Железная хватка

Вот уже несколько дней ГДР жил вместе с семьёй СССР. Несмотря на то, что в первый день он боялся вылезти из-за спины Союза, а его детей оказалось слишком много для одновременного восприятия, сейчас он вполне спокойно играл с остальными, лишь изредка пугаясь небольших проделок самых младших. РСФСР сидел на диване, сложа руки на груди и недовольно наблюдал за тем как их новоиспечённый «брат» играл с мелкими. Рядом с Россией в примерно такой же позе сидела Белоруссия, лишь с тем отличием, что ноги она закинула на диван. Сзади к этим недовольным подошла Украина и положив руки на спинку дивана спросила: — Ну, что, солдат, всё дежуришь? — она усмехнулась, но говорила полушёпотом. — Да… — коротко ответил Россия, не сводя взгляда с играющих детей, — Что-то мне он не нравиться, между нами говоря. — он оглянулся и, убедившись, что лишние уши его не слышат, прошептал: — А что если всё эта хитрая уловка, а самом деле он затевает перебить всех нас? — И что ты предлагаешь? Устроить ему тёмную? — Украина хмыкнула. — Неплохая идея… — протянул Россия. Белоруссия подержала его кивком. — С ума сошли? — воскликнула Украина, но по взглядам брата и сестры поняла свою ошибку и перешла на шёпот. — Нас же отец прибьёт! — Если узнает… — растянулся в улыбке РСФСР и повернулся к сестре стоящей за диваном, — Есть идея… Украина, Россия и Белоруссия скучковались, и выслушав, что придумал Россия довольно кивнули. План, пусть и простейший, зато действенный. Сказать что-то другим они побоялись — мало ли, не дай бог что-то расскажут отцу. А пока приходилось просто наблюдать за тем, как немчура в их доме играет с младшими. Прошёл час, может чуть больше, как дети устали и после не самого сытного обеда ушли на послеобеденный сон, а ГДР стал собирать игрушки, оставшиеся на полу. В этот момент Россия решил, что самое время и как только Восточная Германия поднял с пола последнюю игрушку РСФСР подошёл к нему и сказал:  — Послушай, не хотел бы ты погулять? — спросил Россия забирая из его рук игрушку и кладя её на полку. — Мы с сестрами собирались сходить на новые колхозные поля. — О, я бы с удовольствием! — ГДР искренне улыбнулся и убрал руки за спину. — Конечно, если твои сестры не против… — Мы не против… — хмыкнула Белоруссия, стараясь выдавить из себя улыбку. — Тогда пошли? — Россия усмехнулся и схватил ГДР за плечо, от чего тот немного дёрнулся, но улыбки с лица не убрал. Они вышли из дома. На улице было ясно. Тени туч лишь изредка закрывали солнце, на пару минут навеваля прохладу. Всю дорогу между ребятами висела какая-то напряжённая тишина. Любые попытки завязать разговор заканчивались быстро — после обмена парой коротких фраз, так что в итоге они были полностью прекращены, и дальше компания двигалась уже в полной тишине. Около их дома только недавно проложили асфальтную трассу — сейчас по ней лишь изредка проезжали грузовики или трактора. Дети по краю обочины дошли до поля, где до куда хватало глаз золотыми волнами колосилась пшеница. ГДР спустился с дороги и руками прикоснулся к колоскам. Жаркое июльское солнце начало печь непокрытые головы ребятни. Увидев рядом с дорогой небольшое дерево, они, видя в нём единственное спасение от жары, ускорили шаг. Заметив, что ГДР вышел вперёд, Россия кивнул сёстрам. Не успел Восточная Германия войти в тень, как две тяжёлые руки — Украины и России — одновременно легли ему на плечи. Мальчишка вздрогнул и поджал руки к груди. По его телу прошлачь сильная дрожь. Дети впивались в его спину пронзительными взглядами. Он попробовал развернуться, но его толкнули, заставив ничком упасть на землю. Очки слетели с его носа. Он перевернуться на спину и испугано посмотрел в глаза России и сестрам — в них сияли злобные огоньки. — Чего смотришь, немчура? — не сводя с него взгляда процедил РСФСР, сжимая кулаки. — Ты же не думал же что всё закончится так просто? — Was? — голос Восточной Германии дрогнул. Он отполз назад, ближе дереву. В его глазах читался только страх и непонимание. — Что, теперь не такой смелый? — злорадно произнесла Белоруссия, сложив руки на груди и сверху вниз глядя на немца. — Мне, между прочим, тоже было больно! — Я не хотел… — пропищал ГДР руками закрывая лицо. — Я правда не хотел! Россия, нестерпев, поднял немца за шиворот, заставив того вцепиться в руку нападающего и жалобно всхлипнуть. Его ноги едва-едва касались земли. Сопротивляться он был не в состоянии. Дыхание перехватило. — Можешь кричать — здесь тебя никто не услышит! — ехидно произнесла Белоруссия. Россия сомкнул зубы и нанёс ГДР первый удар — прямо в солнечное сплетение — и тут же отпустил его. ГДР упал, сжался в комочек и судорожно глотал воздух.

***

ГДР проснулся. Некоторое время он продолжпл лежать, уткнувшись в подушку и пытался снова погрузиться в сон. Часы протекали достаточно медленно, а душевные терзания по поводу завтрашнего дня, ещё более растревоженные ночным кошмаром, мучали его и, как бы он не ворочался, не давали возможности уснуть. В очередной раз взглянув на часы, мальчик убедился, что время как-будто замерло на месте — стрелки часов уже преодолели отметку в полночь, а сна не было ни в одном глазу. Мальчик встал с кровати и, накинув на плечи покрывало, решил всё же поговорить с СССР. Наверное, лучшего времени ему не представиться. Прокручивая в голове смутные очертания их диалога, Восточная Германия сам не заметил, как оказался перед дверью коммуниста. Он собирался с духом преред тем, чтоб отворить её, но тут ему на плечо легла чья-то рука. Маленький немец испуганно обернулся. — Ты что тут делаешь? — недоумённо спросил Россия. В какой же неподходящий момент он здесь оказался! — Мне… Я просто хотел… Не мог уснуть… — ГДР пытался что-то наплести, но неожиданность ситуации полностью сбила его с толку, мысли путались и он так и не смог придумать ничего вразумительного. — А что случилось? — спросил РСФСР. Про себя он подметил, что ГДР уже не выглядит больным, хотя, вроде, ночью наоборот — все симптомы должны обостряються. В голове у России возникла мысль, что что-то тут нечисто, но он пока молчал. — Ничего, Россь, иди спи… — Восточная Германия развернулся обратно к двери СССР и взялся за ручку… Но внезапно почувствовал, что Россия схватил за край висевшее на его плечах покрывало. По всему телу ГДР пробежала дрожь.  — Не надо… Россия его не послушал. Дёрнул покрывало на себя… Страх парализовал ГДР, заставив пальцы со всей силы впиться дверную ручку. В следующую секунду он понял, что это было ошибкой, но уже не мог ничего сделать. Будто бы в замедленной съёмке ГДР наблюдал, как покрывало спадает с его плеч. Россия, разглядев брата сквозь тьму, обомлел и так и замер, сжав в руке покрывало, не в силах проронить ни слова. — Зачем ты это сделал? — к глазам ГДР снова поступили слёзы. Он всё ещё дрожал, ему было страшно, он был не в силах повернуться и взглянуть на РСФСР. — Ты… — Россия подошёл к нему и дотронулся до плеча, чтобы убедиться, что это не обман зрения, — Боже… я не хотел! — Зачем, Россь, зачем? — едва слышно шептал ГДР. Он, будто подкошёный, упал на колени и, закрыв лицо рукой, разрыдался. РСФСР помедлил. Он совсем не ожидал такого расклада и сам испугался того, что заставил ГДР так переживать. Медленно подойдя к плачущему немцу, он укрыл его злосчастным покрывалом и, сев рядом с ним на колени, крепко обнял, немного надавливая на него своим весом, заставляя прекратить любые попытки выбраться. Россия что-то говорил ему старался утешить, но едва ли эти слова достигали сознания ГДР — ему просто было страшно, и в один момент вся тоска и боль, приследовавшая его последние несколько дней, вырвалась наружу через слёзы. Детский, но уже начинающий грубеть голос России успокаивал, давал ощущение безопасности. РСФСР приподнял Восточную Германию и, придерживая, отвёл его к дивану, чтобы тот не сидел на полу. Сам же разок сбегал вниз, чтобы с кухни принести стакан воды. Медленно, тихая истерика сходила на нет. — Россия, отпусти, мне жарко… — запричитал ГДР, стараясь выбраться из покрывала и из хватки своего брата. Его голос звучал неестественно тихо и жалобно: — Пожалуйста… — Ты сейчас будешь реветь и запрёшься в одиночестве… — полушёпотом сказал Россия посильнее закатывая ГДР в этот тканый кокон, — И так ничего и не поймёшь! — зявкнул Россия, поудобнее устраиваясь на плече брата. — Что я должен понять? — тихо вздохнул ГДР прекратив свои тщетные попытки вырваться. — Немец ты недоделанный… — Россия ткнул его в нос, заставив рефлекторно зажмуриться, — Ну и что, что ты остался без руки? Не ты ли мне говорил, что мы прошли сквозь огонь и воду, что мы семья несмотря ни на что? — Но… — Ничего это не другой случай! — Россия как с языка сорвал мысль ГДР. — Если ты теперь такой — то мы примем тебя, как есть! Германия невольно уткнулся носом в плечо России. — Когда меня только привели в этот дом ты так не считал… — глухо буркнул немец и уткнулся в плечо России. Россия несколько замялся и, поглаживая ГДР по макушке, задумчиво произнёс: — Тогда всё казалось по-другому…

***

— Давай, поднимайся, ну! — РСФСР ткнул ГДР носком ботинка под рёбра. Но тот не поднялся. Он лежал на земле, свернувшись клубком, не пытался сбежать или дать сдачи. Он даже не плакал — просто закрыл голову руками и крепко зажмурился, ожидая новых ударов. Вид свернувшегося на земле немца совсем не вызывал злости. Продолжать его бить России не хотелось. Сестры, стоящие позади, недоумённо смотрели на брата. — Что ты остановился? — Украина дёрнула его за рукав. — Не знаю… — отстранённо сказал Россия, уставившись в одну точку, — Он же не делал никаких зверств… — Да, что ты несёшь! — Белоруссия возмущённо вскинула руки в стороны. — Он пытал меня! Я помню, это был его голос! Россия ещё раз взглянул на Германию — тот неподвижно сидел на земле лишь и опасливо смотрел в их сторону. Что-то во всей этой истории России начало казаться неправдоподобным. — Но… Ты же не видела его, верно? — неуверенно начал он. — Может быть, ты что-то перепутала? Мало ли, голос похожий оказался… — Если ты не хочешь, мы сами с ним разберёмся! — заявила Украина. Белоруссия была с ней согласна и они вместе двинулись к Восточной Германии. — Нет! — РСФСР развернулся и, раскинув руки, преградил сёстрам путь. — В чём дело? — недоумённо спросила Украина. — Всё это как-то… неправильно. Если мы сейчас с ним так поступим, то… Чем мы будем лучше них? — Ну и что же ты предлагаешь? — раздражённо произнесла Белоруссия — такое сравнение ей очень не понравилось. — Может, дадим ему шанс? Слова брата заставили Украину призадуматься, а вот Белоруссия была с этим абсолютно не согласна. Прошипев что-то вроде: «Да ни в жизнь!», она отвернулась от них. Россия подошёл поближе к ГДР и аккуратно поднял его с земли. Он улыбнуться чтобы, ободрить Восточную Германию и постараться дать понять, что его больше не тронут, но, по всей видимости, получилось у него не очень хорошо. Было видно что ГДР всё ещё его боялся. — Ты нас прости… — виновато сказал РСФСР, поднимая очки с земли — одно из стёкол перечёркивала трещина — вот досада… — Мы подумали, что ты причастен к зверствам твоего отца… — З-зверствам? — ГДР не глядя взял из рук России очки и растерянно посмотрел ему в глаза. — Мх… Не важно… Идём домой. — Россия взял ГДР за плечо и, выйдя вперёд, махнул рукой. Украина пожала плечами и пошла за ними, Белоруссия недовольно фыркнула, но присоединилась к остальным. Время всё ещё было ранее, солнце лишь чуть-чуть ушло с места зенита. Дорога домой уже не казалась такой напряжённой. Россия напротяжении всего пути шёл вровень с ГДР, держа его за плечо. ГДР что-то рассказывал о том, что помнит до войны, как часто его водили в картинные галереи, и как он сам старался что-то нарисовать, но не задалось. Только Белоруссия шла позади всех, насупившись, и не желала включаться в общий разговор. Они вернулись домой как раз в тот момент, когда у младших заканчивался тихий час. И вырвав ГДР из хватки России, онт повели куда-то в глубь коридора, прося поиграть с ними в «лошадку». Россия проводил младших снисходительной улыбкой и вернулся на свою позицию на диване. Он задумчиво сверлил взглядом потолок, изучая потрескавшиеся узоры на фарфоровой люстре. Часы летели быстро, и вот, по дому уже от уже разносился запах чая. Хоть аппетит и разыгрался, но полдник был не особо сытным: ещё остались ягоды из сада, что насобирали сёстры, и бутерброды с маслом — единственная нормальная еда на сегодняшнем столе. К сожалению, производство было ещё не до конца восстановлено, а Союз, не смотря на имеющуюся возможность, никогда не стремился урвать самые лакомые куски. В целом семья питались не то чтобы плохо, но, к сожалению, с армейским пайком это не сравниться. Россия тяжело вздохнул и посмотрел на дверь — за ней уже слышались шаги. Через секунду она отворилась и вошёл СССР. Он ещё немного прихрамывал, но достаточно активно и шутливо пугал самых маленьких, и даже умудрялся поспевать за ними. Россия улыбнулся, потом заметил ГДР, что увязался за Союзом с какими-то своими вопросами. Союз сперва неохотно отвечал на них, но потом что-то привлекло его внимание и он, наклонившись, внимательно вгляделся в лицо мальчика. Нахмухрися. Попросил ГДР зайти с ним в комнату. Россия напрягся. Наверняка этот немец сейчас всё выложит, и тогда не сносить ему головы. Он снова откинулся на диван и сложил руки на груди, нервно перебирая пальцами. Это ж надо было так глупо проколоться с этими очками! Если хоть и наказывать, то хотя бы за дело, а он по сути то практически ничего и не сделал. Промелькнула мысль о том, что всё же стоило побить ГДР, хотя бы для того, чтобы он держал язык за зубами, даже если бы не сработало — по крайней мере будешь наказанным хоть за что-то существенное. Через пару минут дверь в комнату СССР отвариьась и на лестнице появился Восточная Германия: — Rußland!!! — закричал ГДР, резво спускаясь по ступенькам, да ещё и радостный — очевидно, счаслив, что России сейчас влетит, а сам он останется белым и пушистым. — Что? Отец меня зовёт? — Россия наклонил голову на бок, уже предвкушая взбучку. — Что? Нет-нет! — Ты… ничего ему не рассказал? — Россия удивлённо поднял бровь ГДР отрицательно покачал головой. — А как же очки? — растерянно произнёс Россия. — Я их уронил. — ГДР слабо улыбнулся. — Но зачем? — тупо спросил Россия. ГДР смущённо отвёл от России взгляд: — Я не хотел, чтобы вас наказали… Россия тоже смутился: — Ну… а зачем ты подходил к отцу? — Я просто хотел у него попросить книгу по истории войны…-он достал из-за спины -Я всё ещё не очень хорошо читаю по русски, может ты мне поможешь? — Ну, ладно… — РСФСР действительно очень сутила просьба Восточной Германии, но отказывать ему почему-то не хотелось, когда юный читатель сел рядом с ним на диван. РСФСР добродушно хмыкнул и приобнял Германию. ГДР смущённо помялся, и кое-как потеревшись головой о плечо России, поправил очки и так же неуверенно его приобнял. Россия тут же сжал незадачливого ГДР в такие крепкие объятия, что тот даже чуть икнул, и как можно скорее попросил высвободить его из такой крепкой хватки, утверждая, что его кости к такому ещё не готовы. РСФСР только немного посмеялся и отпустил его. Они принялись за чтение. Россия пусть и сам был не большой знаток немецкого, но он смог перевести немного знакомых слов, а что не смог — они переводили по словарю. День вышел слишком богат на эмоции и мальчишки быстро выдохлись, уснув прямо на диване. Проходя мимо этой картины, Союз улыбнулся, накрыл мальчишек колючим шерстяным покрывалом и выключил свет в коридоре.