Железная хватка

Для ГДР утро было добрым. Сегодня его не будили в пол седьмого, как всех остальных, он сам он проснулся где-то к десяти. Он потянулся и хотел было снова продолжить спать, но проклятое зимнее солнце светило так ярко, что это не представлялось возможным. ГДР захотелось выругать его всеми бранными словами, которые он успел понахватать от Союза и России. Нехотя, но Восточной Германии всё же пришлось встать. Он всё ещё был в комнате СССР. Отца уже не было, но на прикроватной тумбочке лежала записка. В ней Союз говорил, что завтрак для мальчика стоит в холодильнике и просил заправить кровать. ГДР без одной руки это далось довольно тяжело, но расстраивать отца не хотелось. Вскоре он закончил и спустился вниз, чтобы приступить к выполнению ежедневного утреннего ритуала, правда, на несколько часов позже обычного. Облегчённый вариант зарядки, умывание, завтрак и небольшая уборка. И если с тем, чтобы подмести, проблем не возникло, то вот помыть за собой посуду оказалось для мальчика настоящей пыткой. Конечно, СССР в этот раз вряд-ли стал ругать его за лёгкий беспорядок, оставленный после себя, но всё равно этого делать не хотелось. Зато по завершению дел можно было предаться любимому занятию: для ГДР это было чтение книг. Чаще всего он с братьями и сёстрами брал их в библиотеке, но помимо это в их доме так же было множество книг. Начиная от полного собрания марксистских сочинений, какой-то специализированной литературы, известных произведений русских классиков и всего прочего, что ребёнку никогда не прийдёт в голову почитать, и заканчивая книгами, привезенными Союзом из его нескончаемых поездок из заграницы. ГДР очень нравилось часами сидеть в уголке дивана, в тишине, и переворачивать пожелтевшие страницы, уносящие его в далёкие миры, полные отважных героев и невероятных приключений. Ему так мало нужно было для счастья, но даже это не могло длиться долго. Вскоре он увидел в окне несколько приближаются фигур. Это был Россия и его младшая сестра Белоруссия. ГДР быстро захлопнул книгу и, взлетел вверх по лестнице и, оказавшись в своей комнате захлопнул дверь. Спустя пару секунд раздался звук ключей, а следом за ним послышались и голоса брата с сестрой. А через несколько минут, послышался скрип ступенек и Белоруссия с Россией оказались у двери ГДР. Они мялись около входа в комнату и перешоптывались между собой. — Да, на кой он нам нужен! — фыркнула Белоруссия, складывая руки на груди — Он сам с этой болезнью справится! Не пойду я к нему! — Белоруссия, но он наш брат! Наша семья, мы должны его поддержать, как бы ты к нему не относилась… — Россия протянул Беларуси сетку с яблоками -Подари ему, думаю ему будет приятно… — Я ещё раз говорю: «Нет!» — Белоруссия надулась и топнула ногой. — Что он мне такого хорошего сделал, что я должна к нему ходить, когда он болеет?! Она наклонилп голову к посмотрела на сетку с яблоками. — И вообще, принято дарить апельсины! — Да не было там апельсинов… — Россия пожал плечами, — Сказали закончились… Он ещё раз посмотрел на Белоруссию и сказал:  — Ладно, я сам к нему схожу… Россия постучал в дверь к ГДР. Тот испуганно вздрогнул, но быстро сообразил и завернувшись в одеяло по плечи пролепетал: — Войдите. Он боялся рассказываиь правду. Боялся показаться перед кем-либо в своём новом обличии, показать свою слабость. Потому не придумал ничего лучшее, чем притвориться больным. Россия вошёл сразу, как только услышал приглашение. Но увидев, в каком состоянии нахдится Восточная Германия, пыл России тут же поумерился. Для полноты образа ГДР даже всхлипнул, чтобы всё выглядело убедительнее. Россия подошёл к брату и сел рядом с ним на кровати. — Ты как себя чувствуешь? — Россия всё же решился начать разговор. — Совсем раскис? — Плохо, Россь, плохо… — утвердительно покачав головой ответил Восточная Германия, — Не то слово… — Ну, ничего! — Россия легонько хлопнул немца по спине и, как всегда задорно, заразительно улыбнулся. — Мы с батей тебя мигом на ноги поставим! — Может лучше не надо? — ГДР нервно улыбнулся, вспоминая, как Россия пытался как можно быстрее его вылечить, чтобы тот не пропустил какое-то важное мероприятие, а в результате немец слёг ещё на неделю. — Мой организм не готов к традиционной русской медицине… — Ну было и было, один раз, вот подумаешь! — фыркнул Россия, демонстративно отворачиваясь от немца. Но не прошло и пары секунд, как РСФСР снова повернулся к брату и протянул ему сетку с яблоками: — Я то вот тебе принёс, а вот так со мной! — Россия продолжал артистично отыгрывать роль обиженки. — Ты их, поди, даже не помыл… — ГДР усмехнулся такому отигрышу брата. — А вот и не правда! — это была правда. — Я всё помыл! Просто сейчас я схожу за тарелкой, чтобы их выложить куда-то! Россия с сеткой яблок выскочил за дверь, и вернулся через пару минут, с полной тарелкой мокрых яблоки и мокрыми пятнами на свитере. Аккуратность не была его сильной стороной. Он поставил яблоки на стол и спроси, нужно ли ГДР что-нибудь ещё. Немец ответил отрицательно. Россия ещё немного помялся посреди комнаты, но так и не найдя повода, чтобы остаться, вышел за дверь. Восточная Германия остался в одиночестве. В коридоре Россию ждала Белоруссия. Когда он спустился с лестницы, она скрестила руки на груди и одарила старшего брата скептическим взглядом. В ответ на недоумённый взгляд мальчишки Белоруссия только пожала плечами и они вместе отправились играть во дворе. ГДР из окна наблюдал за тем, как они возводили крепость из снега, а потом, вместе с другими детьми, вернувшимися из школ и детских садов играли в снежки. Восточная Германия любил такие игры, не смотря на то, что в них его обычно закапывали в снег. ГДР тоже хотелось с ними поиграть, но боялся показаться перед кем-либо в своём покалеченном виде. Несмотря на то, что за время, прожитое в семье Союза, многих из них он успел искренне полюбить и стал доверять им, но всё ещё не был уверен во взаимности этих чувств. Он боялся, что от него могут отвернуться в любой момент, и увечье было для этого весомым поводом. Поэтому ГДР предпочтёт молчать, пока это будет возможно.