У пустоты так много лиц

Айзен Соуске

«Лас-Ночес определенно надо как-то утеплить», - думал я, баюкая в руках очередную чашку кофе, заботливо (или не очень) подставленную мне Гином. На всякий случай я понюхал напиток и тут же отставил посудину в сторону – пурген. Как мелочно. Мне, Богу, подсыпали в кофе банальный пурген! Хотя, это же Гин. Знает, что я бессмертный и мышьяк меня не берет, а пурген хоть пару неприятных минут, а доставит. Ну ничего, допрыгаешься ты у меня, лисомордый, я давно хотел от тебя избавиться. Но Лас-Ночес действительно надо утеплить. Сюда же придет ребенок моей сестры, и хотя мне плевать на здоровье племянницы, стоит помнить, что несмотря на все свои замашки кукушки за свою дочку Тилли мне действительно свернет шею и даже не поморщится. Надо выйти ее встретить – запоздало сообразил я. Там же Пустые, там же Эспада, а если Хель пошла характером в Тилли, то ее, скорее всего, уже прихлопнули. Девчонка даже не знает имени своего занпакто, как можно было отправить ее одну в пустыню?! - Айзен-сама, - за дверью я ощутил реяцу Халлибел и еще одну, незнакомую и в ту же время родную – такую же, как у сестры и у меня. Хелен. Жива. Интересно, каких богов я должен за это благодарить, если я сам – Бог? Позади них замаячила реяцу рассерженного Улькиорры. Странно, мне казалось, он не умеет испытывать вообще никаких чувств – даже не обиделся, когда Гин дразнил его единорогом. А тут прямо пульсирует от гнева. - Входи, Тиа, - я смахнул со стола бумаги с расчетами и планами – все равно провальные, и попытался выглядеть дружелюбно, как во время службы в Готее. В любом случае, эта девчонка – моя родная кровь, и какие бы терки не связывали нас с сестрицей, ее ребенок ни в чем не виноват. Халлибел вошла первой, за ней топталась маленького роста кудрявая шатенка с короткой стрижкой, удивительно похожая на… меня. Серьезно, только очков не хватает, хотя я давно перешел на линзы. Девчонка выглядела напуганной – впрочем, правильно. Она же росла в человеческом мире, а Уэко разительно от оного отличается. - Хелен, милая, - я встал из-за стола, и, игнорируя Халлибел, прошел к племяннице, обнимая ее за плечи, - ты очень подросла. - Дядя Соуске! – радостно отозвалась девочка. Кого-то это мне напоминает… но нет, слишком больно вспоминать своего лейтенанта. Я был рад, что Момо выжила – я не хотел убивать ее всерьез. Пусть идет дальше своим путем, без меня. Пусть ненавидит меня, как все остальные шинигами. А Хель – Хель не будет меня ненавидеть, я сделаю для этого все.

Айзен Хелен.

Я шаг в шаг следовала за Халлибел, стараясь идти строго за ее спиной, и надеясь, что в случае чего она меня защитит. Рогатик следовал за нами и явно злился, что ему не дали меня убить. Я не сдержалась – обернулась и скорчила ему рожу. У парня задергался глаз, а рука легла на меч, но тут мы достигли двери кабинета дядюшки, и Халлибел постучалась. Дядя выглядел усталым, но я все равно была рада его видеть, хоть кто-то знакомый в этом дурдоме. Я обняла его, чувствуя себя гораздо лучше, как тут в помещение влетел рогатик. Я инстинктивно юркнула за широкую спину родственника, чувствуя, что кому-то точно будет больно. Очень больно. - Кто это, Айзен-сама? – спросил рогатый. - Ты напугал ее? – холодно поинтересовался дядя Соуске. Так холодно, что я едва не увидела, как рог зеленоглазого покрылся льдом. Однако тот непоколебимо стоял на своем: - Эта девчонка оскорбила меня… Договорить он не успел. Дядя резко ударил его по щеке, так, что юноша покачнулся, а потом упал на колени. Сначала я подумала, что это произошло из-за силы удара, но потом поняла, что дядя Соуске давил его своей духовной силой. Давил так, что рогатик не мог дышать и корчился в агонии, сжимая пальцами горло. - Дядюшка! – я метнулась между ним и арранкаром, раскидывая руки в стороны, - прекрати! Я сама виновата, я ему правда нахамила! Рогатик с всхлипом вдохнул, и я снова на всякий случай спряталась за спиной дяди, однако тот вытащил меня вперед за руку и произнес: - Запомни, Улькиорра Шиффер, перед тобой не «эта девчонка», а принцесса Уэко-Мундо Хелен-сама. Обращайся к ней подобающе и впредь помни, что должен защищать ее ценой своей жизни. И рогатик, и я синхронно распахнули рты от удивления. Принцесса?! Во дядя загнул! Хотя – не спорю, приятно мне было. А вот Улькиорре – вряд ли. Впрочем, он виртуозно подавил в себе эмоции и даже умудрился принять более-менее достойную позу на одном колене, приложив ладонь к сердцу а-ля рыцарь. - Буду счастлив служить вам, Хелен-химе. Простите мое неподобающее поведение. Моя жизнь в вашей власти – распоряжайтесь мной. Я моргнула и смогла ответить только «Ага», после чего рогатик (вернее, Улькиорра), исчез в сонидо. Дядя повернулся к Халлибел, которая все это время наблюдала за сценой, скрестив руки на своей прекрасной груди. Мне бы такую… хотя бы на размер больше, чем сейчас! - Тия, займись ее одеждой и покажи ей здесь все, - устало приказал дядя. Халлибел, к счастью, на колено передо мною не упала, но точно так же, как Улькиорра, прижала руку к сердцу и низко поклонилась. - Буду счастлива служить вам, Хелен-химе.

***

Следующий день прошел для меня весьма суматошно. Халлибел подобрала мне белое платье с глубоким вырезом на спине и длинными рукавами – как ни странно, оно мне шло – и дядя Соуске представил меня всем своим вассалам, которых называл «Моя дорогая Эспада». Улькиорра смотрел в свою чашку с чаем. Тот, кого назвали Гриммджоу, довольно осклабился. Если честно, я не многих запомнила – но колба с плавающими внутри головастиками и непроизносимым именем меня довольно-таки напугала. С таким в темном коридоре столкнешься – заикой на всю жизнь останешься. Остальные – более-менее нормальные ребята, Старрк так и вовсе мне понравился, когда захрапел под конец скучной речи дядюшки про грядущий захват мира. А ночью мне не спалось. Правда, я не знала, что это ночь – здесь все было одинаковое, но дядя сказал, что ночь, и проводил меня в мою спальню. Впрочем, в кровать я даже не ложилась – как только дядя ушел, выскользнула наружу. На самом деле меня терзали муки совести. Из-за моего хамства пострадал совершенно невиновный человек… ну ладно, арранкар. Улькиорра рассердился на меня справедливо, и я никак не могла забыть, как безвольно закатились его ярко-зеленые, зеленее, чем у меня, глаза, потухая от недостатка воздуха. Я хотела хотя бы извиниться… Его реяцу ощущалась на крыше одной из башен, куда я и направилась, надеясь не встретить на своем пути Пустого.

***

- А отсюда открывается отличный вид, - произнесла я его спине, легко вспрыгнув на крышу и встав рядом. Вид и правда был отличный, но абсолютно безрадостный – белые пески до самого горизонта. Улькиорра повернулся ко мне, смерил оценивающим взглядом. Я шарахнулась, когда он наклонился ко мне, но оказалось, что Шиффер решил до победного конца изображать моего преданного рыцаря – его губы коснулись тыльной стороны моей ладони. - Я могу быть вам полезен, Хелен-сама? - Перестань! – взмолилась я, - слушай, я понимаю, я виновата. Язык мой – враг мой, говорю и не думаю о том, что говорю. Ты спас мне жизнь, а я тебе нагрубила. Прости меня, Улькиорра. Кажется, он снова удивился. Отпустил мою ладонь – ну и холодные же у него руки! – и кивнул, принимая извинения. Вот и славно – может, поладим.

Улькиорра Шиффер.

Я всегда считал себя человеком, которого нереально вывести из себя – но та девка убедила меня в обратном. Едва увидев ее растрепанную фигурку посреди пустыни, я понял, что ей здесь не место. Убил Пустого, угрожающего ей, а она… В общем, я привык к оскорблениям – Гриммджоу каждый день изощряется в оных, пытаясь нарваться на драку, но Гриммджоу – это Гриммджоу, а эта девица, которую я мог убить одной вспышкой балы, посмела назвать меня ничтожеством! Хорошо, что Тиа появилась вовремя, иначе Айзен-сама не простил бы меня. Принцесса Уэко-Мундо, надо же… Такая маленькая, такая хрупкая. Такая наглая и раздражающая заноза в заднице. Но, если честно, я ожидал того, что, едва девка увидит своего дядюшку-Бога, она нажалуется ему на меня и прикажет убить. Власть имущие всегда так поступают. Я убил бы ее, если бы не Халлибел – поэтому и готовился к казни. Но она… защитила меня и закрыла собой, сама рискуя попасть под давление реяцу Владыки. А теперь стоит позади меня и… извиняется. Разве принцессы так поступают? Я ничего не понимаю в этой жизни. - Тебе больно? – спросила Хелен, делая шаг ко мне и касаясь щеки, в которую врезалась рука Владыки, оставив след. Я вздрогнул от неожиданного прикосновения и сделал шаг назад. - Не о чем беспокоиться, Хелен-сама. Она снова нахмурила бровки. О небеса, как она похожа на Айзена-сама… - Меня зовут Хель. Называй меня так. - Как прикажете, - сухо отозвался я. - Я не приказываю, - улыбнулась принцесса, - я прошу. Зови меня так. Куда катится этот мир, если принцессы ведут себя так… благородно? - Послушай…те, - выдавил я, - я же вас почти убил! Как вы можете… - Так не убил же, - беспечно пожала плечами Хелен, - а убил бы, так мне и надо. Внезапно я представил, как разрубаю ее мечом напополам, и эти зеленые глаза потухают… и подумал, что обязан Халлибел до конца жизни за то, что она меня остановила. Теперь я скорее умер бы сам, чем убил бы эту странную взъерошенную принцессу, которая единственная за все мое существование проявила ко мне сочувствие. - Вам пора спать, - осторожно напомнил я, увидев, как сонно Хель смотрит на оскалившийся в чернильном небе полумесяц. Не спрашивая разрешения, подхватил на руки – какая она легкая! – и мигом доставил в ее покои. Девочка даже не возмутилась… да она же спит, понял я, выйдя из сонидо и прижимая ее хрупкое тело к своей груди. Спит на моих руках – спит на руках того, кто покусился на ее убийство. Уложив принцессу в постель, я задумался, а потом подоткнул ей одеяло и покинул королевские покои. Кажется, спать я не буду – нужно о многом подумать.