Smoke

Друзья. Это слово засело в моей головной черепушке наглухо и не хочет выходить. Оно больно давит на мозг, заставляя каждый нерв содрогаться, пропуская больной удар по сердцу. Оно проходит по моим венам, является главной причиной моих кошмаров. Друзья. Это единственное чем я могу скрыть моё странное отношение и поведение к тебе. Оно моё спасение, но оно моя погибель. В который раз это происходит, я уже потерял смысл. Твоя дружба слишком болезненная, слишком жестокая, слишком прекрасна для меня. Твои действия в мою сторону: объятия при встрече и расставании, рукопожатия, нелепые касания плеч или соприкасания кончиков пальцев по чистой случайности. Твои намёки в виде шуток, комплиментов, постановы и каждый раз я почти ведусь. Ты вновь глядишь на яркий и разноцветный закат уходящего неба, пока из шкоды позади нас играет  басованый зарубежный рэп, как тот, который ты смотрел на видео. Облака расплылись в непонятных розово-фиолетовых пятнах, желая распластаться на весь небосвод. Последние лучи солнца еле касались уходящей земли и тонких краёв горизонта, запуская лучик прямо в объектив камеры телефона Максима, который сейчас фотографирует сие волшебство на высокой горе где-то поодаль от Питера. Мы давно хотели выбраться на природу, а здесь было до безумия красиво, Макс знал это местечко вдоль и поперёк, он его любил. — Я здесь ни разу не был. — разглядывая далёкий город и множество сереньких домов родного Санкт-Петербурга с быстрыми дорогами, сказал я. — Где? — не осознавая вопроса, просматривая получившиеся фотографии, спросил парень. — Здесь. — спокойно ответил я, продолжая просматривать вдаль сквозь тонкие линзы очков. — Да? А жаль. Здесь очень красиво. — отложил Петров телефон и подошёл к своему другу, подсев рядом. «Не красивее тебя» пронеслось в голове, но так и осталось там. Забавно, сейчас ты выглядишь слишком красиво, даже для такого чудесного заката, как сейчас, он — ничто, по сравнению с тобой. Я не романтик, просто говорю, что думаю, ведь так проще. Твои серые глаза отражают твоё спокойное состояние, твоё маленькое восхищение и лёгкую улыбку. Я так рад, что ты снял эту чёртову маску, я ненавижу её, но безумно рад, что лишь я из немногих, кто тебя знает, может видеть без неё. Это заставляет меня улыбаться и чувствовать себя особенным, счастливым. Сегодня был очень тяжёлый день: с самого утра ты не дал мне поспать подольше, а разбудил громким звонком по телефону. После, на протяжении всего дня мы записали множество роликов, в которых привычно шутили, как и изо дня в день. Я и подумать не мог, что вечером ты позовешь меня куда-то, а главное это было так странно. Олег хотел заснять со мной видео, но я даже не успел что-то ответить, ведь ты резко отрезал словами «Нет, он уже занят», а Олежа так неожиданно заткнулся, что мне стало не по себе. Ты приехал за мной и сказал лишь тепло одеться, а я в раздумьях застегивал тонкую ветровку. Хоть на улице и лето, но уже почти ночь, а мы в Питере, в городе без солнца, однако же, когда я смотрю на тебя, то думаю об обратном. Странно сравнивать тебя с солнцем, но для меня ты ничто иное. Такое же горячее, даже обжигающее, приятное, дающее причину жить, но чертовски далекое. Я осматриваю уже посиневшее тёмное небо и вижу первые звезды, как вдруг одна, с резким движением, упала куда-то вдаль и растворилась в пространстве. Ну, а я, как глупый ребёнок, в душе загадал желание, но такое невинное и чистое, такое быстрое и смелое. «Обними меня» прошептал я без звука лишь губами, и ты, надеюсь, не услышал. Я уныло усмехнулся, глядя вдаль. — Где бы ты хотел оказаться прямо сейчас? — вдруг прогремел, как гром среди ясного неба, твой тихий вопрос немного хриплым голосом. — Где угодно лишь бы с тобой. — вырвалось у меня. Черт, что я говорю, кажется, я слишком устал. — То есть, ну… Главное, чтобы не один, да… — молчи, Андрей, что ты несёшь. После секундного удивления ты рассмеялся, а я лишь сильнее неприятно вжался в тонкую ткань ветровки. Здесь и правда слишком холодно: по спине бегут мурашки, а зубы начинают подрагивать. Только лицо вспыхивает, заставляя щеки гореть яркими угольками, как я рад, что темно, и ты этого не видишь. — Влюбился что-ли? — саркастично спрашиваешь, выжидающе улыбаясь, а я не знаю куда себя деть. Я очень надеюсь, что ты не видишь моего лица, моих быстро бегающих глаз и трясущихся рук, которые я спрятал в карманы. — Ты чего, я же пошутил. — а после ты вновь облокачиваешься на спинку скамьи. Забавно. Что для тебя шутка, то для меня — повод истерить. На тебе тёплая кофта и поверх ещё тёмная куртка, не удивлён, что ты не мерзнешь и твои слова не путаются от холодного ветра, гуляющего по высотам чертовой горы. Ты выглядишь таким спокойным и счастливым, я тоже счастлив в какой-то степени. Иногда мне кажется, что я даже твоей дружбы не достоин, не то, что любви. А все равно надеюсь, надеюсь на маленькое счастья для нас двоих и судорожно выдыхаю. Мои пальцы замёрзли, а изо рта выплыл клубок пара. Холодно, но так хочется коснуться твоих горячих рук, растопить в себе этот лёд, отдать взамен свою любовь, что греет не тело, а душу. Я закрываю глаза, морозно, кажется вот вот и даже моё вечно горящее сердце остановится, пора бы признаться самому себе, что так не может продолжаться. Время прекращать верить в твои невинные иллюзии, строить из них множество теорий, путаться, выпутывать информацию. Это глупо. Да, точно, я перестану верить твоим играм и… На мои плечи накидывается что-то донельзя тёплое и большое, что заставляет пропускать сердце частые ритмы. Похлопывание по ладоням и жаркость твоих рук. Я же только что… Почти пообещал… Что же ты творишь? — Ты замёрз? Я же сказал тебе одеться потеплее, идиот. — он вернулся на свое место, рядом со мною, только вот он был уже в одной кофте, но его кажется все устраивало. — Забери это, мне не нужны твои под— — Завались. Перед кем ты выебываешься, я же вижу, что тебе холодно. — огрызнулся Максим, а после довольно улыбнулся, услышав в ответ моё ворчание. Стало в разы теплее и возможно в этом даже нет заслуги тепленькой, пропитанной терпким одеколоном пуховой курточки. Она пахнет тобой… Черт возьми, кажется, я сейчас задохнусь и утону в наслаждении, я все ещё судорожно вздыхаю, а ты кажется подумал, что я мерзну, ох, черт, прямо сейчас я готов послать все наши долгие годы дружбы к чертям. Заломать тебя, кинуть на пропитанную тонкой росой траву и чувствовать, касаться, слышать, мне буквально сносит крышу от моих картинок в голове, а где-то в области паха приятно покалывает. Надеюсь, я не похож на маньяка, ведь слышать в голове твои хрипловатые стоны, тяжёлые вздохи и буквально возбуждаться от запаха… Да я поехавший. — Андрей, Андрееей, — пролепетал милый друг под ухом, заставляя обратить на себя свое внимание. — Я покурю пойду. Если станет слишком холодно, то сядь в машину. — Я хочу с тобой. — успел я лишь в прострации ответить, коснувшись рукава, как казалось тёплой худи, но блять, ты весь замёрз. — Ты… — повысил я голос, перебегая взглядом то на ладони, то на твоё чересчур привлекательное лицо в свете бледной луны: на пересохшие от вечного ветра губы, на уставшие серые глаза, на раскрасневшиеся от мороза щеки. Хочется увлажнить, успокоить, согреть, но все, что я делаю так это тащу за рукав в машину, а после выхватываю ключи и закрываю изнутри, а музыка все так же играет, но уже громче, немного давя на уши, приятное давление. — Кури здесь. Ты никуда не уйдёшь. — что у меня блять заклинило. Зачем я вообще это делаю, я что, тебе мамочка? Ну вот, ты смотришь на меня неясным взглядом, щас точно пошлёшь. Я стараюсь смотреть прямо в глаза, но выходит не очень, однако ты киваешь и достаёшь сигарету, ну да я же говорил… Погоди что. Моё лицо заполонил шок, ты же знаешь, что я ненавижу курящих людей и тебя в том числе (нет). Пачка темно-розовых оттенков с огромной картинкой и частой надписью «Курение Убивает», жаль, что на человеке такого же не напишут. Достаёшь одну и так ловко и быстро, вертишь её в длинных пальцах и нагло посматриваешь на меня, ждёшь, когда я тебя остановлю, но сейчас мне не хочется прекращать. Передаешь мне зажигалку и зажимаешь меж зубов тоненькую сигаретку, наполненную ярой дрянью, лишь взглядом говоря о том, чтобы я сам зажёг, подписал это. Твоё самодовольное выражение лица начинает бесить, я резко, но крайне осторожно наклоняюсь к тебе и поджигаю, как вдруг вижу алые угольки в пепле, а потому отдаляюсь. Ты делаешь глубокую затяжку и выдыхаешь вверх перед собой. Дым врезается в высокую крышу шкоды, а после распластается по всему салону. Тёмный терпкий аромат спелой вишни, яркой насыщенной черешни, опьяняющий лучше любого алкоголя. Вдыхаю и еле сдерживаюсь, чтобы не закашлять, я не переношу никотина, а ты улыбаешься. Черт, мне кажется или все вокруг в клубах дыма, почему становится так вкусно и сладко? — Андреееей… — ты тихо подзываешь, и я интуитивно наклоняюсь к тебе поближе. Слегка замявшись ты вновь глубоко затягиваешься, это происходит кажется так невольно, что мне тоже хочется попробовать с твоих губ… Ощутить этот насыщенный вкус вишни, её приторный аромат и до нельзя сладкое послевкусие, облизать, прочувствовать все. Твои уста обветренные, сухие, хочется их смочить, перемять, заставить опухать и алеть сильнее. Максим, мне сносит крышу. Резко выдыхаешь мне в лицо клубок дыма, отчего перед глазами пелена и я теряюсь, что делать. Ты снова улыбаешься, а я сейчас не сдержусь. Слишком сладко. Слишком пошло. Слишком, Максим, слишком. Я никогда и подумать не мог, что что-то настолько отвратительное смогло стать настолько притягательным. Запретный плод всегда сладок, не так ли? Я сейчас прямо как Ева тянусь к своему «яблоку», только вот я атеист, и кара бога меня не волнует. Не вини меня после. Хватаю тебя за голову и заставляю нас столкнуться лбами, пытаясь в этом моменте собрать остатки разрушенного разума. А ты все также дерзко улыбаешься, держа в плену своих дёсен бедную сижку яркого вкуса, издеваешься. Твои глаза покрылись пеленой, в них нет ясности ни мышления, ни действия. Выдергиваю двумя пальцами, сохраняя меж указательным и средним, откладывая куда-то в сторону, а сам чуть ли не трясусь. Вроде я смел, но мне так страшно, а ещё никотин закрыл навесой все нормальные мысли. Мне все больше кажется, что это был далеко не обычный косяк. Я тушу его в специальном отверстии машины для этого, но случайно касаюсь своей же кожи, а потому шиплю. Хочется спать. Хочется поцеловать тебя, я кажется никогда ещё не был так близок, нас разделяют несколько сантиметров. Правильно ли то, что я сейчас делаю? Но ты ведь не отторгаешь меня, не просишь уйти, забыть, прекратить, и я не понимаю, что мне нужно делать. — Что я должен сделать? — закрывая глаза, произношу я. Это лучше чем сидеть в неведении. — А что ты хочешь? — «тебя» проносится на глухих губах. — Ты волен делать, что пожелаешь. — и самодовольная ухмылка. Мои губы резко вцепились в чужие, пока в голове бешено пульсировало. Я почувствовал на губах сладкий привкус вперемешку с отвратительным запахом, как бы обманчивы не были сигареты, запах табака перебить невозможно. Моё тело все понимало, осознавало и ликовало, в тот момент, как голова была забита одними лишь вопросами. Я… У меня не было слов. Твои губы были чертовски мягкими, как зефир, сладкими и алыми словно сок вишни. Я касался руками твоего лица, поглаживал густые тёмные волосы, немного сжимал, приближая к себе. Наши языки так свободно скользили, соприкасались, почему-то я не чувствовал возбуждения, а лишь счастье, радость за произошедшее, облегчение. Когда твоя ладонь прошлась по моей щеке с нежными поглаживаниями, по спине пробежала приятная волна мурашек, а я, не сдержавшись, улыбнулся в поцелуй, желая просто чувствовать тебя, прекратил, вновь соприкоснувшись лбами. — Вот так просто? — не веря произнёс я, пытаясь сдержать наплыв чувств. — А зачем усложнять? — Максим явно устал, ведь он не отличался спокойным неязвительным поведением, а его голос просел ещё ниже, даже привычных шуточек и колкостей не было. — Я очень устал и что-то придумывать не хочу, я хочу домой спать. И ты поедешь со мной. — Ладно. — ужасно клонило в сон, ведь мы не могли выспаться уже который день из-за каждодневной работы. Ты вновь резко повернул ключ, а я, развернулся в сторону окна, попутно пристегиваясь и выполняя привычные действия. Кажется ничего и не изменилось, даже сердце не бьётся так быстро. Сейчас мы просто так поедем по домам, а завтра будем жить словно этого всего и не было? Ты ведь не такой, да? — Максим, я — резко поворачиваясь к нему лицом, я уже намеревался признаться, но мои губы накрыла твоя ладонь, а указательным пальцем другой руки ты показал, что надо быть тише или вовсе молчать. — Чшш, не надо. Просто ничего не говори, хорошо? Я не хочу никаких отношений или проблем. Это просто поцелуй, расслабься. Кажется во мне резко что-то хрустнуло, сломалось и посыпалось болезненным прахом на израненную душу. Я снова поверил, повёлся на твою сладкую ложь, но в этот раз ты зашёл слишком далеко. Странное чувство, я вот-вот разревусь и закачу истерику, пока ты спокойно рулишь свою ебаную шкоду. Иногда мне кажется, что её ты любишь больше чем меня. Я чувствую как рассыпаюсь изнутри, как остатки моей души с истошным криком исчезают эхом в черепной коробке так и не выйдя наружу. Я не плакал с класса 4, когда наебнулся с крыши, но даже тогда боль была не настолько сильной. — Останови машину. — говорю убитым голосом, желая поскорее выйти из этого проклятого автомобиля. — Но на улице же ночь, а до твоего дома далеко, так что ты— — МАКСИМ, останови машину! — чуть не срываюсь я, чувствуя как по левой щеке стекает быстрая слеза, а в глазах становится мутно. — Тише, тише, что случилось? — останавливаясь возле ближайшей остановки, спросил ты. Как можно быть таким мудаком, Макс? И я в тебя ещё влюблен? Смешно… — Я… — глубоко вздохнув я смог выдать нормальное предложение, но не думаю, что меня бы хватило на большее. — я хочу подышать воздухом.— я удивлён, что ты воспринял это серьёзно и остановился, не произнося больше ни слова. Отстегнув ремень, я быстро вышел, громко хлопнув дверью. И встав спиной к шкоде поднял лицо к небу, стараясь таким образом остановить горячие слезы, стекающие по моим бледным щекам. Отвратительное чувство, знаешь ли. Каждый сантиметр кожи, которого ты касался ранее, сейчас до безумия жгет, хочется смыть это, очистить себя. Холодает. Завывает быстрый ветер, проникая под тонкую ткань одежды и из раза в раз заставляет мурашки бежать марафон. Я растерян, я не знаю, что делать, но я не сяду к нему в машину. Если я пробуду рядом с ним ещё хоть немного, то точно не сдержусь. Впервые мне захотелось закурить или даже выпить, как показывают это в фильмах, говорят, это помогает забыться. Но не могу, ведь ты все ещё стоишь позади меня, ожидая и закуривая очередную вишневую сигарету. Вытирая наступившие слезы, я смахиваю все рукавом темненькой ветровки, а после, накинув капюшон, поворачиваюсь к тебе. Здесь достаточно темно, чтобы ты не увидел моего лица. Глубокий вдох. — М-Макс, можешь ехать без меня, я пройдусь до дома. — блять голос задрожал именно на твоём имени, мне так страшно и волнительно. Я не хочу признаваться, но и не хочу оставлять тебя в неведении, хочется побыть эгоистом. Почему ты бросил сигарету, затоптав её? Почему ты молча движешься ко мне, но так медленно? Специально тянешь? Зачем ты подошёл так близко, да ещё и глядишь прямо в душу? Я кажется сейчас начну верить в бога, ведь молю всех вышних, чтобы он отстал от меня, мне и так тошно. Твой взгляд все ещё такой же нечитаемый, а большой палец смахивает предательски скатившуюся слезу. Ха-ха, кажется это конец. — Не прикасайся ко мне. — брезгливо отвечаю я, понизив голову, отдергивая твою руку. Пожалуйста уйди, пока я не наговорил чего похуже. — Прости. Твой голос такой сухой и болезненный, безэмоциональный и холодный, что мне хочется рассмеяться тебе в лицо. Зачем ты сейчас это говоришь? Я тебя больше жалеть не буду. — Кажется, я дал тебе намёки на то, что между нами может что-то быть, но нет, мне жаль. Я делаю это не потому что не хочу, а потому что так будет лучше для нас. Да и для тебя это будет луч— я не вытерпел. С резким скрипом в воздухе я дал нехилую такую пощёчину. — Ты блять надо мной издеваешься?! — я точно в тот момент перестал себя контролировать. — Каких нахуй нас? — я взял его за воротник кофты, притягивая к себе и смотрел глаза в глаза. — Лучше для меня? Может я сам решу, что для меня лучше, Максим? — казалось в тот момент весь остальной мир просто испарился. Мне не было дела ни до ленивых прохожих, ни до проезжающих мимо различных машин. Я кричал, ругал, истерил на всю улицу, а ещё очень много плакал. В мире не нашлось бы человека, который бы разделил со мною мою печаль и гнев. Макс столько раз пытался обнять меня или просто коснуться, но я из раза в раз отказывался, словно ошпаренный. Мне было противно и обидно, что со мной просто играют, как с какой-нибудь дешевенькой игрушкой, которую купили ещё в далёком детстве, а не бросают лишь потому что многие воспоминания связывают с прошлым. Я бил кулаками по его груди, но не так сильно, а просто показать то, что я чувствую. Зачастую моё дыхание сбивалось из-за новых слез, но я захлебываясь, продолжал, пока наконец не выдохся. Больше мне тогда не хотелось ничего. Ни ехать домой, ни напиться, ни даже жить, потому что твоё лицо так и не пропустило ни одну эмоцию кроме небольшого удивления и раздражения. — А теперь… Хааах. Уходи… — говорил я с в край сбившимся дыханием, указывая на белехонькую машину позади него. И знаете, он ушёл. Просто, молча повернулся ко мне спиной и ушёл, сев в шкоду. И все, что я смог сделать в тот момент, так это осесть на землю и тихо засмеяться от глупости ситуации.

***

— Ты преувеличиваешь. — с ухмылкой на лице произнёс Максим, потрепывая Андрея по пушистым коротким волосам. — Вообще-то все было именно так. Ты был полным мудаком. — произнёс Энди с некоторой обидой на парня, однако же просто таял под прикосновениями того. — Ладно, ладно, прости. — поцеловал он того наклонившись поближе. Вновь та же гора, яркий цветной закат и начинающие первые звезды. Тёплый ветер тихо дует по окрестностям, а город заполняется различными огнями. Приятно дышится без горьких сигарет и жгучих слез. Прошёл уже целый год с того самого дня, а они все ещё вместе. Удивительно, как такие разные и конфликтные парни смогли сойтись в одну пару. Однако, этот союз наверное самый честный и преданный, ведь он прошёл немало испытаний ради того, что они имеют сейчас.

***

Неужто и правда конец? Наши долгие отношения, продлившиеся больше 15 лет разрушились всего за пару минут? Он больше не вернётся? Почему я влюблен в него? Мне было бы намного легче, если бы я например родился девушкой, почему природа так жестока со мной? Истерический смех заполняет мою душевную пустоту, а в груди так холодно, словно сердце больше не бьётся. Словно его больше нет. Дрожь пробивает снова и снова, каждый новый вздох даётся тяжело, а ноги то и содрогаются от холода. Я наверное похож на маленькую псину, брошенную хозяином. Ты жалок, Андрей. Ну конечно, как в ебаных канонах сейчас начал лить дождь, не хватает лишь грустной музыки на фоне. Серьёзно, так отвратительно мне не было ещё никогда. Ещё никогда я не чувствовал такого предательства со стороны, теперь я точно перестану верить чему либо, а не только его иллюзиям. Точно, я обещаю себе, что больше никогда в жизни я не поверю и… Что это? Я чувствую нечто мягкое и большое на своей промокшей и продрогшей до костей спине, а надо мной словно нависло нечто, спасая от дождя. Неужели кто-то решил сжалиться над таким придурком, как я? С большим трудом я поднимаю голову и вижу вновь тебя. У меня что, галлюцинации? Ну все, точно крыша поехала. Ты стоишь и мокнешь под проливным дождём, зонтом закрывая меня. Идиот, зачем, ты же заболеешь. На удивление он заметил мой взгляд и протянул руку, чтобы помочь подняться на ноги. Я не верю, что это тот Максим. На твоих щеках румянец, в глазах искрится, а эмоции на лице что ни на есть живые, настоящие. Лёгкие и неловкие подергивания губ, трясущиеся кончики пальцев, ты кажешься таким настоящим и хрупким. — Давай пойдём в более тёплое место? Я вновь слепо хочу поверить твоей возможной лжи лишь бы остановить это разрушение внутри, лишь бы заставить тело перестать содрогаться от новой волны слез. И соглашаюсь на новый обман, на очередную боль, принесенную тобой. Да я просто жалок. Крепче хватаюсь за твою тёплую и немного шершавую ладонь, а встав, хочу отпустить, но ты лишь крепче сжимаешь, стараясь переплести пальцы. Мне так хочется надеяться, что твои эмоции сейчас не плод моего больного воображения, и, что я и правда держу твою руку. К счастью, мне стало немного теплее, ведь ты прикрываешь меня зонтом от проливного дождя. Ещё раз взглянув на меня, тянешь за собой в небольшое светлое кафе, что находится в паре десятков метров от нас. Ты даже не сказал ни слова, но как только мы зашли, ты усадил меня за столик и достал из тёмного, промокшего рюкзака блекло-желтый, расписанный странными узорами, мягкий плед, который лёг на мои продрогшие плечи. На удивление он был тёплым и влага от дождя никак не навредила ему. Легонько улыбнувшись, ты сказал, что скоро вернёшься и ушёл, кажется по направлению к стойке. Это кафе было очень миленьким и уютным, нежели казалось изнутри. Тёплый, нежный свет окружал заведение, словно маленькое солнце поселилось здесь, пока за большими окнами хрипел ветер и бушевала гроза. А ведь дождик поначалу был совсем маленьким. Лёгкий интерьер с деревянными столиками и стульями придавал свою эстетику этого места, а частые растения по углам создавали ощущение солнечной оранжереи. В воздухе помимо свежести дождя пахло чем-то сладким и воздушным, похожим на различные десерты и сладости, как в американских кофейнях из сериалов. Над стойкой висела оранжевая неоновая надпись, что кажется гласила «But first Coffee». Людей было совсем немного, лишь какая-то компания из трех подростков сидели в конце кафе и мирно разговаривали, иногда смеясь о чем-то. Пока я оглядывался даже не успел подумать обо всем, что произошло. Но к несчастью, ты резко вывел меня из моих мыслей лёгким толчком в плечо, чтобы показать, что ты здесь. Немного дернувшись, я испуганно взглянул на тебя, но после того, как осознал ситуацию неловко улыбнулся, опустив голову. Передо мной стояла чашечка кофе, а если быть точнее, то на крышке было написано «Cappuccino». Это льстит, что ты помнишь мой любимый вкус, но ещё больше радует, что ты принёс ванильный чизкейк с кусочками клубники. Я легонько улыбаюсь, глядя на эту картину, но все ещё не смотрю на тебя. Мне страшно и подумать, что может произойти дальше. — Поешь, ты весь замёрз. А пока ты будешь есть свой обожаемый чизкейк, запивая любимым капучино, послушаешь меня. — твой голос казался таким властным, но одновременно мягким и ласковым, что во мне что-то защемило возле сердца. Смущённо подняв голову, я увидел твою довольную улыбку и мне захотелось вновь ударить тебя. — Разговор будет долгим и не сладким. Так что давай. Раздражённо пробубнив про себя что-то вроде «идиот», я принялся за долгожданный десерт. Отломив небольшой кусочек, я сразу отправил его себе в рот, счастливо улыбаясь, пока грел руки горячим стаканчиком. Стало легче и теплее, не знаю дело ли в уютном маленьком кафе или же большом мягком пледе на моих плечах, а может дело в твоём изучающем и влюблённом взгляде? Серьёзно, я никогда ещё не видел от тебя такого взгляда, кажется, словно ты увидел котёнка на улице и взял его к себе домой, а теперь кормишь его и наблюдаешь. Только вот я далеко не что-то милое, но почему-то твой взгляд не меняется. — Ты такой милый, Андрей. — глядишь ты прямо на меня, уложив голову на замок из рук. Я же чуть не подавился в тот момент, поднимая на тебя удивлённый взгляд. — Очень, милый. Я, стараясь спрятаться от этого, лишь опускаю покрасневшее лицо, запивая сладким капучино. Как-то приторно становится. Я не могу все скрыться от твоего пристального взгляда, а потому накрываюсь пледом с головой. Но я слышу, как ты встал и подсел ко мне поближе, приобнимая за талию и своим саркастичным тоном произнёс: — Андрееееей~ — мне хотелось убиться в тот момент, мои уши резко вспыхнули жаром, а к голове прилила кровь, пока внутри меня все истерило. Мои мысли накрепко забились в клубок, не желая распутываться, пока по спине бежали мурашки. — Ну же, покажи мне свое личико ~ — Тебе так нравится дразнить меня? — легонько вынырнув из-под своего спасения, я осторожно глянул на тебя взглядом полным слез. — Перестань меня обманывать, меня достали твои шуточки. — я скрестил руки в замок и уложил их на свои ноги, уставив на них взгляд, пока ты удивленно замер, словно впервые услышал меня, но уже спустя пару секунд привычно улыбнулся. Взяв одну из моих рук в свою ладонь, ты поднёс её к своим губам и поцеловал, взглянув на меня. Получив в ответ моё смущение ты начал подниматься выше, выцеловывая мою промокшую под кофтой руку, но когда поднялся достаточно высоко, прямо к моему лицу, накрыл нас пледом и взглянул прямо в измученные, наполненные солью глаза, пока мои руки уже были в твоём жарком плену. — Сейчас я тебя не обманываю. И эта твоя нахальная, самодовольная улыбка и твои яркие, наполненные детским счастьем глаза и мои пунцовые щеки, по которым в который раз стекают жгучие слезы, а ты все держишь меня за руки и говоришь, что любишь меня. Моё быстрое сердцебиение, твои крепкие объятия, моя новая истерика и твоё горячее дыхание в мою шею. — Если ты вновь обманул меня, то я сверну тебе шею. — немного задыхаясь от счастья, говорю я. — Хорошо. — соглашаешься ты, целуя меня в макушку головы, ловя плечом очередные слезы.