Когда ты рядом 629

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Сапковский Анджей «Ведьмак», The Witcher, Ведьмак (кроссовер)

Пэйринг и персонажи:
Геральт из Ривии/Лютик, Геральт из Ривии, Лютик
Рейтинг:
R
Размер:
Мини, 4 страницы, 1 часть
Статус:
закончен
Метки: Бродячие певцы Ведьмы / Колдуны Садизм / Мазохизм Соулмейты Соулмейты: Изменение восприятия Частичный ООС

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Геральту было больно всегда. Лютику стало однажды.
>AU, в котором один соулмейт чувствует боль, если он рядом со своей половинкой, а половинка чувствует боль, если соулмейт далеко

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Работа написана по заявке:
20 января 2020, 10:39
Всю жизнь Геральту было больно. Когда-то больше, когда-то меньше, но особой разницы не было. У него ломило спину, ныли мышцы, реже — подводили суставы, но ведьмак всегда мог отличить боль из-за ран и травм от своей суженной. Это было что-то совершенно другое, что не описать словами. Легенды гласили, что люди провинились. Разгневали богов и теперь приходится расплачиваться. Боль — наказание, от которого не сбежать. Один из двух всегда будет страдать. Другие же рассказывали, что боги наоборот подарили никчемным людишкам шанс найти свою половинку. Все потому, что люди угодили высшим сущностям. Боль — блажь, так примите же ее с благодарностью. Геральт не верил ни тем, ни другим. Он в принципе предпочитал не выбирать. Для него боль — неотъемлемая часть жизни, предназначение, которое его полностью устраивало. Он никогда не мечтал о любви и семье, да и к тому же его суженная жила припеваючи. Ну, хотя бы без боли. Поэтому искать ее он совершенно не спешил, но видимо, судьба все же существует. В той таверне его боль была слабой, как никогда. Какой-то бард завывал нелепые песни, но Геральт его не слушал. Правда, потом они почти заговорили. Ведьмак упустил момент, когда певец решил увязаться за ним. — Ты идешь за чертом? — спросил парень, разминая спину, словно она затекла. Он стоял в паре метров от ведьмака, словно все еще побаивался. Геральт почему-то был уверен, что нет. — Я иду с тобой, ладно. Да что ж спина так разболелась? — тише добавил он. Этого приставалу, кажется, звали Лютиком. Ну, он так представился. А может он и не представлялся вовсе, а просто говорил о цветах? Не столь важно. Мужчина был слишком занят седланием Плотвы. Конь смиренно ждал, пока хозяин закончит. — Я иду один, — отрезал ведьмак и увидел, что уздечка висит на крючке возле барда. Он подошел к ней и тут же понял, что у него ничего не болит. Совсем. Лютик же болезненно визгнул, скрючился и чуть не упал на землю. Они посмотрели друг на друга с непониманием. — Ты что, мой… — Вроде как да, — Лютик отшатнулся от него, боль Геральта снова вернулась, но он не обратил на это внимания. — Почему мой суженный оказался накаченным мужиком? — взвыл он. — Почему не прелестной дамой? Не нежной леди? Не хотя бы эльфийкой в конце концов?! — Эльфийка бы тебя за истеричность прирезала, — заметил Геральт и все-таки забрал уздечку. — И что теперь делать? — продолжал задавать вопросы он. — Что хочешь, — ответил он и залез на коня. — Сказал же, что я иду один. Но Лютик увязался за ним. Геральт не мог понять почему, ведь больно теперь именно парню, но от судьбы, наверное, не убежать. Вот бард и решил все за них. Ведьмак не знал, что хуже: чувствовать боль или слушать песни и дурацкие шутки. Он пытался гнать его в шею, уходить, прогонять, но Лютик все равно оставался. Парень сильно мучился и никогда не разрешал к себе прикасаться. Бард как-то признался, что больнее всего не из-за расстояния, а из-за тактильного контакта. Тем не менее, судьба все-таки работала. Или это была не судьба, а что-то другое, но значения это не имело. Они были влюблены. Скорее всего они любили друг друга с самого начала, даже до знакомства. Поэтому первый поцелуй удивлением не был ни для кого. С первым сексом пришлось подождать. Геральт не был готов мучать его так сильно. Бард же молчал насчет этого. До одного дня. Тогда Лютик безвольно лежал на кровати. Мало было его боли, так он в придачу невероятно устал с дороги. Полдня они шли и еще больше возвращались обратно, ведь Плотву Геральту пришлось оставить в городе. В качестве залога, потому что горожане хотели убедиться, что он не удерет, завидев чудище. Он был их последней надеждой, посему отпускать просто так никто не собирался. Геральт хотел уговорить барда остаться вместе с Плотвой, но парень увязался за ним. «А если тебя ранят, потому что тебе было больно? — резонно предположил он. — Кто тебя обратно дотащит?» И они пошли вместе, потому что Геральт с ним поспорить не смог: уж слишком обнадежено выглядел его суженый. Геральт все же не пожалел, что они пошли вместе. Лютик тащил раненого мужчину на себе. И теперь Геральт беспомощно наблюдал за страданиями барда. Они ночевали в маленькой комнатке. Парень распластался на стиранных простынях, а мужчина сидел на полу, подпирая собой стенку. — Эй, ты как? — спросил охотник на нежить, подошел к певцу и сел на край кровати. Юноша вымученно улыбнулся. — Это я тебя должен спросить, — произнес он. — У тебя же в спине побывали когти. Лютик был не прав. Нет, с когтями Геральт, конечно, в очередной раз познакомился, но он к этому привык. — Не переживай за меня, — он лег рядом, опираясь на локоть. Он бы хотел прикоснуться, погладить по волосам, поцеловать, чтобы успокоить, но не решился. — Я слишком твердый. Лютик измученно хохотнул. — Иди сюда и докажи, — парень хитро посмотрел ему в глаза и одной рукой обвил его шею. На секунду скривился и Геральт хотел отстраниться, но бард его не отпустил. — Потому что пока ты, как по мне, просто твердолобый. — Прекрати, — в привычной манере ответил Геральт, но растянул губы в улыбке. Со временем подколы барда он даже научился понимать. Лютик не таил надежды, что у него проснется чувство юмора, но такое тоже считал успехом. — Давай спать, — он хотел встать и уйти, чтобы хоть один из них мог выспаться. Где именно та дистанция, на которой боли не должно было быть в принципе, они пока не знали. Говорили, что она у каждого своя. — Я тебя хочу, Геральт, — внезапно произнес Лютик. — Так что иди сюда, ты мне нужен. — Нет, перестань… — ведьмак не успел договорить. Бард потянулся к нему и поцеловал, нерешительно и слабо, потому что сил ему явно не хватало, но Геральт понял, что он серьезно. — Я аккуратно. — Удиви меня, — в последний раз засмеялся Лютик и повалил его на себя. Мужчина прикасался губами нежно, боясь сделать хуже. Лютик упорно делал вид, что все хорошо, но ведьмак догадывался, что это не так. Вина медленно начинала его грызть, но отказать барду он бы не смог: желание сделать все, о чем он просит, глушило здравый смысл. Лютик точно стонал не от удовольствия, когда Геральт водил большими ладонями по теплым бокам, спине и животу. Каждое касания к коже он ощущал так, словно под пальцами суженного на его теле открывались зияющие раны. Бард сжимал простыни, всхлипывал, но не просил остановиться. Мужчина дал ему возможность хоть отомстить и положил его руки на свои плечи. Парень первым делом прошелся по светлой коже ногтями. Геральт понимал, что это и близко не сравниться с тем, что он чувствует, даже с учетом поднывающей раны на спине, но надеялся, что ему хоть так полегчает. Впервые Лютик целовал его с языком. Раньше они такого никогда не делали из-за боли. Бард с трудом мог соображать: неприятные ощущения постепенно начали смешиваться с блаженством. Каждое прикосновение суженного прошибало насквозь, резонансом проходилось по всему тело и исчезало, сменялось новым. Когда его одежда оказалась на полу, Лютик на секунду очнулся. Он смог трезво посмотреть на Геральта и словно впервые увидел какой он красивый. Его лицо все еще было серьезным, — другим оно вряд ли бывало — от чего певец не смог сдержать улыбки. Белые пряди падали на глаза, пускай ведьмак тщетно пытался их смахнуть и Лютик поднес ладонь к его лицу, чтобы их убрать, погладить по щеке. Геральт, который и сам чересчур увлекся: он закинул ногу парня себе на плечо и увлеченно целовал колено. Лютик всю жизнь считал, что они у него кривые, но мужчина смог его переубедить. Певец, кажется, проникся происходящим и начал получать удовольствие. Дикое и неправильное. Боль начала отзываться под кожей совсем по-другому. Мышцы сжимались настолько, что пару раз его хватала судорога, но на перевес этому его раз за разом накрывало волной возбуждения. — Ты как? — обеспокоенно задал вопрос мужчина. Он уже хотел войти, но переживал, что Лютик может потерять сознание. — Геральт, начинай, — поторопил парень, потому что ждать еще не было сил. Геральт посмотрел ему в лицо и понял, что его суженный скорее испустит дух из-за желания. Геральт, кажется, поторопился. Движение было слишком резким, а Лютик — слишком тугим, но ведьмак и сам уже был на грани. Бард усмехнулся сквозь боль: ведьмак слишком любит, как для того, кто по идее ничего не чувствует. Лютик прогнулся навстречу, хотя боль утихать и не собиралась. Он не мог объяснить такую тягу к мазохизму даже для себя, не то, чтобы кому-то еще. Хотя Геральт не спрашивал. Певец был безумно ему за это благодарен. Отдавшись ощущениям, Лютик легко смог закончить с громким стоном, который наверняка слышали за дверью и стенами, но им было все равно. Чувствуя, как внутри стало тепло, бард не заметил, как ведьмак отстранился. — Все хорошо? — с волнением задал вопрос мужчина. Лютик блаженно потянулся. — Все прекрасно, — протянул он. Боль разливалась по телу, но дарила настолько неземное удовольствие, что Лютик даже немного жалел таких, как Геральт: ему никогда не понять, какого это. — Хочу больше. — Лютик, с тебя уже хватит. — Я хочу еще, — запротестовал он и оседлал чужие бедра. Вдоль позвоночника разлилась приятная истома. Лютик мог сравнить ее разве что со сломанными костями, но остановиться он не мог. Да и не хотел. — Ты мазохист, — закономерно сказал ведьмак. — Здорово, правда? — бард улыбнулся. Геральт поцеловал его в подбородок. Лютику же показалось, что его укусили.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.