ГДР притащил с дивана подушки и покрывала, и они уснули в обнимку под столом. Им казалось, что пока они вместе им ничего не угрожает, что эту ночь можно пережить не волнуясь о том, что может случиться на следующий день.

***

Союз вышел из машины, подхватив на руки спящего ГДР. Его будить он не собирался. День выдался не из простых, да и время было уже позднее. СССР плотнее укутал ГДР в свой китель, чтобы тот не замёрз, и постарался побыстрее добратся до дома. На нижнем этаже горел свет — значит, дети ещё не легли спать и должны были только готовятся ко сну. Но Союз понимал, что это было далеко не так. Эти сорванцы даже к вечеру были полны сил играть и хулиганить хоть до поздней ночи. Когда Союз отворил дверь дома — в лицо ему тут же ударил тёплый воздух, наполненный приятныйм ароматом готового ужина. На звук открывающейся двери прямиком из кухни выбежали несколько ребят, что теперь наблюдали за тем, как СССР разувается, всё ещё держа ГДР на руках. — Что с ним? — недоумённо наклонив голову спрашивает Россия, что оказался одним из тех любопытных детей, что вышли с кухни — Что-то случилось? — Приболел ваш непутёвый братец и уснул по дороге. Я не будил его… И вам не советую. — полушёпотом ответил Союз, намекая, что мальчишке следовало вести себя немного потише. — Ох… — вяло вздохнул Казахстан, -Значит, завтра он не сможет пойти с нами на кружок авиамоделирования? — К сожалению нет. Он плохо себя чувствует… Союз поднялся по скрипучей лестнице и, открыв дверь в комнату, вошёл. Не включая света, он положил ГДР на кровать. Аккуратно вывернув немца из кителя, он вернул его себе на плечи, а мальчика накрыл одеялом, так, чтобы оторванной руки не было видно. Союз поправил незадачливому немцу волосы, снял с него очки и положил их на стол. Убедившись, что с Восточной Германией всё в порядке, он вышел из их с Эстонией комнаты и направился вниз к остальным детям, что собрались за столом. — А родному папе покушать ничего не оставили? — СССР с напускной серьёзностью посмотрел на своих детей, что ,по-видимому, и вправду совсем про него забыли. Дети же смотрели на него немного пристыжено и жалостливо.  — Ладно, сам сделаю себе ужин, оболтусы неблагодарные… -последние слово он произнёс с явной усмешкой. Но ему даже не дали дойти до кастрюль или полок с продуктами. Дети его поймали и усадили за стол, давай понять, что всё сделают сами. А пока они решали, что можно на скорую руку приготовить их припозднившемуся отцу, к нему на колени забралась Белоруссия заворожённо рассказывая об своих успехах в школе и вне её. Союз всегда поражался её прыти и вездесущему оптимизму. Дети уже что-то готовили, а Украину с Россией отправили мыть посуду, чтобы они своими спорами не мешали кулинарному процессу, коим серьёзно занялись Казахстан и Молдова. Через час запоздалый ужин в виде овсяной каши, что больше бы сгодилась на завтрак, был закончен и практически все дети разошлись по своим комнатам, не без помощи строгого командного голоса отца, что, не смотря на все мольбы, всё же отправил их спать перед новым учебным днём. Украина, оставив последние тарелки на Россию, тоже убежала наверх. Предварительно показав старшему брату язык и получив от него только мимолётную угрозу сжатым кулаком. Союз продолжал задумчиво рассматривать плавающие в чашке чаинки. Шум воды утих и Россия тоже собрался уходить, но, обратив внимания на омрачённого отца, остановился. Он прикоснулся к его руке, от чего СССР резко повернул на сына голову. Но поняв, что всё хорошо он снова отвернулся к чашке чая. — Пап, что ты сидишь? Давай чашку, я помою и спать пойдём? -Россия протянул руку к чашке, что Союз потирал пальцами. — Не надо, РСФСР, я сам всё помою, иди спать, тебе завтра в школу… — не отрываясь от чашки произнёс Союз необычно тихим голосом. — Это из-за ГДР? Что с ним случилось? — Россия был далеко неглупым мальчиком и сразу понял в чём причина такого мрачного настроя отца. — Он всегда был достаточно болезным… У него что-то серьёзное? — Вроде того… — Союз мрачно усмехнулся догадливости старшего сына, но всё же решил не посвящать его в подробности больше чем всех остальных, — Не волнуйся, не смертельно, думаю ему надо отлежаться неделю, или две… — Ну ладно… — Россия всё ещё был уверен, что отец что-то ему не договаривает, но понимал, что расспрашивать его бесполезно — всё равно больше чем захочет он не расскажет — Доброй ночи, пап! — Спокойной ночи… Россия поднялся на лестницу и посмотрел на отца, мысленно зарекаясь, завтра же после школы со всем этим разобраться. Дело касается его брата, а значит, и его напрямую. Потому он не имеет права пускать это всё на самотёк.