Унесённые ветром 2

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Ориджиналы

Пэйринг и персонажи:
Лётчики
Рейтинг:
R
Размер:
Мини, 6 страниц, 1 часть
Статус:
закончен
Метки: Авиация Вне закона Военные Выживание Драма Зрелые персонажи Изоляция Месть Насилие Побег Повествование от первого лица Погони / Преследования Предательство Самосуд Смерть второстепенных персонажей Сокровища Счастливый финал Триллер Убийства Экшн Показать спойлеры

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Груз, который вёз лётчик, оказался совсем не тем, чем он ожидал.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
20 января 2020, 13:19
Я упорно полз наверх, проклиная всё на свете. И себя, и снег, и собачий холод. Дуло так, что глаза было больно открывать. Кажется, колючий снег протыкал меня насквозь. И всё это в кромешной тьме. Я даже приблизительно не знал, где нахожусь. С таким же упорством можно было бы ползти и в обратную сторону, но по этой стороне склона ползти легче. Мой вертолёт хорошо где содрал, где примял снег. Ползти по целине, как по песку на бархан, жизни не хватит. Я много раз хотел сменить работу. И всякий раз не хватало решимости. А потом и привык. Смирился со своей ненавистью. На все мои жалобы на технику и т.п. слышал высокомерное: «Не нравится – увольняйся!». И кто это мне говорит? Какая-то высокомерная шмакодявка, сучка директорская! Весь день не слазит со стула и ищет свои царские корни. Тварь пучеглазая! Мой напарник Петрович давно смирился и на всё забил. Все его жёны больше года (а то и меньше) не выдерживали такой график жизни. Видеть мужа два-три дня в месяц – никакой любви не хватит, а жить с женой на прииске нельзя. Жёны мигом переходят в общее пользование. Раз в полгода на меня грузят три тонны золота – и на большую землю. Сколько раз умолял: «Давайте хотя бы по две тонны!» И слышать не хотели! Затыкали рот стоимостью горючего. Всё остальное «свободное время» развозил макароны, солярку и запчасти по артелям. Забирал золотишко, больных и убогих, что, отработав месяц, не выдерживали и пешком уходили домой. Наш МИ–халыч был очень старой машиной. Свой моторесурс выработал ещё лет тридцать назад. И всеми правдами и неправдами, по знакомству, за «магарыч» ему продлевали «молодость». И мы под стать «старику» не выглядели бравыми лётчиками – в валенках, в ватных штанах, телогрейках и мазуте. Прекрасные лётные куртки на таком холоде были бесполезны. Утром, если судить по часам, нас стали грузить железными ящиками. Маленькие, но по пятьдесят килограммов. Две пломбы. Я было сунулся в бытовку. Начальник охраны: — Куда? — За кипятком. — Я принесу. Заводи. Метель скоро начнётся – совсем не взлетишь. Схватив термос, затрусил в бытовку. Вот тварь суетливая! Ну чё он жопу рвёт? Когда ему надо, без мыла в зад залезет. Четверо по моде небритых охранников («моджахеды») уселись на ящики все в красивых жёлтых тулупах – предмет нашей с Петровичем чёрной зависти. Прогнал электрика – он выкручивал красные лампочки, чтоб не раздражали, и оставлял только зелёные. Обороты мы давно определяли на слух. Выключил рацию – она и в хорошую погоду не работала, а в метель кроме треска и шума ничего не было слышно. Засыпал в термос лошадиную дозу кофе. Напялил мой любимый «малахай» (моя гордость). Быстро взлетел. Гирокомпас и высотометр – всё, что нам нужно было в такую погоду. В зеркало видел, как «моджахеды», насосавшись кофе, завалились спать. Тяжёлая работа – спи да ешь! Петрович налил мне кружку и закрепил на подставке. Сам же завалился спать, что он делал почти всегда. Не хотелось снимать рукавичку. Решил: потом выпью. Так и забыл. Гирокомпас стабильно указывал курс. Скоро должны были показаться огни радиовышек – их километров за пятьдесят видно. Сейчас же было черным черно, как в могиле. Я устал их выглядывать по моей стороне. Протянул руку, потряс напарника: — Петрович, посмотри по своей стороне. Ничего не... Петрович свесился на край кресла. Очень нехорошо свесился. — Эй, мужики, скорее сюда. С Петровичем... Охрана вповалку валялась между ящиками на полу. Господи, что это? Я быстро пристегнул ремни. Я дождусь-таки огней. Садиться нельзя – лес внизу. Машину угроблю – вовек не рассчитаюсь. Что-то чиркнуло по днищу. Не может быть! Высота стабильная – двести метров. Вдруг страшный удар по носу, и мы кубарем покатились куда-то, кроша винтами всё, до чего дотягивались. Я очнулся весь в кусках плекса и какого-то мусора вверх ногами. В голове стоял треск и шум. Мотор наконец-то заглох. Колючий холод ворвался вовнутрь. Еле отстегнулся и возрадовался, что на мне телогрейка, а не шуба – я в ней бы и сдох. Петрович был холодный. Очень холодный и, пожалуй, уже часа четыре. Охрана, заваленная ящиками, была такой же холодной. Свет потух. Я ремонтным фонариком осветил это побоище и замер в изумлении. Некоторые ящики от удара раскрылись, но вместо брусков золота там были обрезки арматуры и уголков. Что это?! Это как?! Нас угробили за золото? Эта сука электрик испортил гирокомпас, и нас занесло чёрт знает куда. В какие-то горы. Нас здесь сроду никто не найдёт. Сволочи! Судорожно открыл ещё пару ящиков – то же самое. Это конец. Это смерть... Живым в этой истории я никому не нужен. Надо спасаться самому, пока не замёрз. Стянул с двоих охранников тулупы, нашёл наш с Петровичем неприкосновенный запас – банок десять тушёнки. Как хорошо, что лежали брюхом кверху – двери не открыть. Зажало, но люк в днище открылся сразу, приглашая на волю. Прости, МИ-халыч. Оставаться здесь нельзя – замёрзну. Надо наверх, к людям. Наверху переоделся и пополз, дрожа всем телом от холода, страха и волнения. Так и не рассвело. Это значит, меня занесло далеко на север – за полярный круг. Здесь зимой около месяца темно. Всё очень плохо – слишком плохо! Я полз, пока не устал. «Ночью», укрытый вторым тулупом, продрожал до «утра». Не замёрз и заснуть не получалось. «Утром» пополз в ту сторону, откуда прилетел. Очень холодно. Даже не пытался разжечь костёр – сильный ветер, промёрзлые кусты. Постепенно навалились отупение и равнодушие. Всё чаще приходила мысль, что зря я трепыхаюсь, только мучаю себя. Уснуть – и все проблемы... Уткнулся лбом в какую-то железяку. Не может быть!.. Сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Посветил фонариком: «СТОЙ! ЗАПРЕТНАЯ ЗОНА». Слава богу! Я бы обрадовался и надписи: «СТОЙ! СТРЕЛЯЮ!». Обполз её и, оставив позади, рванул вперёд – к жизни. Вот и сгнившие столбы, остатки ржавой колючки – я на верном пути! Вперёд! Вот что-то очень чёрное. Дом или казарма – не имеет значения. Ни одного огонька. Давно заброшенная воинская часть. Сколько их поисчезало в девяностые! Это такая же. Главное – есть дверь. Вырвал её с петлями, ввалился внутрь. Холодный нежилой воздух. Ну и чёрт с ним! Главное – ветра нет. Вышиб какую-то дверь. Стулья – топливо. Я спасён! Наломал гнилых стульев, какие-то папки. Разжёг костёр. Резко навалилась усталость. Вот тут я испугался заснуть навсегда. Разогрел пару банок и с жадностью, помогая себе где пальцами, где ножом, съел. Сил сразу прибавилось. Мозги заработали в другом направлении: надо выжить. Здесь долго не протяну – от силы неделю. До ближайшего посёлка без еды около года – сразу отпадает. Чёртова темнота! Надо сходить на разведку. Куда меня чёрт забросил? Дом щитовой – на топку всё сойдёт. Нашёл кухню: сгнившие макароны, бочку чёрного комбижира, окаменевшую соль и сахар, вздувшиеся банки с чем-то – всё опасное и несъедобное. Судя по размерам, на этой точке обитало не более десяти человек. Служба скучная и голодная, вот и разбежались. Вышел во «двор». Что за хрень? Машина! Огромная, с огромной антенной. По виду – шедевр советской армии. Вся вросла в снег и в землю. Еле открыл скрипящую дверь. Внутри просторно и вроде не разграблено. Открыл капот: вроде всё на месте. Может, рискнуть завести? Прокрутил маховик пускателя. Открыл краник бензина. Запах резко ударил в нос. Намотал верёвку, дёрнул – ничего. С третьей, кашлянув пару раз, завёлся. Господи, не верю своим ушам! Слава советской технике! Дав поработать пускачу, опустил рычаг сцепления. Где-то с пятого раза дизель завёлся, будто и не было этих тридцати лет отдыха. Дополз до бензобака, открыл крышку, посветил. Блеснула солярка – полный. Это прекрасно! Только ехать нельзя. Все десять колёс спущены и, вероятно, мертвы. Проверил воду. По запаху – незамерзайка. Господи, за что мне это счастье? Я неделю могу здесь блаженствовать, пока есть солярка. Залез внутрь – много непонятных приборов. Но рацию я нашёл сразу. Молясь, включил. Зелёный огонёк такой родной! Настроил на нашу частоту. — Борт 19-20 вызывает прииск «Северный». И почти сразу же удивлённый голос нашей диспетчерши: — Кто вы? Тварь! Уже похоронила меня. — Совершил аварийную посадку. Груз не пострадал. Все пломбы целые. Есть раненые. Можем продержаться ещё сутки. Документы все у меня. Замерзаем в каком-то домике. Голос начальника охраны: — Держитесь, вылетаем. Я выключил рацию и включил музыку. Господи, это рай! Я блаженствовал дней пять. Конечно же, эта гнида не будет торопиться. Подождёт, пока околеем. Вот уже и солярка кончается. Мотор закашлял, но тут же его поддержал вертолётный гул. Успели моджахеды. Вертолёт сильным прожектором осветил постройку, пошёл на посадку. Ну что ж, я готов. Открыв капот, молотком разбил свечу напускателя и на всякий случай расколотил и рацию. Мне она больше не понадобится, а им оставлять жалко. Снежная пыль вконец всё затемнила. Потихоньку двигатель остановился. Из машины не спеша вылезло человек пять – вся кодла. Фонарями осветили личное присутствие начальника охраны. Закурили. Послышался смех. Побрели в казарму не спеша, лениво и вразвалочку. Сволочи! Не спешите, «родные». У вас ещё будет уйма времени, чтобы насладиться последними днями вашей жизни. Ещё надоест. Не таясь, побежал к вертолёту. Один хрен темно. Эти дураки сами себя ослепили фонарями. Открыл дверь – тепло, музыка, накрытый стол: хлеб, консервы, водка, кофе. Спасибо, я учёный. А вот и любимый винчестер начальника охраны – на охоту собрался гад. Взял, пошёл к пилотам. Сволочи! У обоих ноги на пульте. Мы с МИ-халычем не позволяли такого панибратства. Позы ленивые, будто на пляже отдыхают. Под музыку шарахнул одного прикладом – сразу осел. Второй открыл в удивлении рот: — Э!.. — Жить хочешь, гад? Молча кивнул. — Тащи этого наружу. Быстро! – истерично заорал я. Пилот вздрогнул. Вытащил напарника из кресла и поволок к двери. — Быстро! – орал я, нагоняя на него страху. Выкинул их на мороз. Запер дверь. Всё. Это моя территория! Не спеша, по-хозяйски уселся в кресло. Запустил горячий двигатель и через минуту взлетел. Боже, как я хотел посмотреть на их рожи. Куда лететь? Домой? Меня караулят сто статей сразу. Не дадут выйти из ,машины. Пристрелят, как собаку. Домой нельзя. Пошли они к чёрту! Только на юг. Только в тепло. Подальше от всех к тёплому – нет! – горячему морю. Мотор радостно урчал, пожирая километры. Душу грели два запасных топливных бака. Значит, для меня, живого, топлива жалко, а чтобы убить, и трёх заправок не пожалели. А если на кону три тонны золота, и мать родную не пожалеют! Уроды. Всё! Я свободен!.. «Свободен», – радостно ревел мотор.

* * *

Сообщение в новостях: «Пропал вертолёт на севере России с туристами. Судьба людей неизвестна. Поиски ничего не дали. Ожидается снегопад и похолодание. Вероятно, будет побит очередной температурный рекорд. На побережье Чёрного моря +25, цветут пальмы. Редкие отдыхающие плещутся в тёплом море и балдеют».