Луна

      Сборы продолжались несколько дней.       У Харуна было много дел, хоть он и не был занят в полной мере, как было почти три недели с их приезда, но все-таки, это занимало определенное время.       Ярен понимала. Проект был для него важен, а ей нравился Стамбул, так что… Она ни на чём не настаивала, но за это время их отношения стали немного другими.       Он словно переменился. Да, он всё ещё был тем ненормальным психом, и она до сих пор не разгадала его мотивов, но он практически перестал включать свое альтер-эго. Либо он устал, либо понял, что так от неё ничего не добьётся своими выходками, кроме раздражения, но он полностью бросил все свои замашки. Точнее, поменял.       У него вошло в привычку возвращаться с букетом цветов, Ярен же уже не представляла себе завтрака без его дурацких реплик, пока он читает газету. Она провожала его до машины утром, а он показательно целовал её в щеку перед уходом.       Она даже не заметила, когда его звонки стали привычными и ожидаемыми, когда его подарки стали само собой разумеющимся, когда ваза на её туалетном столике перестала пустовать.       Они стали спать в одной постели. После неожиданного визита Хазан, а потом ещё незапланированного набега горничных, что стыдясь, спросили, чем так провинился господин, что спит на диване. Кое-как от них отделавшись, она, теряясь в словах, сказала об этом Харуну. Он долго смеялся, но все же понял, как это выглядит со стороны и, да. Так это и произошло.       И вот Ярен покупает пижамы с длинными рукавами и широкие штаны, и ложится спать раньше, чтобы лишний раз не смущаться, когда он укладывается рядом. А просыпаясь ночью, она совершенно не замечает, как он держит её за руку.       В таком ритме прошло почти две недели. Они продолжали вместе просыпаться, собираться, завтракать, а затем, предварительно получив по поцелую в щёку, расходиться по делам. Много деловых встреч, приёмов, званых ужинов. Иногда ходил он один, иногда они выбирались вместе, где она обворожительно улыбалась идеальной улыбкой, сверкала вечерними платьями, приветливо вела беседы, всем видом показывая, как она рада здесь оказаться. На одном из таких сборов она и познакомилась с Сеной — самой безбашенной девушкой в своей жизни. Другой такой не встретишь, она была уверена. А ещё, Сена была девушкой друга Харуна — Аслана.       «Он ещё тот ловелас, — говорил ей Харун, — но с этой девушкой ему не справиться, говорю тебе. Она не так проста, как кажется.»       Так и оказалось. Наблюдая за их отношениями, нельзя было дать оценку наверняка. Они то обнимались, как брат и сестра, то целовались, никого не стесняясь. А ругались — как пара самых вредных старичков в мире. Мирились. Точнее, Аслан приходил с повинной. Для справки: встречались они всего два месяца, что являлось пока самым длинным сроком для Аслана.       Сена стала для девушки проводником по Стамбулу, но не в культурной его части, а скорее развлекательной. Так просто получилось, и не то, чтобы Ярен рвалась, но Сена была непреклонна, решив сделаться лучшей подружкой одинокой девушки. А Ярен, повторюсь, особо не сопротивлялась. Да и зачем. Так было веселей.       Сена была хорошо осведомлена о последних новостях в различных сферах: где и когда появлялась новая коллекция очередного крутого дизайнера, где и когда открывался новый ресторан/кафе, где были очень хорошие отзывы. Они так часто закупались в бутиках, что гардероб разросся до такой степени, что вещи определенно не влезали в один чемодан, да и трёх не хватило бы. Было вновинку так часто гулять с подругой по разным местам, просто сидеть и болтать о разном. Ярен прекрасно понимала, что девушка не та, кому стоит изливать душу, но на простые беседы её сил пока хватало. У Ярен был богатый опыт, и она прекрасно разбиралась, кому и что стоит говорить, как и когда, с каким тоном, с какой интонацией. Сена даже попыталась затащить девушку в клуб, но Ярен не далась. Испугалась. С характером Сены, она, конечно, не потеряется, но и свой ей хлопот доставляет. Тем более, некрасиво перед людьми. Она ведь добропорядочная жена.       Касательно «жены» Харуна теперь она окончательно уверена не была. С их последнего путешествия она была полностью абстрагирована ото всех остальных чувств. Не совсем так. Но она вновь и вновь возвращалась к мысли, что ей нравится, когда он выходит полусонный из комнаты, непричесанный, но все с той же искрящейся, доброй улыбкой. Ей нравилось, как Харун обращался с людьми: он никогда не говорил с кем-нибудь свысока, даже если это был просто официант или швейцар. Обычный человек. Он не хвастался перед партнёрами, был честен и свободен в словах. Ей нравилось, когда она долго сидела в кабинете и занималась бумажной работой, ей всегда приходили вкусности с запиской, что она справится. Как назло, он не разу не промахнулся, выбирал всё, что она любит. Словно с мамой консультировался, правда.       В один момент она осознала, что ей все это нравится. И что она совершенно точно его не ненавидит. Причин нет.       И вроде бы все хорошо. У них паритет. Ни он её не трогает, ни она его не достаёт. Ярен ясно осознала, что совершенно искренне ждёт его с работы, ждёт их совместных прогулок в редкие вечера, когда они оставались свободны, ждёт… Моментов было много. Очень много. И Ярен терялась среди всего этого.       Про игру решено было пока забыть. Она уже не видела смысла строить планы по своему спасению. Она хотела просто жить. Жить здесь и сейчас, не боясь. Вот почему Ярен вновь решила попробовать поступить в университет. С ним она об этом пока не говорила, лишь узнала правила приема и необходимые документы для поступления. Однако, Ярен очень этого хотела и надеялась, что Харун ей не откажет, не даст запрет.       Завтра вечером они уезжают.       И поэтому Аслан с Сеной решили устроить им прощальный ужин. Точнее, себе. Они тоже уезжали из Стамбула на «отпуск», говоря словами Сены, которая слишком устала от вечной жары и хочет хотя бы ненадолго отдохнуть у друзей на Манхеттене.       И они, по-дурацкому стечению обстоятельств, идут в клуб. Точнее, не совсем клуб, но зная, повторюсь, намерения Сены, это будет никак не просто посиделки в стиле ревущих 20-х, времен сухого закона и гангстеров.       Мысль идти в мужском костюме, со шляпой на голове долго не отпускала её. Ей бы хотелось попробовать нечего подобное, но она решила пока повременить с этим. Остановила выбор на платье, искала подходящи фасон, ткань. В тонком обтягивающем, да и кто му же, коротком отрезке ткани выходить в свет мысль не прельщала. Да и кожа, на её взгляд, выглядела слишком пошло и дёшево. Перья быстро бы потеряли надлежащий вид в душном помещении, бахрома казалась несуразной. Она почти отчаялась найти подходящее, когда наткнулась на вешалку с портпледом. Случайно наткнулась, когда разбирала покупки. Длинное шёлковое платье цвета благородной листвы, с открытой спиной и красивым разрезом по ноге. Платье было куплено давно, за баснословные на то время, деньги. Да и сейчас, впринципе, стоило прилично. Ярен воображала себя в нем на одном из приемов, когда ещё была влюблена в Мирана, и жаждала привлечь его внимание. На приём, в итоге, она не пошла, именно тогда началась кутерьма с местью. А красивое платье так и осталось висеть в чехле в самом дальнем углу шкафа. Интересно, и как оно попало в чемодан?       Ярен собиралась неспеша. Уложила волосы в элегантные волны, сбрызнула лаком. Затем нанесла немного глиттера на грудь и ключицы, немного добавила на плечи, придавая естественное сияние. Нанесла вечерний макияж. Подобный она уже делала на помолвку, но в этот раз все же решила накрасить губы более... экстравагантно. Красный всегда ей шёл.       «Сногсшибательно. — думала Ярен, заканчивая наносить последние штрихи.»       Платье село, как вторая кожа, повторяя все изгибы, контуры тела. Золотые шпильки известной марки и небольшой клатч, в который вместился телефон и помада. Напоследок взглянув в отражение, она вышла в гостиную.       Харун уже ждал её, лениво прислонившись к стене, залипая в телефоне, и она соврала бы самой себе, если бы сказала, что не испытывала никакого волнения. Она получала мало удовольствия от шумных мероприятий, на которых каждый пытался выставить себя в наилучшем свете, где каждый искал свою выгоду, и ей было почти все равно на этих бездушных, жалких и бездарных людях, но глупо было отрицать, что сердце не подпрыгивало от волнения, пока она шла к нему. Какое впечатление она произведет на него?       Долго ждать не пришлось. Услышав стук каблуков, Харун обернулся. Наградой ей стали расширившиеся глаза. Впервые на её памяти он не сразу справился с эмоциями, а вместо этого уставился на неё с выражением недоверия. — Ярен? — А ты сомневаешься?       Он чуть улыбнулся, и растерянность сменилась привычной ухмылкой. — Совсем немного. Ты готова?       Она кивнула. Харун продолжал задумчиво осматривать её с ног до головы. — Что? — она почему-то разволновалась и принялась оглядывать себя в пределах возможностей. — Что-то не так? — Нет, — после недолгого молчания. — Хотя, знаешь, я вру. На самом деле, да, не так. Чего-то не хватает, не думаешь?       Уф, она убьёт его. Эти его дурацкие шутки уже не казались смешными. Тем более, издеваться над женщиной, которая готовилась почти два часа. — Единственное, что мне не хватает, так это адекватного партнёра по танцам не вечер. Но учитывая, что я всё-таки идеальна, думаю, найти его не составит труда. — Не сомневаюсь, любимая. Только вот, у тебя уже есть кавалер. — Правда? Я что-то не вижу. И где мой прекрасный принц? — Здесь, жизнь моя. Не переживай так, проблем нет.       Харун не дожидаясь её ответа, оторвался от стены, и подошёл, на ходу доставая что-то из кармана.       Жемчуг.       На шею легла тонкая полоска жемчуга. Харун застегнул замок, аккуратно поправил волосы, задевая обнаженную спину. — Ты восхитительна, жизнь моя.       Поцелуй чуть ниже места, где располагался жемчуг.       Дыши, Ярен, дыши. Один вечер, а потом все станет как прежде. — Пойдём, любимая. Нас уже ждут.       Он привычно взял её за руку. Обычно это не вызывало в ней никаких эмоций. Но сейчас она явно ощущала прилив чего-то нового.       Пользуясь случаем, она краем глаза оглядела его со стороны. Харун не стал изменять себе и надел двубортный черный костюм в белую полоску, черная рубашка в классической обуви. Волосы в творческом беспорядке, как и всегда.       Красиво.       В небоскребе Сапфир на семидесятом этаже у них был запланирован ужин, в компании Аслана, его не менее эффектной девушки Сены и их «близких друзей», то есть, местных сливок общества. Какие бы люди здесь не находились, но вечер проходил довольно спокойно и даже...мм... весело.       Их с Харуном встретили очень радушно. Они быстро стали объектом внимания всего зала. Сена пригласила около сорока своих друзей и сподвижников тусовок, и их скорый отъезд все праздновали с размахом, по-истине роскошно и помпезно.       Они сидели за огромными диванами, здесь же распологалась красивые резные стулья с позолотой, и, конечно, Сена тут же оказалась подле Ярен, хватая за руку и знакомая со своими друзьями. Высокомерные взгляды, лицемерные улыбки, пытливые, скользкие взгляды. Это было просто. Ярен всю жизнь прожила среди таких людей, и откровением для неё всё это не стало. Она наслаждалась приятной музыкой, бокалом шампанского в одной руке, и рукой Харуна в другой. А Единственным минусом была неизменная Хазан. Даже сюда умудрилась проникнуть. Она сидела за соседним столиком, в вычурном коротком платье цвета фуксия и длинных черных кожаных сапогах. Однако Ярен запретила себе думать о плохом, и решила не обращать внимания на то, какие взгляды она бросает в их сторону.       Все танцевали, пили, шумели и веселились.       Мда. Такой праздник не часто увидишь, находясь погребенной под гнетом строгих традиций, а ныне под статусом образцовой жены.       Пока Сена таскала Ярен за собой по танцполу вместе с её подругами лихо отплясывая под популярные хиты, Харун сидел рядом с Асланом и оба что-то обсуждали, при этом все время посмеиваясь и отпивая шампанского. Оба выглядели потрясающе. Аслан и впрямь был красивым мужчиной, не смазливым, но при этом, со слегка мягкими и нежными чертами лица. Харун же источал харизму настоящего, брутального мужчины. В такой привычного для него обстановке он позволил себе расслабиться: сменил напряженную позу на несколько вальяжную, расстегнул пару верхних пуговиц, закатал рукава.       На него многие смотрели с уважением, и, кажется, здесь он пользовался особым восхищением. Все знали о том, что Харун имел приличный авторитет в строительной фирме, был его негласной главой, и многим здесь было наплевать на его родословную, их волновал сам мужчина. Как Личность. Все мужчины что-то обсуждали с ним, и Ярен не раз слышала, с каким достоинством они говорили о нем.       Когда снова заиграла спокойная романтическая музыка, Ярен едва не застонала, уже отмечая, что в её сторону двинулись пару мужчин. Её спас, как ни странно, Аслан. — Потанцуем?       Ярен удивлённо повернула голову в сторону парня. — Ты шутишь?       Когда рядом с ним есть красивая девушка, с чего это вдруг он приглашает её? — Я абсолютно серьёзен. Пойдем.       Харуна поблизости не было, спасения ждать было не от кого. Даже Сена находилась в объятиях своего друга — Бурака.       Не дожидаясь ответа, Аслан берет девушку за руку и ведёт на танцпол, где уже танцевало несколько пар. Аслан встает напротив неё, отвешивая шутовской поклон, а затем уверенно кладет её руки на свои плечи, а его руки тем временем крепко удерживают тонкую талию.       Он смешил её своими шутками и разговорами. Ярен решилась спросить о Сене. Они случайно познакомились, когда она выпала с яхты, намереваясь показаться бесстрашной, но она забыла, что плавать не умеет, и начала кричать о помощи. А наш герой-джентельмен, каким-то образом появившийся на вечеринке, где знал от силы двух-трех человек, полез её спасать.       Ярен почти представила это зрелище. С подтекшим макияжем, в мокром дизайнерском платье, но с веселой улыбкой, на руках у красного, как рак, Аслана. Парочка из них, надо сказать, ещё та.       Харун.       Ярен сразу почувствовала его взгляд. Взгляд, который говорил лучше слов, где уже проявлялась та черта, когда человек способен на все. Уверенность в потемневших глазах и бьющее по нервам откровение — каждая эмоция настоящая и бьющая наотмаш.       Взгляд, от которого жемчуг на шее душил.       Эти глаза знали, куда смотреть, знали, что заставляют чувствовать.       На стройные ноги — наслаждаясь изящными ступнями в дорогих туфлях.       На бедра…       Выше — высматривая талию, обхваченную чужими руками.       Вверх и все больше замедляясь. Изучая. А платье словно подавляя дров в костер, развивалось в такт каждому движению танца.       А взгляд все продолжал сканировать тело, словно так и должно быть. Она же его жена. Он имеет право.       Жар от смущения не давал вздохнуть.       Аслан, пошевеливший рукой, в которую она так отчаянно вцепилась, спас её от необходимости играть в эти его чертовы игры на стойкость. Она проиграла. Такая слабая. — Ярен, все хорошо? — Ох, да, прости, я просто задумалась.       Харун направился к ним. Аслан напрягся, но вновь принял обычный вид, слегка хмуря брови. — Позволь, друг, я уведу твою спутницу, пока её снова не перехватили. —Давай, брат, давай. Как вообще посмел оставить свою красавицу одну? Не представляешь чего стоило увести её из-под рук этих сопляков.       Они пожали руки и разошлись.       Её рука в его руке. Его рука на её талии. Его дыхание, щекочущее её висок. Харун был выше неё, и разница в росте вновь заставила её почувствовать себя беззащитной. Сейчас, когда её нос находился где-то в районе его шеи, Ярен вновь чувствовала его одеколон, и этот запах снова заполнял лёгкие целиком. Он был так близко, что она ощущала тепло его тела, почти слышала удары его сердца. Забавно, разве не она говорила, что у него его нет? — Ты затмила всех девушек. Даже Аслан не смог удержаться. — Глупости. Он всего лишь помог избежать разбитых сердец. Я бы отказала всем, кто посмел бы подойти. — Почему? Мне показалось, что ты прекрасно танцуешь, а мое общество тебе претит.       Ярен непонимающе взглянула на него. Он это серьезно? — С чего ты это решил?       В его глазах сверкнул знакомый огонек, заставив вздрогнуть. Харун почувствовал это и улыбнулся, а затем одним неуловимым движением притянул её ещё ближе к себе — хотя куда уж ближе, если они и так танцевали вальс? Пальцы его руки, лежащей на её талии, начали мягко выписывать узоры, едва заметные касания, почти незаметные неискушенному взору, а вот Ярен сквозь тонкий материал платья ощущала их весьма отчетливо. Теперь он удерживал её так близко, что она фактически прижималась к нему.       Он был так близко, так опасно близко… Она физически чувствовала сейчас свою полную незащищенность, свою полную зависимость от него. Подними она голову — он загипнотизирует пристальным взглядом, попробует сбежать — он не отпустит. Ей вдруг стало нечем дышать. Ярен чувствовала, как её собственное сердце рвется из груди, как подрагивают руки. И он ведь наверняка чувствует эту дрожь сквозь ткань рубашки.       Музыка смолкла. Вальс закончился, все аплодировали друг другу.       Харун отвел её к столу у дальней стены зала, где стояли бокалы с шампанским, вином, прочими коктейлями, соком и другими напитками. Именно там к ним подошла Хазан, которая сразу что-то сладко запела, а затем нарочито вежливо обратилась к Ярен с вопросом, не против ли она, если на следующий танец они станцуют с её мужем вместе. Ярен состроила самую вежливую улыбку, на которую была способна, и с готовностью заверила девушку, что нисколько не возражает.       Поскольку было самое начало вечера, и никто даже помыслить не мог о том, чтобы расходиться, она совершенно беспрепятственно выскользнула из зала и глубоко вдохнула, очутившись в пустынном холле. Здесь было тихо и прохладно, все звуки, казалось остались за дверью. — Уже уходишь? — подчеркнуто заботливо поинтересовался такой знакомый голос за спиной.       Аслан. — Решила чуть отдохнуть от всего этого. Харун остался в зале, ищи его рядом с Хазан. — Харун взрослый мальчик. Постоит за себя сам. Ну а ты? Не страшно тебе оставаться одной?       Он приблизился ближе, расстояние сократилось до вытянутой руки.       Это показалось странным. — Я вполне могу позаботиться о себе сама. Не стоит беспокоиться. — А если я не хочу?       Ярен замерла.       Нет. Не может быть. Не может же?       Спасла её Сена, так вовремя появившаяся из-за двери в обнимку с Бураком. — О-о, любимый… Где же ты пропадал? Я так скучала без тебя-я. Вот и решила развлечься.       Девушка была вдрызг пьяна. Бурак чуть ли не нес её на себе, а красивое платье нелепо весело в некоторых местах. Да и выглядела она помято.       Аслан взглянул на обоих, сканируя внешний вид. Слова были излишни. Все было написано на лице.       В этой ситуации их и настиг Харун. — Ярен? Аслан? Что здесь.?       Взгляд метнулся в сторону Сены и Бурака. Та уже осознала свое плачевное положение, но все, на что её хватило, это судорожно поправлять одежду и волосы. — Думаю, нам пора. Ярен? — Да. До скорого, друзья.       Так и закончился этот странный вечер. Почти.

***

      …Харун стоял позади, молча наблюдая за её действиями.       Ярен стояла на балконе. Прохлада пришедшей ночи поцеловала разгоряченную кожу, но она словно и не замечала. Ей чудилась невыносимая жара, которая участила дыхание. И, кажется, он это заметил…       Он не касался её, но можно было почувствовать его близость.       Воздух загустел — хоть ножом режь.       Ярен дёрнулась, когда обнаженной кожи плеч коснулись его руки и поползли по спине, рисуя узоры. — Что ты делаешь? — спросила она и хотела добавить «прекрати» но не сказала. Просто не смогла.       Он не ответил. Перекинул её волосы на шею, погладил. — Харун… — сказала она, пытаясь дышать размеренно. — Не надо.       Он улыбается куда-то в волосы, заставляя против воли дернуться. Харун вплотную стоит позади нее. — Тогда станови, жизнь моя… Потому что сам я не смогу.       Ярен шумно втягивает воздух грудью, когда его губы касаются её виска. Адреналин ударил в голову, и горячая, жгучая кровь опускалась ниже, ударяя по низу живота.       Он целует её в щеку, и у неё всё горит, словно это пожар. Огонь разливается по венам, грозясь спалить все дотла. Харун замер в том же положении, ожидая её ответа, чуть склонившись к уху.       Если он сейчас не отойдёт — она не выдержит. Сегодняшний день дал ей понять одно — притяжение сильнее неё. Невозможно больше сопротивляться.       Часы пробили два.       Ярен из последних сил делает попытку вырваться, но он не даёт ей такой возможности, а лишь резко разворачивает к себе так, что лицо оказывается напротив его. Он кладет одну руку на оголенную поясницу, пропуская мощнейший разряд и давая почувствовать его внизу живота, а второй приподнимает подбородок, пытаясь поймать взгляд.       И когда он делает это, то практически сразу опускает свои губы на её.       Окончательно разрушив черту.