Мой персональный Ад

       Собравшись с мыслями, я решил, что нет смысла торчать в столовой и дальше. К тому же, слуги не уйдут спать, пока все не приберут здесь, а я только мешаю. Я направился в сторону выхода, открыл дверь, и у меня все упало. Передо мной выросла фигура отца. — Черт, зачем так пугать то? — я демонстративно схватился за сердце, но он даже не улыбнулся, как это было бы обычно. — Надо поговорить, — коротко бросил он и пошел вперёд. Дорогу к его кабинету я знал просто отлично, но, видимо, он либо считал иначе, либо разговор был настолько серьёзным, что он решил напугать меня заранее. Хотя, вряд ли что-то перебьет впечатление от сегодняшнего «семейного ужина». — Я не настолько глуп, чтобы не понять, о чем говорила твоя мать, пусть и будучи пьяной, — сказал отец, садясь в кресло за стол в своём шелковом черном халате. — Да мы трезвой то ее редко видели, — невзначай бросил я, но атмосферу это не разрядило. — Ты не можешь любить ее больше, чем брат, — прямолинейно, впрочем, как и всегда. — Тебе не о чем волноваться, пап, — устал я от этих разговоров, честное дьявольское, — сегодня мы с мамой повздорили, вот она и бесится. — Ты не врёшь мне? — в темноте его глаза светились янтарным. Он проверяет меня. Конечно же я вру, но так я об этом и сказал. — Доверие превыше всего, так ведь? — слабо улыбнулся я, но не уверен, что это вообще был заметно. Чувствовал, будто мне снова четыре года и меня отчитывают за то, что я насыпал кнопки в ботинки нашего дворецкого, который, к слову, меня просто ненавидел. Отец обречённо вздохнул. — Знаешь, почему я против брака между родственниками? — откуда мне знать, если ты об этом никогда не говорил? — Нет. Лучше расскажи, почему ты так категорично настроен против… моего возможного бракосочетания с Астартой, — я постарался, как смог, но мой голос все равно дрогнул. — У нас нет понятия «бракосочетание» — это удел тех, кто на Небесах. Мы же подписываемся в Книге Дьявола своей кровью и скрепляем обет ритуалом. Обет неприложен, но правила для того, чтобы их нарушать, — тут же добавил он и поморщился, — поэтому многие имеют более трех жён или мужей. — Тебе это не помешало жениться на Кардее, а ей завести любовника. И все же вы все еще вместе, так в чем проблема? — Как таковой проблемы нет. Сейчас, когда вы молоды, кровь вызывает к крови. Но по мере того, как вы будете взрослеть, кровь начнёт отвергать кровь: вы потеряете интерес друг к другу. В лучшем случае к тому времени у вас появятся наследники. Но если нет, тогда… — Так, пап, тормози, — нахмурился я, — слушай, все это, конечно, о-очень интересно, но каким образом этот радужный взгляд в будущее мешает мне наслаждаться обществом сестры сейчас? В данный момент? — Я просто хочу, чтобы ты понимал, что чем дальше, тем сложнее тебе будет оставить ее, — отец одарил меня снисходительной улыбкой и мое сердце сжалось. Что-то мне подсказывало, что он знал, о чем говорил.       Не то чтобы я не прислушивался к отцу вовсе, но все эти непонятные речи меня ни разу не впечатляли. Но действительно ли я не понимал? Или просто не хотел понимать того, что было очевидно? — Отец… у тебя ведь была возлюбленная до того, как ты женился на матери? — спросил я совершенно немыми губами, но прекрасно знал, что не стоило. Ответ для меня был очевиден, а вопрос причинял боль тому, кто сидит напротив. — Нет. С чего ты взял? — совершенно спокойно ответил мне отец.       И о каком доверии может идти речь, когда ты так нагло врёшь, глядя мне в глаза? Думаешь, я не знаю, в каких частях дома ты все еще хранить ее фотографии? Лжец. — Нет… просто показалось, — застенчиво ответил я и встал с кресла. — Ты не против, если на сегодня я покину тебя? День выдался не из лёгких, так что всем нам нужно отдохнуть. — Разумеется, — отец прикрыл глаза и тяжело втянул прогретый воздух в легкие, — иди.       Дважды меня просить не пришлось: я кивнул и вышел, закрыв за собой дверь. Мне тут же полегчало, так что более воодушевленно я направился к своей комнате.       Мое, казалось бы, идущее вверх настроение резко начало падать по мере того, как я приближался к своей двери. Этому была причина и звали ее Астарта. Она стояла, прислонившись к ней спиной, опустив голову и смотря при этом в пол. Может, развернуться и уйти? Нет конечно! Я ведь уже не ребенок, чтобы так просто убегать от проблем. Но иногда я об этом жалею… о том, что мне не четыре и я не могу просто кинуть песком в того, кто мне не нравится. — Что ты здесь делаешь? — спросил я, встав напротив нее. Кажется, она удивилась: почему-то глаза ее были испуганными, а щеки горели, словно от лихорадки. — Ты что, больна? — я протянул руку к ее лбу, но она отшатнулась. — Нет, я в порядке, — она шумно вздохнула, будто ей не хватало воздуха, — я хотела поговорить с тобой. Позволишь? — робко, совсем не похоже на нее. — Да, разумеется, проходи, — я толкнул дверь, пропуская сестру вперёд. — О чем ты хочешь поговорить? — я захлопнул дверь и зажёг свет в комнате. Все таки при должном настроении она не кажется такой мрачной. — О том, что произошло вчера и сегодня, — она переминала ткань своего платья. Явно нервничает, а у меня от этой картины дыхание перехватило. Стало душно и не по себе. Что она хочет мне сказать? Что я ей не нужен? Противен? Что… — Я люблю тебя! — вдруг выпалила она и меня как холодной водой охватило. — Что?.. Что ты сказала? — я не мог поверить своим ушам. — С самых первых дней, когда ты нашел меня на чердаке — я любила тебя. Сначала, как человека, который спас меня от одиночества. Затем, как брата, который любит меня и никогда не даст в обиду. Брата, на которого я всегда могла положиться, что бы ни случилось. А потом… я полюбила тебя как мужчину, — она сделала шаг мне на встречу, — мужчину, что стоит передо мной: прекрасного во всем. Умного, сильного, нежного и заботливого, — ее ладонь легла мне на горячую щеку, но я не почувствовал разницы, словно мы оба горели одним и тем же пламенем. — Я не пила, я в здравом уме и трезвой памяти. И я заявляю, что люблю тебя, Аниэль, — ее глаза блестели, светились счастьем, надеждой и верой в то, что это взаимно.       И это действительно взаимно! Внутри все кричит о том, что я люблю ее! Это самый счастливый день в моей жизни: я так хочу почувствовать вкус ее губ, тепло тела. Изучить каждый изгиб рук, спины и бёдер, пока не привыкну к мысли о том, что она лишь моя! Такая хрупкая, такая желанная и вместе с тем такая сильная и дьявольски сексуальная.

Ты не можешь любить ее больше, чем брат…

      Слова, засевшие глубоко в моем сознании теперь отрезали душу. Что я должен сделать? Наплевать на семью? Нет… стоит ее сохранить? Но зачем? Она и так разваливается на части… Но что, если отец прав? Что если мы не будем счастливее, чем сейчас? Что хорошего в том, чтобы испить эту чашу до дна, а потом страдать тысячелетиями? Блять… — Ани? Скажи что-нибудь, прошу! — не надо, не умоляю меня! Мне больно! Но эта боль так томительна и сладка и вместе с тем так ужасна и невыносима. Моя милая Астарта…       Я накрыл ее ладонь своей и увидел очередной проблеск надежды, а потом… застывший ужас на бледных губах. Я убрал ее руку. — Прости. Мы лишь брат и сестра. Наша семья не одобрила бы чего-то большего, и ты это знаешь, — я отступил на шаг и хочу сказать, что это был самый тяжёлый шаг в моей жизни. — Но ведь сегодня после ужина, — я перебил ее. — Кардея напилась и несла какой-то бред. Я больше не мог этого слушать, а ты не должна была этого видеть и слышать, — резко отчеканил я, и каждое слово пронизывало меня горячей иглой. А каково было ей…       Я никогда не видел ее такой: лицо одновременно выражало боль, злость и что-то еще, что я отчаянно не мог понять. Потом она опустила голову и сильнее сжала подол своего платья. -…скажи… — я не расслышал ее тихого голоса. — Что? — Тогда скажи, глядя мне в глаза, что ты никогда не испытывал ко мне тех же чувств. Скажи, что для тебя я не больше, чем младшая сестра. Скажи и поклянись, что ты не соврал мне, — моя маленькая глупышка, демоны не клянутся. Мы алчные, лживые твари. Но рядом с тобой становлюсь лучше. Ты изменила меня, осветила мой мир, разогнала тучи над моей комнатой своей улыбкой. И чтобы сохранить эти прекрасные воспоминания я согласен снова стать последней тварью… — Я никогда не любил тебя больше, чем положено старшему брату, — я мысленно перевел дух и добавил, — в этих словах нет лжи, Иштар.       Сначала не последовало никакой реакции, а затем… она в слезах выбежала из моей комнаты. Мне ничего не осталось, как бессильно смотреть ей вслед, а затем… моя комната превратилась в руины.       Дело было сделано…