История о новой истории

      Лицо Инка в секунду стало ещё больше недопонимающим. Левый зрачок сменился на оранжевый вопросительный знак, а сама глазница немного дёрнулась.       — Ты издеваешься? — чуть злостно спросил художник, немного наклоняя голову в право. — Я тебе, что, маленький ребёнок?       — Ну… — изображая раздумье протянул Глюк. — Учитывая твой низкий, словно у двенадцатилетней девчонки, рост — да. — и щёлкнул пальцами.       — Эррор, ты мудак. — буркнул хранитель, по-детски обиженно складывая руки на груди.       — Да-да, уже не раз слышал, коротышка. — и Глитч усмехнулся.       Инк хотел ещё что-либо возразить, но Эррор, издав финальный смешок и выдохнув, встал с дивана и направился на кухню.       — Пойду, гляну, может у тебя хотя бы еда осталась. — бросил на последок он и удалился.       Вот сейчас Инк и решил всё обдумать как следует.       Изначально Эррор желал уничтожить все до одной вселенные (кроме оригинала, конечно же), а потом уже и самому уйти на вечный отдых. Да, у него это получилось, с помощью временной блокировки Дудл Сферы. Чёртов хакер. По-быстренькому разрушил все до единой Альтернативы, а потом уже «подозвал» врага, мол, «на, полюбуйся, идиот, что же я сделать смог.» А вот что же его сподвигло на второй шанс? Да и как такому монстру, как Эррор, вообще его дали? Он же и убивал и мучал и разрушал, чего он только не делал.       Тем не менее, размышления не совсем о том. Почему и зачем он его попросил? Он же успешно выполнил свою цель, убив всех и вся, не оставив ничего, кроме оригинальной Ау. Почему он просто не смирился с этим? Он прекрасно это умеет, да и к тому же…       — М-да уж, я только печенье нашёл. — на выдохе проговорил Глитч, возвращаясь обратно в гостиную.       — Так это же хорошо, разве нет? — выходя из своих раздумий спросил Инк, поднимая взгляд на Эррора.       — Терпеть его не могу. — словно обижаясь на само печенье и вообще его существование отрезал Глитч.       — Оу… — задумчиво буркнул художник, чуть смявшись. — Может ты всё же не все заметил? Сам говорил, минус восемь… там же должно было что-то ещё остаться. — уверенно сказал хранитель и уже было начал вставать с дивана, опираясь на ладони.       — Куда! — воскликнул Эррор, быстро подскакивая.       Уж не думал Инк, что ходить он временно не сможет. Как только он встал, ноги предательски подкосились, съезжаясь вместе. Он только взвизгнуть успел, как… был пойман Глюком.       Тот только за руки успел со спины схватить, еле удерживая. А затем уже, наклонившись и продвинувшись чуть вперёд, аккуратно перекинул руку художника через свою шею, одновременно легко придерживая его за талию.       — Гличи, руки! — как-то странно указав на это сказал Инк.       — Не, если хочешь — можешь пиздануться на пол, а я просто постою в стороне и поржу над этим жалким зрелищем. — чуть грубо ответил тот. — Меня, в принципе, любой вариант устраивает.       — Лучше уж держи… — тихо и словно испуганно полупрошептал художник.       Эррор попытался осторожно развернуться, но держал он хранителя не особо крепко, поэтому получалось не очень-то и удачно. Поэтому он прижал его к себе сильнее, держа уже более крепче. Со стороны Инка послышался сдавленный и возмущённый вскрик, который явно был крикнут сквозь закрытый рот.       Уже легко усадив художника обратно, тот и сам плюхнулся на диван, ставя руки предплечьями себе на колени.       — Тебе жить уже надоело, или чё? — чуть грубо, но явно что взволнованно, спросил Глитч. — Я не для этого второй шанс просил, знаешь ли.       Инк устремил свой взгляд вниз, складывая свои руки в эдакий «замок», при этом ещё немного поджав плечи. Этим он хотел изобразить виновность, но больше вышло некое замешательство, словно он сидел весь на иголках, боясь спросить.       А именно боялся он спросить «а зачем же тогда?». Этот вопрос крутился в его голове ещё с самого его пробуждения, если вообще не воскрешения. Зачем? Чтобы насладиться смертью своего врага перед своим самоубийством? Чтобы поиздеваться? Зачем же, чёрт тебя подери? А ответ всё никак не следовал.       — …Дурень, блять. — с усмешкой буркнул тот, касаясь своей ладонью до щеки художника, а затем своеобразно «оперевшись» на неё, вновь встал. — Может ты и прав. Проверю по второму кругу.       — А я? — подняв свой виноватый взгляд, чуть ли не строя глазки Эррору, спросил хранитель.       — А ты сиди здесь, беспомощный. — сказал он, снова уходя.       Былые рассуждения вернулись в голову, накручивая себя всё новыми и новыми волнами, делая прежние догадки более страшными и совершенно, аж до тошноты, не желанными.       А если Эррор убьёт его? Маловероятно, конечно, но тем не менее. Кто его знает, он же тот ещё любитель всех обманывать да подставлять. Сначала будет вести себя как никогда по-доброму. Будет поддерживать, по каждой его левой просьбе будет выполнять, всё в таком духе. А потом, когда у художника отпадёт дурное (в смысле, в том аспекте, что они всё ещё враги) восприятие к Глюку, то тогда он и прикончит его, при первой же возможности. Безжалостно, наплевав на этот второй шанс. Воткнув глючную кость в его череп, затем начиная медленно вытаскивать, оставляя следы чернильной крови на самом, своего вида, оружии. Обвив нитями его тело, а затем раздробив каждую кость Инка саморучно, ни капельки не пожалев.       Теперь такое рассуждение переставило эту теорию на два шага выше. На два из трёх шагов.       Но, как бы печально не становилось, есть и светлые стороны всего происходящего. Глитч так же мог оставить его в живых, оставаясь с художником друзьями. Потом Мультивёрс потихоньку восстановится, а так уже и посмотрим. Он может и перейти на сторону Звёздных, (на что можно было искренне надеяться, конечно, но не факт) или хотя бы перестал помогать «Плохим Парням» время от времени.       И плюсом Инку идёт то, что Мультивселенная пока что только восстанавливается, освобождая его от работы и нагрузки. Ведь хранитель всё ещё чувствовал себя паршиво. Тело дрожало, ноги подкашивались, была довольно странная слабость и тошнота. Да и сам он еле как сдерживал свои рвотные позывы, напрочь их игнорируя.       Вновь послышались негромкие шаги в его сторону.       — Не-а. — одним лишь озвучил свои напрасные поиски Эррор. — Там всё ещё нихера нет.       — Ну-… — сказал художник, после запинаясь, явно начиная о чём-то думать, в это время ещё и застывая в одной позе, не двигаясь. Или же совершенно наоборот — пытался вспомнить, о чём они вообще сейчас вели диалог. — Так, погоди. — и его в тот момент чуть поднятая рука опустилась вниз, легко падая ладонью на диван, издавая приглушённый шлепок.       — По-о-онял. — протянул Глитч, разворачиваясь назад. — Сейчас буду.       Он быстро заскочил на кухню. По-быстрому протянулся к полке с тем самым, будь оно проклято, печеньем. Лёгким движением схватил его, попутно уже обратно закрывая маленького размера дверцу. Сделав один большой шаг в сторону двери, а после уже пройдя ещё шага, может, три, Эррор вновь оказался в комнате.       Инк всё сидел на диване, не изменяя своей позы. Сидел он, подперев свой подбородок коленками, тем самым заставляя его щёки, если можно так выразиться, надуться, словно у маленькой обиженной девочки. Правая рука лежала рядом, а левой он обнимал себя самого за ноги, при этой ещё немного трясась.       — Если хочешь — ешь. — и протянул руку с печеньем.       Но художник всё так же сидел, никак не реагируя на протянутую руку Глюка, в которой он неаккуратно держал открытую упаковку клубничного печенья. Небольшим броском вверх, он перекинул упаковку в другую руку, попутно убирая её за спину.       Он щёлкнул несколько раз пальцами перед лицом хранителя, тем самым пытаясь вытащить его из, если можно так выразиться, словно вегетативного состояния.       — Приём, Инк. — уже более настойчивей, при этом всё ещё щёлкая перед его лицом, сказал Эррор. — ты здесь?       Левая глазница художника резко дёрнулась, а зрачки вновь пропали, оставляя после себя только пустое, чёрное пространство, в котором ничего нельзя было разглядеть. В душе Глитча опять заиграло какое-то беспокойство, которое словно старая, ржавая игла, протыкала её.       В один момент, Инк чуть приоткрыл рот, при этом быстро поднимая свою руку к лицу, словно хотя чихнуть. Ещё одно такое движение и хранитель вправду чихает, прикрывая ладонью рот, сжимаясь в плечах и немного опуская голову вниз, всё ещё держа руку у рта. Мгновенно зрачки вновь появились в глазницах Инка, вот только тот их быстро закрыл.       — Тьфу ты блять. — раздражённо буркнул Эррор и помотал головой из стороны в сторону. — Напугал, идиот.       Художник с секунду посидел ещё в таком положении, а затем убрал руку от своего лица. Сначала он, словно чего-то опасаясь, открыл глаза, переводя взгляд на ладонь. Аккуратно стал убирать её, попутно смотря на неё.       Он резко дёрнулся, уже полностью убирая руку ото рта, а выражение его лица стало сильно испуганным. Из его носа протянулась капля чёрной массы, похожую на чернила. Инк указательным пальцем попытался стереть её, но они продолжали течь, уже начиная капать на диван, впитываясь в него.       — Э-Эррор…? — дрожащим и испуганным голосом выбил из небольшого шока его хранитель.       — Так, давай только без паники. — и Глюк кинул печенье на столик, стоящий рядом с диваном. — Сука, чё делать…?       — Хоть что-нибудь! — всё так же попросил Инк. — Но останови это! Мне чертовски страшно!       Чуть растерявшись, он сел рядом с художником, кладя левую руку ему на плечо, а правой касаясь его щеки.       Эррор глубоко вздохнул и протяжно выдохнул, закрывая глаза, сосредотачиваясь. Он начал нежно поглаживать его щёку, успокаивая. Его левая глазница замигала еле заметным голубым цветом.       Через какое-то время чернила из носа Инка остановились. Последняя маленькая капля упала на диван. Глитч большим пальцем вытер те чернила, что остались на лице хранителя, попутно убирая руку.       — Полегчало? — чуть отстранившись, спросил Эррор, заглядывая в глаза Инка.       — П-подожди, ты… — запнулся он, после вздрагивая. — Ты использовал магию…?       А в ответ художник получил незамедлительный кивок.       — Другого выхода из ситуации не было. — оправдался Глюк, пожимая плечами.