Каминная сеть не поможет 2

Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной
Роулинг Джоан «Гарри Поттер»

Пэйринг и персонажи:
Северус Снейп/Лили Поттер, Джеймс Поттер/Лили Поттер, Люциус Малфой, Марлин Маккиннон, Бартемиус Крауч-мл., Том Марволо Реддл
Рейтинг:
R
Размер:
планируется Макси, написано 11 страниц, 1 часть
Статус:
в процессе
Метки: AU Ангст Драма Дружба ООС Повествование от первого лица Психология Романтика

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
«Самый тёмный час — час перед рассветом»
Как пережить времена, когда получаешь то, чего не хочешь или теряешь всё самое дорогое?
Прежде всего вернуться к истокам — на родину, к старым как мир скрипучим качелям, чёрной трубе и к навсегда потерянным людям, дороги которых разошлись с твоей так давно, что, кажется, никогда и не шли вместе и послушать друг друга. Может, что-то и услышишь.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
1.По мере развития сюжета будут добавляться другие метки. Не хочу наводить на спойлеры
2. Вначале каждой главы будет небольшой (или большой) вступительный эпиграф, авторства, преимущественно Маяковского — Снейпа (все нечётные главы) и Ахматовой — Лили (все чётные главы).
3. Это не сонгфик, однако многие главы были написаны под музыку — разную, от Чайковского до современных русских песен, что называется, «на грани». Они также будут прикреплены, только в конце глав.
4.Сильно сомневаюсь, что подойдёт для легкого чтения, но попытка не пытка)

Глава первая

15 февраля 2020, 11:01
как на свиданье, простаивая. прислушиваюсь: любовь загудит — человеческая, простая. Ураган, огонь, вода подступают в ропоте. Кто сумеет совладать? Можете? Попробуйте… В.В. Маяковский       Ничего необычного. Меня снова разбудили ночью, хотя проснулся я по своей воле и даже начал собираться в потёмках, стараясь не сильно скрипеть мебелью и дверцами шкафов. Тишину я соблюдал, чтобы скрыться от ушей и глаз соседей — каким-то образом администрация нашего округа вспомнила о разваливающемся Паучьем тупике и активно взялась за его преображение, повыгоняв всяких барыг, грязных хиппи и алкоголиков. Теперь по соседству со мной начало появляться всё больше и больше навязчивых магглов, интересующихся в каком похоронном агентстве я работаю, что это за стиль такой, ношение плаща и любыми другими подробностями моей странной жизни.       Я не люблю людей (это касается всех, не только магглов), но своих соседей и видеть не хочу — скучнейшие чопорные обыватели! Идеальная компания для Петуньи Эванс, как сказала бы её младшая сестра. Я до сих пор удивляюсь, каким образом меня отсюда не выселили, если самое безобидное, чем я могу заниматься дома, — это ставить заглушающие, материться на весь город и лезть на стенку от боли в Тёмной Метке. Это от неё я сейчас разглядываю своё отражение в грязном зеркале в шкафу, облачаясь в свой любимый костюм Вальпургиева рыцаря. Любимый, потому что окклюменционные щиты я ещё не выстроил, а во время призыва ментальная незримая связь между всеми Пожирателями Смерти и Тёмным Лордом велика как никогда. Нет, я не раздражён и не бунтую — давно прошли те времена, когда я уродовал себя Сектумсемпрой, или пытался отрезать руку по локоть маггловским топором или секирой или выжечь кожу на месте Тёмной Метки. Я бестрепетно надеваю костяную маску на лицо, пропахшую сомнительными зельями и чужой кровью, ведь в том месте, куда я обязан аппарировать, так принято. Что за место — Лорд его знает, но не я. Очень надеюсь, что не густая чащоба и не узкие городские улочки — куда ни плюнь, вероятность слиться воедино с маггловскими рукопиздяшествами велика, как никогда.       Оглядываюсь и смотрю в окно — виден благоустроенный правый берег реки, а звёзд нет и никогда больше не будет, ведь на заводе днём и ночью теперь заработала та самая страшная труба, торчащая как клык в пасти оборотня среди косых домов, выпуская чёрный смог на небосвод. На другом берегу я больше никогда не появлюсь, точно также как, и в жизни второй ведьмы, населявшей наш Мерлином забытый город.       И в общем и по большому счёту, моя жизнь налаживается: я мечу в Ближний Круг сторонников моего Лорда, больше не живу в загнивающей дыре, а Тобиаса нет дома… Подростковые мечты Северуса Снейпа сбылись. Все, кроме одной. Жаль только, что маме не удалось застать это время. Она умерла полтора года назад от сердечного приступа: жизнь под одной крышей с алкоголиком и магглам не полезна, нам тем более. Тобиас, этот старый хер, больше не имеет прав на мой дом — после похорон он поволок меня на суд, с прицелом упечь в колонию для трудных подростков, чтобы потом самому безотказно получить дом, но не тут то было; в порыве оклеветать меня, он перешёл все рамки, нарушая Статут и не в свою пользу, после чего был повязан в смирительную рубашку на месте. Казалось бы, единственный возможный для меня исход — детский дом, но декан Слагги неожиданно обзавёлся совестью и мои маггловские документы в одночасье были исправлены и я стал совершеннолетним молодым человеком, служащем ... и полноправным владельцем дома и был выпущен на все четыре стороны. Мило с вашей стороны, но где же вы были, декан, когда я получал Метку? Занимались клубом и золотыми рыбками? Сейчас бы золотую рыбку — для одного сиюминутного желания. Чтобы та его, естественно не самолично, но исполнила. Не то, что я периодически не о чём не могу думать, кроме половых сношений, но сейчас об этом думать самый возраст. А вот серьёзные отношения, упаси Салазар от такого счастья, у меня были одни — с Алекто Кэрроу, упаси вдвойне, от связи с ней ещё раз. Она училась на курс младше, питала научный интерес ко всему тому дерьму, которым я тогда увлекался, а сейчас занимаюсь, и была на факультете кем-то вроде Петтигрю на Гриффиндоре. С первого взгляда я понял, как сильно её физиономия напрашивалась на кирпич, однако кроме этого была у нас некая общность душ — сесть где-нибудь вместе и недовольно кряхтеть, озлобившись на весь мир. Ей можно было донести своё недовольство на Мальсибера и Эйвери, которые не уставали относится ко мне, как к нищему полукровке, потребительски. Алекто всегда меня слушала и даже пообещала каждому из них подарить по домовому эльфу, которых родила её домовуха. Не знаю, с какими зельями я тогда перебрал, но мне это показалось милым. Тогда я вспомнил десятилетнюю Лили, которая обещала подарить мне двух маленьких кроликов, и таки подарила. Я обещал их кормить, воровал морковь из соседского огорода, но мой дражайший папаша, заявившись домой ночью пьяным раздавил их, споткнувшись о хрупкую клетку. Кажется, тогда и закончилось моё детство. С Алекто, кстати, всё тоже закончилось, только позже, в конце шестого курса, после её доноса Тёмному Лорду на меня. И доносить то было чего, опоздал на вызов, спасая... Такими темпами и сейчас опоздаю, а соседи донесут... В гробу Лорда я видел эту крысу. У меня есть Мечта. Палочка прежде всего — я ведь великий волшебник, мечу в круг особо значимых сторонников моего Тёмного Лорда, великий зельевар и алхимик, чемпион дуэлянтского клуба школы Хогвартс. Однако мне не доставляет удовольствия сражаться и приносить магглам вред — закон сохранения грязи здесь не действует, и, чтобы создать что-то образно плохое (да, тёмную магию в данном случае) надо отдать часть своего хорошего, а это и годы, и здоровье, и силы, и собственное жизненное время. А сражаемся мы обычно с Орденом, а там... Там моя любимая Лили, а я здесь, играю роль труса и продолжаю предавать друзей. Наверное, для понимания всей истории, с этого места нужно рассказать по-подробнее, кто кого предал и почему. У озера не было никого, кроме нас с Лили, разнокалиберных подростов и оленеёба Поттера. Да, я понимал, что говорил и я хотел это сказать, даже когда себя не контролировал, но я не верил и не знал, что когда-либо смогу убить. Уже потом, связавшись с Лордом Меткой, по прошествии двух лет, я доверил свои руки Барти Краучу и погубил родителей Лили и ещё сорок человеческих жизней. Все началось с ночной встречи около запретной секции библиотеки, за месяц до катастрофы. Новолунием там не пахло, поэтому у меня была возможность спокойно передать аконитовое зелье. Да, я его умел готовить и тогда, год назад, после того, как мадам Помфри благополучно узрела мою Метку, но ещё секунду и я бы успел уползти и дело не дошло бы до больничного крыла! Но было начало учебного года и отдохнувший преподавательский состав и старосты с воодушевлением прибежали разнимать межфакультетскую драку. Тогда, в бою с четырьмя заносчивыми Мародерами, я получил компрессионный перелом всего позвоночника от старой системы Экспеллиармус-Левикорпус (о Силенсио эти одаренные благополучно забыли), после — несказанное удовольствие от снятия двадцати баллов с Гриффиндора «из-за тебя, Поттер!» от префекта их же факультета, а в больничном крыле поллитра Костероста для сращивания костей и долгий слёзный монолог целительницы Помпфри. Приструнить школьного работника даже какими-то путающими чарами, у меня не поднеслась рука, поэтому потом мне долго пришлось выслушивать скорбь о потерянном мальчике и той самой рыженькой девочке с Гриффиндора (по понятным причина моих особых отношений с безмозглыми Мародерами, на младших курсах я был частым гостем больничной палаты, а Лили забегала ко мне после уроков), с которой у него «дружба не получилась», потом причитала о моем выборе и большом списке недостающих у неё в наличии зелий и грозилась сообщить о моей Метке декану и директору, на что я просто предложил посильную помощь в приготовлении зелий, потому что Гораций, в этом плане, давным-давно сложил ручки под эгидой преклонного возраста, Она согласилась и сохранила тайну, а я с тех пор стал варить зелье для Люпина. Сначала он сопротивлялся и отнекивался, думая, что я его отправить собираюсь. Безмозглый гриффиндорский шкет! Давай, найди ещё идиота, который согласится горбатиться и рисковать жизнью за пару баек о навсегда потерянной девушке... Такая от него была плата за мою помощь. Так, один раз, Люпин поведал мне об отъезде Лили с семьёй во Францию через пролив Ла-Манш. И это была первая новость после смерти мамы, которая с остервенением заставила колыхаться мою душу и сердце. В тот самый день, на этот самый корабль, выплывающий из того самого порта, Лорд планировал обрушить всю действующую силу Пожирателей смерти, чтобы заявить о себе сразу же и на острове, и на континенте. Я должен был выполнять роль рядового Пожирателя, присутствуя на месте, а моему другу Люциусу досталось задание поинтереснее, но не по силам — он должен был починить Исчезательный шкаф (у нас тогда были проблемы с перемещением: лететь на мётлах через полстраны и залив слишком долго, аппарировать на корабль опасно, а чарами невидимости, тем более Мантиями Невидимками владел далеко не каждый, поэтому приняли решение перемещаться через него, благо дело, засунуть его в любую из кают было не проблематично). Дальше я помню только то, как быстро убедил Лорда и Люца перераспределить обязанности (шкаф был нужен нескольким из Хогвартса, а не матёрым Пожирателям), а потом и вовсе забросил это дело — с меня и не спрашивали. Я был готов всё оставить вот так вот, сохранив жизнь моей многострадальной любви, я мог предотвратить эту ужасную битву, на которой, в конечном счёте, не был и ничего бы не случилось, за исключением моей смерти от рук Тёмного Лорда, за неисполненный приказ и неверность, но всё изменилось, как только вышел закон. На новой луне, за пару дней до случившегося, Люпин рассказал мне о нем, и я понял, что Лили никуда не поедет (там говорилось о запрете на выезд из страны некоторых групп населения, в том числе магглорожденных, явно кто-то из лордовских в министерстве предложил ). Тогда у меня гора с плеч спала и я побежал к Краучу, чтобы тот, как сведущий в артефактах, его починил (я, при всех своих достоинствах в них полный ноль), а взамен на услугу я согласился на «все что угодно» в перспективе и на следующий день аппарировал на тот самый корабль и испытал всю систему, которая, как не предсказуемо, работала исправно. В тот же день я нашёл пару тёмных коридоров в Хогвартсе, в один из которых и водрузил первый шкаф (один, как я уже говорил, был на корабле, другой в Малфой Мэноре). К вечеру во мне проснулась невероятная жажда жизни, гордость за себя, свои мозги и изворотливость, но после эйфории всё сменилось досадой. Глубокой и непробиваемой. На следующий день, хоть мне и не надо было к Лорду (собрание предназначалось исключительно для участников нападения), Метка всё равно ужасно гудела и я направился в туалет Плаксы Миртл, чтобы в одиночестве переждать боль. Заходя в помещение, я разорвал рубашку, оголяя Метку, чтобы подставить её под холодную воду но... Но под мраморным фонтаном сидела Лили, плакала и билась об него головой, игнорируя хлыщущую со всех сторон воду. Конечно, ей тогда уже успели всё рассказать. И я до последней йоты понимаю, каково это , — когда теряешь родителей, ведь сам через всё это проходил. Но теперь это сделало не абстрактное зло, не Лорд, а я, в которого она когда-то верила и даже по-братски любила. Любимая, как же ты теперь... Но что я мог сделать тогда? Предложить постучаться головой вместе? Она ушла, не глядя на меня, со всей силой пустив Конфундус. Неплохо для школьницы, однако лишь детский лепет для меня, такой, что и отражать не надо. Я вытерпел его и все вытекающие последствия. Так мне и надо. Где только Лили его выучила, понятия не имею, в школе то такому не обучают... По-моему я рассказал достаточно. Пора аппарировать по месту, иначе от боли не доживу до рассвета... Вспоминаю эту историю всякий раз, когда прихожу сюда, в Малфой Мэнор, чтобы напомнить себе, кто я и что я, чтобы больше никогда не загонять себя в ту же кабалу и не забывать свой предел и цену. Пора. Сейчас, как всегда распахнуться двери, я получу приказ или Круциатус, это что больше по нраву Хозяину, и пойду спать домой. Или на тот свет, что менее страшно. Магия дома открывает передо мной двери. Спиной за обеденным столом сидит Лорд, а за ним, по две руки (а имеет ли значение, правая она или левая?) его единомышленники, мои единомышленники. Я их не вижу, но, кажется, они меня заметили. Обернулся и Лорд. Отлично, теперь он смотрит на меня как на прокаженного. — Доброй ночи, мой Лорд, — здороваюсь я и целую руку через рукав. Принимаю на себе взгляд Сатаны из карих глаз и прибываю в замешательстве. Прекращаю внутренний монолог и концентрируюсь на происходящем — да, я владею собой и окклюменцией. Первым не всегда, но сейчас про себя надо забыть и сконцентрироваться на обществе... почти все они страшные, не по годам старые, многие заспанные, но главное, что все они без масок. — Добрый, мой верный друг Северус. Прошу, сними маску и предстань перед всеми. Я хочу представить тебя моим самым верным слугам. Думаю, и ты дорос до избранных , — сказал Лорд и обогнул взглядом элиту. Почти все лица мне знакомы, но нет ни одного моего ровесника, за исключением Блэка младшего и (кто бы сомневался!) Крауча. Среди остальных только ровесники Лорда и достопочтенная чета Малфоев. — Северус Снейп, зельевар, первый дуэлянт клуба в Хогвартсе. Это его изобретательности мы обязаны, она обеспечила нам невероятный успех на мартовском корабле, — началось. Когда то присутствие здесь было моей самоцелью. Я бы и до сих пор не отказался побеседовать с каждым лично, обмусолить нескончаемую тему моих познаний в тёмных искусствах и менталистике, но я не буду подаваться стихии своего интереса. Однажды с тёмной магией это плохо кончилось и я разрушил того себя и ту свою жизнь, которая раньше принадлежала мне. Теперь я такой, я тень и призрак, не знающий жалости, зато при знаниях, потенциальной власти, а все мои умения по достоинству оценены. — Северус, садись рядом с Барти, он будет не против, — я не идиот и замечаю свободное место раньше, чем Крауч подскакивает с поднятой вверх рукой, указывая, куда я должен сесть. Странный стол, сервированный под завтрак, но без еды, видимо, Пожиратели собирались слишком скоро, да и проходило собрание... в обычной столовой, даже не в парадной. Слышу напротив себя презрительное фырканье. А, это я зацепил ногой подол мантии Беллатриссы Лестрейндж. Я запомню это и больше не буду вытягивать левую ногу, не хочу наживать себе врагов. — Но, так уж и быть, перерыв окончен, продолжим собрание! — то есть я не опоздал и вызов был для одного лишь меня. Какая че... от такой чести лучше сразу три Авады в лоб. — Люциус, напомни себе и всем нам, кто наш самый главный враг! — воодушевляющее начало. — Смерть, — ответил он твёрдо. Мой друг сидел справа от Беллатриссы, чуть дальше от Лорда, чем я. Он прав, ведь это не его философия, это, к сожалению, девиз нашего движения. — И последний тоже. Твой ответ чудесен, — Тёмный Лорд вновь оглядел длинный стол и сжал руку с перстнями, — но нельзя ли ответить конкретнее? Чтобы доходчивее донести до каждого из всех вас, кто представляет главную угрозу для нашей организации. — Орден, Господин, — беспардонно вмешался Крауч, вновь вскакивая с поднятой вверх рукой. Не удивлюсь, если он будет прав — что взять с факультета для умных? — Абсолютно верно, Барти! — так я и знал, — битый год вы получаете всевозможные привелегии, отсиживаетесь под моим крылом, чтобы не сгинуть в Азкабане, имеете достойное будущее для своих детей! Кем бы ты, Гойл, был без меня?! А ты, Уилкис? — Лорд встал, огибая меня сзади и прошёл вдаль стола в сторону своих старых соратников. Его бас разносился по дому, ударяясь о многочисленные зеркала. Люстры над столом задрожали и потухли, отчего Нарцисса Малфой задрала голову в потолок, а Люциус напрягся, сжимая вилку в руке. Тёмные волшебники боятся темноты? А испугался и я, когда задрожал стол. Мысль о магии дома в сторону — Лорд хоть и Тёмный Хозяин, но не Хозяин Малфой-мэнора. Пока ещё. Значит, берёт новый уровень, раз разбудил стихийную магию... — И какой же результат я получаю от моих матёрых единомышленников, с которыми разделял скамью за факультетским столом и место в клубе Слизнорта? А от моих албанских приятелей? Если вы не в состоянии озвучить наша главную цель, с чем у меня на ура справился семнадцатилетний мальчишка, то толку от вас, как от хромого гиппогрифа! Впервые вижу его таким. Смотрю прямо, потому что он уже успел обогнуть этот дракклов стол. На секунду взгляд Лорда ударил по моему, но меня и мою окклюменцию сейчас не пробить. Похоже, начинаю выходить на новый уровень вместе с ним, экое подобие совместных дел отца и сына... уж лучше Тобиаса в отцы. — Восемь лет назад мы сидели здесь, в этом же зале, в доме покойного Абраксаса. С придуманными нами в тот день заклятиями мы можем разнести Хогвартс в щепки! — Мой Лорд, я сделаю всё, что вы прикажете... — завела Белла и пристрастно нагнулась, сощурив взгляд в огромной страшной улыбке и пнула меня под столом. Что ей опять надо? Я теряюсь и ничего не понимаю. Аккуратно оглядываюсь в отражение ножа — внешне это никак не заметно. Свет вернулся? — Списки, ты, Белла, не составишь... — какие ещё списки? — Члены Ордена неуловимы, мой Лорд. Среди них есть и авроры, те же Лонгботтомы, — начинает говорить Люциус. Скорее всего, он так не думает или ему всё равно, но это его методика — делать вид, что он имеет мнение, которое очень легко будет, в последствии, построить под мнение Хозяина, при этом не выставляя себя трусом. — Я составлю список, мой Лорд, но должен признать, это будет не быстро, мистер Малфой абсолютно прав, — снова сообщает подстилка, ну, Крауч. Вот ебаный Мордред, что за пережиток школьника, он снова вскочил на ноги! Только вот тут что-то поменялось в его голосе. Появилось какое-то отношение, я бы даже сказал пристрастие. Лицо просветлело, а в затмленных темной магией глазах появился рассудок. Это я тоже запомню, однако, это не моё дело. — Я тебе доверяю, Барти, — жеманно проговорил Лорд и улыбнулся своему самому доверенному слуге. — Хозяин, — а это, с начала стола, отозвался один из братьев Лестрейндж и, судя по сидящей рядом Белле, её муж Рабастан, по совместительству лицо, отвечающее за все наши проёбы и оплошности перед Лордом. Оно и видно, что он был старой закалки — неформальность в обращении его уже не смущала. — Слушаю. — Не проще ли будет вылавливать и уничтожать членов Ордена Феникса по одному, а не дожидаться полного перечня всех адресов? Кто знает, сколько их там! Мы потеряем уйму времени, которое могли бы потратить на захват всей Британии, в том числе маггловской! — у меня уже язык чешется и я еле собираю в кулак последний рассудок, сдерживающий меня от применение Непростительных... Мерлин, помоги мне! — Полностью поддерживаю, мистер Лестрейндж! Тем более после многочисленных смертей членов Ордена, — я уже не знаю, кто кого поддерживает, не знаю, меняюсь ли я в лице, потому что на сервировку вновь пала тень, но по спине прошибает холодный пот. Что за смерти? Кто? Списки мне, списки! Нежданно-негаданно, ко мне возвращается разум и страх, я снова становлюсь человеком и таки удерживаю окклюменционные щиты. На дворе август, боёв за всё лето было два, и то, первый — до выпуска из Хогвартса, второй — на днях, а её там не было. — Ведь мы понятия не имеем, сколько их, есть ли среди них авроры, найти адрес которых не составит труда в Министерстве, а если они укрыли дома под Фиделиус? Мы можем потратить уйму времени в никуда, в поисках непонятно чего, — продолжил Лестрейндж. — Ты закончил? — спокойно проговорил Лорд и, дождавшись утвердительного кивка по щелчку пальца позвал свою змею. Я уже успел забыть, что нахожусь на совете Ближнего круга. — У кого нибудь есть что добавить? Ты, Северус, зельевар, не хочешь добавить воды? — не к месту был глупый хохот Долохова и Яксли старшего с конца стола, не к месту. Я ответил твёрдое нет, чтобы отогнать от себя излишнее глаза. — Мой Лорд, а вы не считаете это подлым? — с конца стола, — незачем их всех истреблять! — незачем, незачем! — Их можно будет потом пустить на органы, как сейчас делают магглы, а самых перспективных поработить, женщин в первую очередь! Да и мы так даже не договаривались! Нашей задачей было соблюдение плана, вами же составленного. Мы, старшее поколение Пожирателей, давали обряд на крови, что будем выполнять все те ваши приказания, но, кажется, для вас тот наш договор значит не больше, чем теперешний министр для страны! — Торнтон Розье, один из голосов разума нашей организации. Ему и раньше доставалось за красноречие, но сейчас... Спинным мозгом я понимаю, в какие нюхлеровы фекалии он влип. Но я молчу, уплотняю окклюменцию и смотрю прямо перед собой, держа спину ровно. — А какие органы, половые? На некрофилию потянуло, папаша? — профанация от вечно молодого Долохова, который младше Розье, дай Мерлин, на десять лет. — Торнтон, из всех прощальных речей, которые я когда либо слышал, твоя самая незабываемая. Авада Кедавра! Лорду даже подниматься не пришлось. Ещё бы чуть-чуть и зелёный луч скосил всю ту половину стола, где сидел я. Но Тёмный Лорд никогда не промахивается и Розье как сидел с раскрытым ртом, так и остался, повалившись к верху ногами замертво. — А теперь запомните раз и навсегда. Мне не нужны те, кто будет прикрывать своё бессилие Статутом! Статут должен быть упразднён, а магглы порабащены! И если хоть кто нибудь из вас посмеет отлынивать... Мне нужны те, кто будет устанавливать результат! Любой ценой! Остались те, кто солидарен с Тортноном? Последний раз предупреждаю, у вас есть великолепный шанс уйти безболезненно и по совести, Авада Кедавра! — это он в своё отражение пустил в зеркале. Что странно, ведь, как рассказывал Люциус, зеркало особенное — при направлении магии на человеческое отражение всегда даёт результат на теле. Видимо, у него есть привелегии. Лорд приманивает свою змею и удаляется в смежную комнату, кажется, в так называемый тронный зал. Что следовало из смерти Розье, кроме как предоставленной мне возможности воочию видеть фестралов, я так и не понял. К тому же, последующая речь Лорда была далека от темы его манифеста... — У вас нет выхода. Ослушаетесь меня — я либо успею вас убить, либо придётся всю оставшуюся жизнь провести в бегах. В очередь! — доносится из тьмы и все моментально соскакивают, задвигают стулья и становятся в длинную очередь. Каким-то образом, мне удаётся занять место в самом начале, до меня всего лишь трое и все из них — наши любимые старшие. Послушаю пока претензии к каждому, надо бы знать, с кем работаешь. — С каких это пор ты, Рабастан Лестрейндж, начал следить временем и экономить его? Тебе ничего не мешало восемь лет разводить передо мной руками, говоря о стабильности и постоянности, что мы движемся в правильном направлении! Я слишком долго расчитывал на тебя и на завтра! Хвалит с меня твоих завтраков! Мы ещё поговорим, а пока, Круцио! После этих слов Рабастан Лестрейндж полетел как и в карьере, так и буквально, чуть было не разнеся всю очередь. Старость не радость, он не удержал свою позицию, которую он, сколько я его помню, занимал постоянно, а его не удержал ноги и старый Пожиратель пролетел в дверной проём с грохотом расшибая всю сервировку вдребезги и сминая за собой скатерть, вероятно, натыкаясь на ножи и вилки, которые поцарапали зеркала, развешанные на тёмных стенах. Мне не жаль его, хотя от вилок и ножей, наверное, идёт тот же эффект, что и от заклятий, ведь зеркало то волшебное... Следующий на очереди его братец. — Давно я тебя не слышал, Родольфус Лестрейндж. А хотелось бы хоть слово, а желательно двадцать. Расскажи мне о наследнике! Вы с супругой что-то предпринимаете? — от кого Лорд ждёт наследников, вот от этого? — Мой Лорд, мы нашли целителя, работаем над этим, но моя любимая отказывается, его методы, они слишком... экстравагантные и неординарные... — вот это да, в нашей стране ещё кто-то хочет иметь детей? Сам я каждую неделю готовлю зелье, провоцирующее выкидыши, ведь на войне оно нужно каждой второй ведьме, независимо от чистоты крови, факультета выпуска и материальной обеспеченности. Что поделаешь — в Мунго никто вам такую услугу не предоставит, а я уже счёт перестал вести количеству домовиков, приходящим ко мне за этим зельем, но всё мне это ещё аукнется... А у Лестренджей не получается! —Белла сама за себя ответит, безвольный прихвостень! Тебе идёт шестой десяток лет и сколько тебя знаю, ты за себя никогда не отвечаешь! Всё прячешься! Вначале за покойного отца, затем за брата, а теперь и за жену! — Белла хочет ребёнка и они живут... втроём? Какое-то тёмное, неизвестное мне проклятье полетело в старика и он упал на колени. Смотри-ка; покрепче братца оказался, а с виду не скажешь! А рядом с ним уже засеменила Белла и что-то зашептала Лорду на ухо, запрокинув одну ногу на его колени, а палочкой завивая волосы. Медуза Горгона редкостная, а у Лорда в фаворе. После твёрдого снисходительного кивка Хозяина она отстранилась и поволокла за собой своего старика-мужа и напоследок пихнула меня в плечо. Скройся уже, мегера лохматая! — Мальсибер! — я озираюсь вперёд и встречаюсь взглядом с Тёмным Лордом. Одна секунда моего мыслительного процесса стоит трёх Непростительных подряд и, если я до сих пор жив, Лорд меня не прочитал. Очень на это надеюсь, но глаза отведу. Сейчас судят не моего фальшивого юношеского друга, нет, перед лицом Лорда отвечает его папаша. А из моей слизеринской компании тогдашней золотой молодёжи здесь вообще никого нет. Всё-таки, сколько не выёбывайся и не выпендривайся, а решение всегда остаётся за Лордом, кому быть никем, а кому войти в Ближний круг, но сейчас... У меня не осталось и следа, от желания быть избранным, просто оставьте меня, дайте мне минуту покоя. За неё я готов расплатиться вечным покоем. Я понимаю, какие мысли меня настигают прямо перед его лицом, ведь предыдущий старик уже улетел вслед за Рабастаном, а я стою к Лорду лицом к лицу и... невербально бросаю ему вызов? Яду мне, яду! — Мерлин Моргану! Так будет с каждым! Нотт! — по ушам бьёт громогласный вопль Лорд. Зовут не меня, но Лорд меня и не видит — он закалил зрачки, обнажая глазные яблоки. — Ему нездоровится, мой Лорд, драконья оспа подкосила, — тотчас же информирует Крауч. Сам то не встал в очередь, всё по левый лордовский бок ошивается. —Барти, передашь его сыну, который наследник рода, что я помогу устроить прощание. К нему вопросов никогда не было, так что, зови всех, в пятницу будем хоронить. — А мистер Розье? — спрашивает, стоящий за мной Регулус Блэк. Наива и мягкосердечности в нём было как в первокурснице-хаффлпаффке. — Барти, ты же помнишь, что мы делаем с изменщиками и болтунами? — Помню, мой Лорд, — мне не хотелось бы об этом помнить, а участвовать — тем более. — Северус, займёшься телом вместе с Барти? — усмехается Лорд. Годрик всемогущий. Кто меня тянул за язык? Правда я этого не произносил, но всё-таки... Это такая легиллименция? — Ну, сынок, Ближний круг на то и Ближний. Грязная работа для сосунков, — подбадривает меня Долохов, — ты, должно быть, и не такое проходил! — нет. Я никогда. Никого. Не убивал! Флоббер-червей, и тех засушенными покупаю. — Ты же зельевар, думаешь, я допущу, чтобы ты пачкал руки? — я сам этого не допущу. — Люциус, мой скользкий друг, что творится в Министерстве? — переключается Лорд и захлопывает дверь. В комнате остаёмся только я, Малфой, Блэк, Долохов и Крауч с Лордом. — Правительство по-прежнему марионеточное: оно в руках у Крауча и Дамблдор, отчасти у меня. Я поговорил с мистером Уизли, узнал о маггловских прогрессах, расскажу вам подробнее приватно. — Аудиенция завтра в пять, Люциус. В министерстве у нас ты, в Отделе Тайн Руквуд, в Азкабане Джаксон, ещё несколько людей на материке, один в маггловском правительстве. Северус, в следующем году ты отправляешься в Хогвартс, надо и там иметь свои уши, — ну да, ну да, не даже знаю, на кого податься: на должность преподавателя ЗОТИ или школьного завхоза? — Что думаете о деятельности предыдущего поколения? — и снова как из под земли появляется его змеюка, которая Нагайна. — Иссушились, сэр, — находит ответ Блэк. — Верно говоришь. Ирландская группировка (1), все славные ребята, жаль, что завербованы. Мои старики созвали их, а не террористы с Ближнего Востока. Это они с семидесятого года устраивают рейды и взрывают магглов, по моим распоряжениям. Вас, англичан, не растормошить на великие дела, то ли дело ирландцы, но трепуны они знатные. Бывают, пересилят Империус и сразу зубы показывают. А Розье часом был не ирландец, нет? Без него будет скучно, из весельчаков остались лишь старые клоуны Лестрейнджы, да ты, Антонин. — Поколения от них дождёмся и вы их собственноручно убьёте, да? — Долохов всё молодится, пытаясь быть этаким папашей на одной волне с нами, молодым поколением. — А ты, всё же, молодец, Люциус, — продолжает нахваливать Лорд моего друга, — из ещё внемлющих моему слову у меня нет слуги младше, и нет слуги старше и опытнее из самых надёжных и резвых. Будешь теперь вместо Рабби Лестрейнджа. — О, мой Лорд, — зарделся докрасна Малфой, падая на колени и целуя руки Лорда жене на ревность. — Встань, Малфой! Не лицедействуй, хоть мне и приятна твоя благодарность. Сегодня вам наглядно было представлено, что происходит, если отсиживаться у меня на службе исключительно по старой памяти, заговаривать зубы и тем более, нагло врать, кормя завтраками, — все понимающе кивают, я не отстаю. — Теперь о тебе, Северус. Как у тебя с колдомедициной, мой мальчик? — Смогу снять сглаз любой степени, сварить зелья различной сложности и подобрать антидот от любых ядов, — без прикрас, голимые факты. Я то могу, но и у меня есть своя цена. Унижаться за копейки не стану. — Аконитовое зелье сваришь? — А аспирин с водой? Нам часто нужен. — Не было опыта, но, в теории знаю рецепт наизусть, — и тут я понимаю, что уже постепенно привыкаю лгать Лорду. Не знаю, зачем мне это сейчас нужно — покрыть Люпина? Пхе. Плюс одна новая сомнительная привычка. — Ну и знай себе, это нам не к спеху. И ещё: я давно закончил школу и кроме своего единственного профессора ЗОТИ, помню, что приготовление зелий процесс капризный. Лунные календари, дни равноденствий, покой личной ауры зельевара, но это я с тебя буду спрашивать в отдельном порядке, всё это влияет на скорость приготовления и результат. А хочешь прыгнуть выше головы? Если бы ты изобрёл что-нибудь полезное, нужное и эффективное для нашего дела, простое, но нужное, как Сектумсемпру... — он знает. Лорд задумался, и через несколько минут, созревший идеей щёлкнул пальцами, — тогда я замолвлю своё словечко о тебе в международной гильдии Зельеваров. И тебя туда примут, что скажешь? Я одобрительно киваю. С детства я мечтал туда вступить и только недавно явственно понял, что мне не светит. Чем больше знаний, тем меньше уверенности в себе, да и я не готов отправляться в новую туманную как Альбион гонку за знаниями. Вообще, я читал, что история знает три пути к получение звания мастер зелий: одни исколесили мир от Гранд Каньона до Сибири, показав всем свои таланты, другие же, изготовили зелье-панацею или вакцину, например от Холеры и Испанкы, а сейчас разрабатывают лекарство от Драконьей Оспы, а третьи... их и зельеварами назвать трудно, а их зелья могут быть проще кроветворного, но, с помощью них, например, мир освободился от немецкого фюрера (2), со слов Лили сделавшего с магглами такое, что Гриндевальду не снилось. Причём наградили то тогда кого! Хозяина завода-производителя яда, маггла! — В остальное время будешь у нас врачевать, — раздаёт Лорд приказ и замолкает. Я киваю — понял. — Это будет весьма кстати, нынешняя власть слаба, но была способна завербовать специалистов из Мунго. Колдомедики давали клятву. Сейчас она упразднена и специалисты из Мунго лечат всех: от грязнокровки до последнего домовика, но законом обязаны отказать в лечении всем тем, кто носит наш Знак, — рассказывает осведомлённый Малфой. — Кто нас выдал? — моментально напрягается Лорд. — Какая-то бдительная донельзя колдосестра неделю назад заметила наш знак на Роули и вызвала авроров, по-тихому вызвала ещё, — сообщает Крауч. — Хвала Салазару, что этот идиот несчастный успел помереть до судебных изысканий, уже непосредственно в Азкабане. И всё таки, этот кто-то был до Роули. — Откуда у простой ведьмы могли быть такие знания? — всовываю свои пять копеек я, чтобы от меня отстали, уплотняю окклюменционные щиты до состояния плотины, потому что пазл складывается. Теперь я могу думать. Это всё она со своей историей магии, а Метка — артефакт, и, наверное, я что-то такое ей воодушевлённо рассказывал про неё. Слишком много её, потому что я ненавижу её, Её, путаюсь уже, где уродливая змеиная голова, выползающая из черепа, а где прекрасный печальный лик молодой ведьмы, с которой у меня «дружба не получилась». При упоминании каждой из них ощущения схожи. Но за Лили я готов костьми лечь, а эту я всё-таки всё равно когда-нибудь выведу, одну, или вдвоём с... — Хозяин, — обращается к нему Блэк младший, — может, мистер Розье говорил именно про таких девушек? Сообразительных и верных, а верность же, особенно у женщин, это дело времени, — мы ещё и философствуем. Я выхожу из отключки, высовываясь из-под грязных волос. Нить разговора я благополучно упустил, а на меня смотрят с подозрениями и я вспоминаю, что хотел поинтересоваться списками. — Разные бывают, Регулус, — отвлечённо говорит Лорд. Долохова погнали в Мерлинову шею после пары-тройки-десятки шуточек, а нам четверым, всему молодому поколению, впитавшему с молоком матери любовь к тёмной магии (даром что я полукровка, а Крауч — сын фактического министра страны), читавшему вместо сказок Биддля «Высасывай.Проклянай.Наслаждайся» и «Тонкое искусство Круциатуса» (3), пришедшему на службу с горящими глазами, с затмленным рассудком и озлобленным на весь мир сознанием собственной ущербности и неполноценности, объяснили (и Люцу заодно, пусть не забывает) дескать такого не будет, все поругания проходят строго конфиденциально и никак не выносятся на всеобщее обозрение. Про списки Лорд сказал то же самое, что и все говорили на собрании, больше ничего. Только у меня остался несказанный вопрос, Крауч что, будет искать людей по тому же адресу, куда и сова прилетала с письмом? Разговоры в пользу бедных (я им их такими оберну, обещаю) продолжались ещё с полчаса. Из комнаты я выхожу усталый, как некогда выходил из лаборатории, занимаясь любимым делом. Мне, кстати, пообещали здесь свою, чтобы я не рисковал домом, хотя Лорд прекрасно понимает, что я живу не в Мэноре и даже не в коттедже и магглорожденные с большей охотой пойдут к нему на службу, чем ко мне в гости. Ни с кем не прощаюсь лично, киваю головой в знак прощания и, миновав галерею под шёпоты и уже недействующие сглазы от камерных портретов, разодетых кто во что горазд, предыдущих пятнадцати глав рода Малфой, я спускаюсь с одной из двух парадных лестниц. Перед самым выходом из дома меня настигает Аллекто Кэрроу. Проходной двор, а не родовое имение, честное слово... — Северус! Ты теперь в избранных? Собрание только что закончилось, оно ведь у них... у вас всегда по ночам? — Аллекто пытается меня обнять, прикладывая руку к щеке, а я пытаюсь не кинуть в неё Непростительное. — Как видишь. Теперь я обязан найти тысячалистник и мёртвую рыбу на суше, а моя дама сердца обязана приготовить из всего этого блюдо для Лорда, — огрызаюсь я и тяну улыбку. Она у меня не многим приятнее, чем моя единственная бывшая. — Ну... хочешь, я могу приготовить? — она предлагает мне свою помощь, после того, как подставила под десяток Круциатусов. Теперь моя очередь — я смотрю на неё, как второкурсник на первокурсника, выпячивая наперёд свой статус. Действительно, такие, как она, стремящиеся стать Избранными, любую байку, сколько угодно глупую, воспримут за чистую монету. Вот это лицемерие, а не сплетни за спиной, на которые так любят обижаться пустоголовые разнополые мажоры. — Приготовит Нарцисса Малфой, ты не нужна. — Извини меня, что я тогда тебя подставила, я не хотела... — Не прощу и уже почти забыл, пока тебя сегодня не встретил. — Что же тогда со мной будет, без тебя? — ну да, кто её замуж теперь возьмёт, если с рождения ни с кем не обручили, а сейчас из неё выросла то, что выросло, да ещё и с клеймом Пожирательницы в «трудовой книжке»? Да я с хромым гиппогрифом лучше проживу до конца дней душа в душу, чем ещё минуту проведу с ней. — Куда ты шла? — К Повелителю, мой брат уже там, может, он и нас хочет ввести в Ближний круг? — подчас я не понимаю, какой факультет она окончила... А, ещё не окончила. Хорошие были отношения, ничего не скажешь. — Вот и поторопись, как бы вам не получить втык от его змеи Нагайны. — Втык? — Укус, ага, он смертелен. Сегодня погибло трое, их ты не знаешь. Я спешу приготовить антидот и, надеюсь, успею до захода солнца, — я отталкиваю её и вырываюсь из дома. На свежем воздухе уровень концентрации магии приближён к нулю, что удивительно для двора дома, где семь дней в неделю ночует главное мракобесие всея Магической Британии . Наверное, павлины её, тёмную магию, разбавляют. А я смертельно устал. Может, аппарировать домой и лечь спать или добраться до Яксли? Всего-то семь миль, а у него таких, как Кэрроу, ещё весь Лютный, помноженный на разукрашенных девиц из панк-баров Лондона, на любой вкус и цвет, бери не хочу... Утренний ветер, гуляющий между суровых Йоркширских холмов, заставляет меня включить мозг: простая аппарация, а тем более хождение за семь вёрст по горной дороге сделают из меня сквиба, поэтому я сворачиваю к павлиньему вольеру (нет, не для того, украсть для эксперимента птицу) Там у Малфоев небольшой садовый домик с камином, через него и вернусь домой. В домике две комнаты, разделенные хоть и несущей, но тонкой стенкой, и за ней, как под Соннорусом слышна истерика Малфоя. Он что-то орёт про грядущую осень, про отъезд на континент, про странную книгу, благословленную самим Лордом на их измученные плечи и про честь рода, об их с Нарциссой общем желании стать родителями и хозяевами в своём же доме. С наследником я им помогу, главное пить зелья регулярно, это не беда, но ещё более охотно я бы помог им со вторым, потому что... Были у нас разные разговоры с Люцом, в которых он дал мне понять, что наша позиция, по вопросу Лордовского абсолютизма не только схожа, но ещё и имеет тенденцию перейти к настоящему вызову. А он растрепал всё своей жёнушке! Вот теперь вообще ничего доверять не буду! — Нет, Люциус, не смеши мою сумасшедшую родословную! С твоей, полученной, вспомнить страшно какими путями и ухищрениями, позицией идти против Лорда? Я запрещу тебе с Северусом разговаривать, он со своей любовью к своей грязнокровке... ну конечно я всё помню! В Дамблдора добродетеля захотелось поиграть! Поговорили бы лучше о наследнике, что он может приготовить, что надо пить, делать... — хорошая у Люциуса жена. Истинная слизеринка и не высовывается перед Лордом и говорит по делу. Малфоевская осторожность подкачала, мне приходится установить заглушающие — Лорд далеко, но мне не сложно и я не хочу терять друзей. — Коукворт, — сипло кряхчу я, не уточняя ни берега реки, ни дома. Кроме моего дома, там больше и некуда перемещаться. Как здорово, что находятся люди, которые благополучно про это забывают... 1)Ирландская группировка — ирландская республиканская армия, одно из самых грозных террористических формирований в истории Европы. Соучастие Лорда в его деятельности — хэдканон работы. 2)Одна из официальных версий смерти Гитлера — отравление цианистым калием. 3)Авторская фантазия тёмномагических рукописей, основанная на названиях реальных книг «Ешь.Молись.Люби» и «Тонкое искусство пофигизма»
Примечания:
Осторожно, беттинг в процессе!
Скованные одной цепью, Наутилус Помпилиус
___________________________
https://zaycev.net/pages/86650/8665036.shtml
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.