Цена за свободу 3

Rockstady автор
Souris_rousse бета
Реклама:
Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
The Elder Scrolls V: Skyrim

Рейтинг:
R
Размер:
планируется Мини, написано 7 страниц, 1 часть
Статус:
в процессе
Метки: Алкоголь ОЖП ОМП Серая мораль Смерть второстепенных персонажей Убийства Фэнтези Экшн Показать спойлеры

Награды от читателей:
 
Описание:
Обычная история норда по имени Хард. История в которой нет героизма в войне за родную землю и нет славы в пролитой крови. Это история человека, который держит меч не потому что он — герой, но потому что он — норд и другого выбора нет.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Осада

7 февраля 2020, 07:30
      В детстве отец часто рассказывал мне, как охотился в этих лесах. Когда я вырос он стал брать меня с собой. Я помню свою первую дичь — молодой олень, стрела попала ему в бедро, остальное завершил охотничий нож. До сих пор помню, как мои руки дрожали, хотя день был тёплым, но отец положил руку, как казалось мне тогда — пудовую, и сказал: «Вложи в свой клинок сердце, а в сердце всегда храни своих богов».       Столько лет прошло с тех пор и рука моего отца стала дряхлой и сухой. Он отправился на свою последнюю охоту когда ему было семьдесят шесть, но старость отняла его навыки, дав возможность тому медведю подобраться слишком близко...       Я посмотрел на собственную ладонь: крепкую и мощную, подобную тигриной лапе; дюжина мелких шрамов и несколько более заметных, полученных в бою. Я сжал рукоять стального меча, обмотаную кожей и вспомнил отцовские слова. Мне приходилось всегда вспоминать их перед боем и сегодня именно тот самый день. Пар выходил изо рта, а мороз, окутавший когда-то зелёные ели, белым инеем, обжигал покрасневшую кожу и покалывал щёки тонкими ледяными иголками, словно тысяча маленьких стрел вонзились в грубое, затвердевшее лицо. Мороз наполнил лёгкие свежестью, а вместе с ней и духом Скайрима, духом моих предков и богов. Звук ударов кузнечного молота и искристого скрежета доносился до меня вместе с запахом жареного мяса и медового эля. В лагере были сотни солдат, таких же как и я. У многих были жёны и дети, чего не нельзя было сказать обо мне. После смерти отца я продолжал заботиться о пожилой матери, зарабатывал охотой, продавал мясо и пушнину в Фолкрит — столицу нашего холда. Моя мать всегда была верна богам, но больше всего чтила Талоса, она была истинной дочерью Скайрима, но когда имперский гарнизон остановился в нашей деревне, они занимали жилые дома, насиловали женщин поклоняющихся Талосу, а мужиков и стариков резали, как скот. Я услышал об этом, когда просаживал деньги на шлюх и выпивку в таверне Фолкрита и после этого мне пришлось многое переосмыслить. Я переосмыслил. Теперь я здесь, среди воинов ярла Ульфрика Буревестник и ношу синюю ткань с символом Виндхельмского медведя, а взамен охотничьих лохмотий надел кольчугу, стёганую рубаху и шкуры. Я потрепал прядь светлых слипшихся волос, потемневшую от грязи и золы и сложил меч в ножны. Колючие волоски бороды щекотали губы, к чему я привык с тех самых пор, как стал её отращивать, и даже перестал это замечать. Однако перед боем почему-то начинаешь ценить жизнь больше и замечать то, чего не замечал ранее.       — Эй, Хард! — голос прозвучал неподалёку и принадлежал он старому норду по имени Бьёрнгейр. Соответствуя имени, он и правда был здоров, как медведь. Я повернулся в сторону зова скорее на рефлексе, но промолчал. — Сегодня штурм, о чём думаешь?       Старик всегда знал о чём я думаю в такие минуты, потому что задумывался сам.       — О том, о чём и всегда, Бьёрнгейр. Перед тем, как отнять жизнь невольно задумываешься о ней.       — А я сегодня думаю о смерти, — старый медведь медленно шагал в мою сторону, с хрустом растаптывая снег. — Я сражался с юных лет, убивал эльфов, теперь убиваю людей и уже не вижу разницы. Только кровь, а она всегда красная, пенится и загустевает на земле, попадая на тело отравляет душу. Сколько крови должен пролить норд, чтобы уйти на покой?       — Столько, сколько сможет, — я ответил сухо, потому что не хотел думать о смерти больше, чем полагается воину.       — Пошли, — Бьёрнгейр слегка хлопнул меня по спине и меня немного дёрнуло вперёд от тяжёлой руки, в которой он давил людские черепа, как яичную скорлупу. — Мужики кабана жарят, а кружка мёда разгорячит перед боем.       Я встал и последовал за стариком к костру, проходя мимо бродящих по лагеру братьев по оружию и по судьбе. Мы отдавали друг другу честь и не забывали о ней даже в пьяной драке.       У костра сидело три человека и я их хорошо знал: Ральф был низкого роста для норда и довольно щуплый, но когда он берёт в руки топор и меч я бы рекомендовал бежать многим; Ларс обычный фермер с обычной историей, в которой его жену арестовали эльфы, проводя зачистку, а дом спалили, как оплот еритизма; Ранд — женщина, но истинная дочь Скайрима. Она легко может поднять Ральфа одной рукой, а второй в этот момент жоглировать кузнечным молотом. Она не была красавицей, но меня всегда привлекали нордские черты её лица, выраженные скулы и несуразный нос, однако её налитые губы вызывали желание у многих мужчин сделать шаг, за который можно было расплатиться лишней парой зубов и они платили. Она всегда заплетала светлые волосы в косы, чтобы те не мешали в бою и глубоко смотрела голубыми, подстать моим, глазами. Шрам на щеке ничуть не портил красоту и я более чем уверен, что такими её тело украшено не меньше моего.       — Чем угощать будете, друзья? — я усмехнулся, сев на меховую подстилку постеленную на бревне.       — Имперской кровью, — к нашему костру подошёл здоровенный норд с длинными рыжими волосами и пышной бородой с узлом на конце. Его звали Варг. У него был пронизывающий барритон и уродливый шрам через всё лицо — подарок от изгоев.       — Скайрим — для нордов! — Выкрикнула Ранд, не жалея голоса, и подняла кружку к небу, словно хотела дотянуться до Совнгарда.       Издали послышались крики вторящие деве меча, среди которых также были и другие женщины.       — Мы должны убивать эльфов, а не братьев нордов, не правильно это всё, — Ларс помотал головой и перемешал угли в костре.       — Они предали Талоса, какие они норды? — вновь прокричал Варг, а затем взял бутылку с элем и выпил её залпом, да так, что по усам текло и стекало на одежду. Сам он иногда прихрюкивал, но никто бы не осмелился назвать Варга подобающем словом.       — Скол! — Ранд решила не отставать от брата и тотчас осушила кружку с мёдом.       Я поддержал товарищей, наполнив свой сосуд хмельным напитком, и сразу принялся его одолевать. Сладкий, медовый напиток приятно обжигал горло несмотря на то, что он был весьма холодный. Я пил его до тех пор, пока не не показалось дно, а в горле не появилось ощущение приторности. Гул, стоящий в лагере был подобен морским волнам перед штормом и я слушал их с наслаждением и, пусть и не долгоим, но чувством мира.       — Сегодня с нами Ульфрик и боги на нашей стороне, — наконец, вступил Ральф.       — Богам плевать на нас, дурак, — возмутился Варг, принявшись жадно разделывать зажаренного кабанчика. Он облизнул жирные пальцы и впился пальцами в бедро, вырвав знатный кусок мяса. — Нордам благовлолит только меч и Талос.       — А Талос не бог? — Ларс прицепился к словам здоровяка, чем заслужил его зловещий взгляд.       — Ещё раз упрекнёшь меня, дам в рожу, — Варг словно прорычал, покосившись на замершего Ларса. А затем продолжил рвать мясо зубами.       — Мясо не прожарилось, — проворчал Ральф, бросив кусок в снег, где его тут же подхватил лохматый пёс породы — волкодав. Такие псы часто служили в рядах нордов и могли быть полезны в бою.       — У тебя какие-то проблемы? — Вновь вспылил здоровяк, но кажется Ральф был совсем из другого теста и ответил взглядом взбесившегося кабана. Этот лысый норд с татуировками на голове заметно уступал оппоненту в размере, но явно не в силе духа.       — А что, если да? — бросил грубо и дерзко храбрец. Варг был готов наброситься на Ральфа если бы не вмешался старый Бьёрнгейр.       — Воины пример с героев берут, а не с шавок дворовых. А вам хоть кости кидай, дай только порвать. — Старик говорил спокойно, но твёрдо и смело. Каждый знал, что Бьёрнгейр никогда не болтал зря и слова мог подтвердить.       — Ладно тебе, старик, — скользко ответил Ральф, — мы просто...       В тот момент я, признаться, сильно разозлился на Ральфа. Не каждый мог звать Бьёрнгейра стариком, я и сам делал это только в мыслях или постороннем разговоре и, чтобы мне провалиться, сам Ульфрик никогда не позволял себе излишней фамильярности с ним.       — Это тебе не старик, Ральф! — я вложил весь тот гнев, который разгорелся во мне в тот момент и был готов к более «горячей беседе», если потребуется.       Маленький норд уставился на меня, готовый ответить не словами, а делом, но в ту секунду его разразил громкий смех, подхваченный затем и Варгом. Мы — норды, привыкли решать конфликты быстро и без соплей, однако если дело того не стоило, мы просто смеялись и наливалм друг другу мёда. Ральф протянул мне свою кружку, когда я протягивая свою.       — Скол, брат мой, — лысый поднял сосуд, я ответил тем же. Мы выпили по глотку и я поспешил уталить подступивший, подобно лесному хищнику к загону с курями, голод.       Мясо было горячим, а плотный пар, исходивший от неё, нёс в себе манящий запах костра, мясного пепла и непосредственно самого жирного кабанчика. Я достаж нож, чтобы вырезать жирненькую лопатку, а после принялся обгладывать кости, как изголодавшийся лис, пойманного кролика.       — В момент трапезы наступила тишина, так как все были увлечены,       каждый своим кусочком. Я обратил внимание на Варга, выражающего своё удовольствие мычанием, как пёс, которому чешут пузо. Он совершенно не имел манер и не умел ладить с женщинами, если только не покупать их за деньги, а в постельном деле, как поговаривают, он был не хуже, чем в военном. Ларс был не очень общителен и его мало что интересовало, кроме битвы с Имперцами и собственной смерти, после которой он, наконец, увидит свою жену в Совнгарде. Ранд всегда привлекала моё внимание, хоть я и старательно не подавал виду. Женщина с неизвестным прошлым, которая носит мужское имя, тем не менее, оправдывая его.       Ничего не бодрит лучше, чем гул военных рогов. По всей видимости, Ульфрик решил начать действия. Народ скоропостижно собирался в толпы, следуя к точке сбора — большому шатру, откуда вышел сам ярл Ульфрик, вожак восстания, истинный из истинных нордов.       Он был одет в длинный меховый плащ обшитый кольчугой, под которым пряталась лёгкая кожаная кираса грязно-белого оттенка. Я сразу узнал его мужественное лицо, неказистый нос картошкой, придававший ему нечто уникальное, а так же грубые и мужественные скулы, форменные губы, короткая борода и русые волосы уложенные назад с несколькими косичками по бокам.       Я не мог сдержать трепета в сердце при виде вождя и человека, которого в душе я готов признать своим конунгом.       — Братья мои, норды, и все истинные дети Скайрима! — его голос, как всегда, был громким, твёрдым и басистым, и ему никогда не требовались дублёры. — Все те, кто носит знамя Братьев Бури! Я — ярл Ульфрик Буревестник, такой же сын Скайрима, как и вы, такой же норд! каким был мой отец, а до него мой дед; такой же норд, как и вы! Но этого не достаточно для того, чтобы победить подлых имперцев, продавших нас эльфийской чуме этого мира! — воины единогласно закричали, чем я не отличился.       Норды умели кричать так громко, что вражеские сердца покорялись нашей воле и преисполнялись страхом, заставляя бежать, забыв обо всём. Я кричал так, как мог, словно хотел докричаться до самого Совнгарда и моя душа разгорелась, а на спине будто бы выросли крылья, готовые вознести меня к небесам, чтобы я мог объять ими весь родной Скайрим; спасти каждого жителя, покусанного войной; низвергнуть предателей во мрак Ситиса, бросить их в пасть Алдуина Пожирателя Миров, скормить нечистотам Молага Бала.       — Сегодня многие потеряют друзей и братьев, — продолжал возвещание лидер, герой и вождь Братьев Бури, и плавно сбавил тон, заметно погрустнел, — потеряют мужей и жён, отцов и сыновей; но одно мы не потеряем никогда: честь! славу! доблесть! Мы не просто Сыны Скайрима, но его Герои! Помните это, Братья Бури!       Крик нордов наполнил весь лес и, должно быть, напугал всех его коренных жителей. Клянусь бородой Исмира до имперской крепости донёсся наш клич и они, имперцы, уже сушат портки. Интересно, какого это — слышать собственную смерть? Знать, что она неизбежно приближается, требуя людского мяса. Каждый предатель слышит в этот момент рык разъярённого медведя, но я слышу крик свободных людей.

***

      Бьёрнгейр довольно быстро потерялся в толпе, скорее всего он отправился в командный пункт, как командир «копий». Остальные меня интересовали не так, как Ранд: щитники, вроде меня, идут впереди и делают это всегда, когда дело касается осады крепости, но она же — дева меча.       Я брёл в поисках Ранд и не сразу поймал себя на мысли — зачем? Почему мне так важно найти эту женщину? Она прошла не мало боёв с Братьями Бури и прослыла как «Вестница Бури». Рядом с ней мне будет явно спокойнее за тылы и... нет, кого я обманываю? Дело ведь совсем не в этом. Я просто хочу видеть её живой, хочу сам суметь прикрыть её тыл — стать щитом. Неужели она стала мне дорога за всё это время? Наивный глупец, ни один мужчина не подходил к ней ближе, чем на метр и при этом оставался цел.       Не важно! Всё это было не важно. Когда идёшь к порогам смерти, нет смысла себя обманывать, а для сомнений не может быть и места. Именно по этой причине я хочу найти Ранд и продолжаю бродить в толпе, разгорячённых речью Ульфрика, нордов. Воины вооружались и собирались в назначенные группы: лучники набивали колчаны стрелами: обычными, зажигательными, иногда взрывными и магическими — подарки от алхимиков и зачарователей, воины пополняли запасы зелий, а редкие маги в наших рядах проверяли наличие заклинательных свитков.       Шагая вдоль деревьев, я с хрустом давил замёрзший снег под ногами. Ледяной воздух холодил горячие лёгкие, но пылающее сердце неукротимо следовало собственному ритму и воле.       — Хард! — я услышал своё имя и обернулся. В нескольких метрах от меня стоял Ральф в полном боевом облачении, он подошёл ко мне ближе, не отводя резкого взгляда, — давай рядом держаться и вломим этим имперским шлюхам?       — Почему нет? — я ответил скорее машинально, нежели потому что желал этого. Спрашивать про Ранд мне показалось не самой лучшей мыслью, но искать её времени не было. Осталось молиться, чтобы боги уберегли её.       — Отлично, брат. Пошли к командиру Бранду. — Ральф хлопнул меня по плечу и побрёл в сторону нашей группы, которой командовал вышеупомянутый человек.       Бранд являлся типичным гордом, каковыми нас представляют имперские поэты и жители дальних стран: высокий, с седой бородой до пупка и абсолютно лишённый высоких, а то и малых манер. Он воин с юности и должен признать не из тех, кого зовут благородными: убивал, насиловал, грабил и принимал всё это естественно, как снег, который всегда выпадает зимой.       Мы добрели до нашего лагеря и я сразу же услышал хриплый, словно кто-то наступил ему на горло, голос нашего командира:       — Ну, что, сынки! Небось уже скучаете по своим мамочкам? Поджали свои яйца от страха? Не слышу!       — Смерть Имперцам! — истошно выкрикнул Ральф, едва не сорвав голос.       — Смерть собакам! — кто-то из толпы вторил маленькому норду, а остальные поддержали яростным криком, стуча своим оружием о щиты.       — Эльфийские подстилки! Убьём их!       — Чума на Империю!       Подобные выкрики лишь разжигали огонь в сердцах воинов и радовали Бранда, вызывая кривую улыбку, обнажившую гнилые зубы.       — Болтать-то вы горазды, мать вашу, похлеще меня! — командир мерзко рассмеялся и закашлял, прежде чем продолжить, — да только от вашего гнилого трёпа враги не умрут, а потому доставайте оружие и вперёд, сосунки недоделанные, пока я не попросил магов поджечь вам ваши задницы!       Я взял свой круглый щит, с бело-голубым окрасом разбитым по четырём сторонам, и проверил меч. Сколько в свободное время меч не точи и смазывай салом, а перед битвой всё равно проверишь, так просто спокойнее будет.       Под общий горн, наша группа начала единый марш в сторону крепости. Меня охватило то же чувство, что и всегда в такие моменты: воздух казалось нагрелся и на теле выступил пот, дыхание участились, а на губах почуялся привкус крови; не от холода руки дрожали, или страха, но от переполняющей силы, готовой проломить не один доспех имперского солдата.       Ранд тоже сражалась под командованием Бранда, но на этот раз я не заметил её в нашей группе и окончательно смирился с тем, что не будем мы с ней бок о бок. Щитники вышли вперёд, а те, кто предпочитал тяжёлое оружие или парное, а может луки, смешались ровно так, чтобы каждый мог укрыться за щитом. Ральф пристроился рядом.       — Не терпится мне, Хард, аж руки дрожат. Клянусь Талосом, я уже ощущаю кровь на губах.       — Не ты один, брат.       — Как думаешь, умрёшь сегодня?       — Может и умру, но обещаю забрать с собой пару имперских голов.       — А лучше десяток. Я точно не умру сегодня, предки ждут, да только здесь я нужнее пока что. А ты, Хард, если умрёшь, наваляй от меня Вальтеру и скажи, что он старая колоша, хе-хе. — Я усмехнулся в след товарищу и невольно вспомнил этого человека, Вальтера. Стрелы отправили его в Совнгард, но его молот в тот день отправил туда не одного норда. Они вечно спорили с Ральфом о лёгком и тяжёлом оружии; нет, чёрт возьми, они спорили обо всём.       — Ты думал, что те норды, что служат Империи, тоже попадают в Совнгард к предкам? — признаться этот вопрос мучал меня всякий раз, когда я отправлял туда своих братьев.       — Конечно! Когда я отправлюсь туда, то с радостью буду бить их снова и снова, ха-ха! А за столом буду разливать им эль, потому что настоящие норды бьют друг другу морды, а потом пьют в обнимку.       — Я бы с радостью набил тебе морду, брат, а потом выпил мёда, — усмехнулся я, слегка подтолкнув товарища плечом, на что он ответил тем же, но безуспешно с его комплекцией.       — Сегодня у тебя был шанс, хех. Не умрёшь сегодня, ставлю пять септимов, что разобью тебе рожу.       — Договорились, — Улыбнулся я.       Многие воины так же спокойно общались, словно были на прогулке. Они смеялись, говоря о смерти, планировали что будут делать в Совнгарде если попадут туда сегодня. Многие вспоминали своих жён и мужей: в Скайриме не редкостью было, когда жена живём мечом, а муж плугом. Некоторые шли воевать за Ульфрика вопреки семье и воле своих спутников жизни.       Дорога становилась на подъем всё круче с каждой доброй сотней метров. Ульфрик разбил лагерь в низине, но сама крепость распологалась на плоскогорье, где враги могли с трудом её обнаружить.       Когда мы вышли из леса, все разом замолчали. Был слышен лишь марш толпы по твёрдому снегу, иногда разносившиемя эхом: кашель, чья-то чихота и редкие выкрики. Перед нами открылось поле окружённое горами, обросшими хвойными лесами, и снежными пиками. Каменная крепость, местами белая от снега, стояла совсем одна в этой глуши, осквернённая присутствием имперских шакалов. Лучники уже стояли на стенах, а внутри, как загнанный зверь, сосредоточились остальные силы. Взять данные стены без осадной инженерии было попросту невозможно, и скорее всего от магии они тоже постарались защититься, наложив контрзаклинания на стены, но их ждал неприятный сюрприз. Наша армия остановилась на подходе к стенам, но не доходя до линии огня лучников; наши чародеи приготовились к отражению вражеских заклинаний. Ульфрик в сопровождение отборных воинов, которыми командовал сам Галмор Каменный Кулак, вышел вперёд: смело и гордо шагал, внушая одним своим видом трепет в сердца врагов. Мне казалось, что я слышу, как они колеблются от вида Буревестника и многие знают, что он истинный из истинных нордов и нет магии, которая сможет остановить этого медведя. Он подошёл достаточно близко и позволил имперских лучникам начать залп, о чём предупредил чей-то неразборчивый крик на стенах. Стрелы со свистом взмыли в небо, подобные плечиному рою, напавшему на того, кто решил причинить вред улею. — Щиты! — послышался громкий крик Галмор.       Щитники поспешили спрятать вождя от жалящих стрел, образовав построение «черепахой» из длинных щитов — гордость имперских легионеров. В этом построении отряд с Ульфриком двинулись вперёд и горн оповестил всех нас вновь двигаться вперёд, стандартным маршем.       — Стена щитов! — Бранд отдал команду, которую мы поспешили тотчас выполнить.       Отработанные до автоматизма действия способствовали крайне быстрому и слаженному созданию купола из щитов. Я шёл не в первом ряду, а потому занёс щит над головой, Ральф прижался ближе, чтобы минимизировать шанс оказаться поражённым.       Обзор закрылся и мы все, плотно прижавшись друг к другу, медленно шагали вперёд. Я слышал частое дыхание и ощущал тёплый воздух, выходящий из тёплых тел товарищей, чувствовал запах пота, железа и кожи, слышал, как снег устало скрипит под нашими ногами. Но когда я услышал приказ вдалеке и последовавший свист, словно на нас летела стая взбесившихся соколов, я просто приготовился...       Град железных наконечников с оглушительным боем обрушился на щиты, пробивая дерево насквозь. Смертоносные жала вышли с внутренних сторон некоторых щитов, от других стрелы рекошетили или попадали с диким звоном в железную оковку. Останавливаться было нельзя, а каждая стрела ударившая в мой щит отзывалась вздрагиванием сердца и страхом — страхом пасть раньше времени.       — А-а, вашу мать! — жалобый визг раздался в трёх метрах и я повернул голову в его сторону.       Одна из стрел пролетела в щель между щитами и вонзилась прямо в коленный сустав одного из щитников. Он упал на снег и дико кричал от боли, при мысли о которой по мне пробежали мурашки.       — Вперёд, собаки! Вперёд! — Бранд знал, что в такие моменты нам нужна только команда.       Очередной снаряд выбил ещё одного щитоносца из первого ряда, вонзившись прямо в глаз. По всей видимости он решил попытать удачу и слегка опустил щит, чтобы посмотреть вперёд. Его место сразу занял другой. Непрекращающиеся свист, лязг и бой заложили уши, а бесконечные удары стрел очень отрицательно сказывались на затёкшей руке, которая и без того подстрекала меня своим нытьём. Один из наконечников, наконец, пронзил и мой щит, вынурнув в сантиметрах от моего лица. Вторая стрела разбилась и её обломок упал рядом, и был сразу же раздавлен толпой.       — А-а-а! — послышался новый вопль в нашей группе.       Да. Это то самое чувство. Адреналин закипел во мне и я перестал ощущать неукротимую усталость в руке. Следующий щитник, из впереди идущих, упал от стрелы попавшей прямо в стопу и из его уст послышалось много брани. Чем ближе мы были к стенам, тем более точно летели вражеские снаряды и больше людей оказались ранены или вовсе покинули поле битвы.       — Стоять! — очередной приказ Бранда был выполнен автоматически и без раздумий, как полагается. Я услышал то, что напрягло меня ещё сильнее — тишину. Стрелы больше не тревожили наши щиты. Вскоре на вражеских стенах послышалась суета и крики, а атмосфера вокруг накалилась до безобразия. В следующий миг, подобно горном обвалу, я услышал три громогласных слова, которые пронзили воздух и всё сущее здесь: — Фус Ро Да! — каждое слово было, как удар молнии, как град камней, разбившихся о скалы и земля затряслась под ногами и грохот затмил собой все остальные звуки, все запахи и ощущения, кроме невозможного трепета.       Когда палитра громоподобных звуков угасла, открылись более тихие на фоне предыдущих, крики людей за стенами.       — Убрать щиты, в атаку! — выкрикнул Бранд, ломясь вперёд чрез ещё не среагировавших щитоносцев, — к победе, сынки паршивые! Шевелитесь, отребье!       Я с огромной радостью опустил щит, ощутив, как спазм с моей смывается прохладной волной. Ральф рванул вперёд меня и я побежал за ним, но меня не сразу осенило, что мы бежим к пролому в стене, которого не было до этого, словно сам Шор только что ударил по ней гигантским молотом, и это меня поразило. Вот она сила драконьего голоса — ту'ума, коим владел наш вождь Ульфрик. Никакая магия не может сравниться с могуществом драконов и ни удивительно, что древние норды смогли победить этих существ только их оружием, а не сталью и магией.       Стало слишком жарко, тяжесть в ногах ушла и я словно стал бежать быстрее. С криками, с жаждой крови и смерти, мы неслись вперёд, видя построившихся за стенами легионеров...
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
Реклама: