У пустоты так много лиц

Айзен Хелен.

Первой мыслью, как только я открыла глаза, было «О ками, как же мне хреново». И вправду – нос был заложен почти наглухо, в голове – туман, в теле – слабость, в горле – першение. Тут и к гадалке не ходи: простудилась. А нечего было по крышам шляться в таком открытом наряде! Я же не арранкар, и даже пока не шинигами, так, девчонка из человеческого мира, рожденная богиней смерти, но даже не знающая имени своего асаучи. И туда же! Меньше всего я хотела доставлять дяде лишние хлопоты. Мама говорила, чем он сейчас занимается, но говорила таким тоном, будто не верила, что планы ее младшего брата претворятся в жизнь, вот и я не относилась к этому серьезно, пока не увидела, как дядя давит своей духовной силой моего новоиспеченного «рыцаря». Кстати, о «рыцаре». Кажется, в последний раз я помню себя на крыше одной из башен Лас-Ночеса рядом с ним, а потом – темнота, и проснулась я уже в своей постели. Вывод один: меня сюда принесли. Скорее всего, принес Улькиорра – не звал же он Тию, чтобы она оттащила меня в кровать. Тем более, сколько там во мне веса… Значит, отнес сам. Как мило. Если бы он был шинигами или хотя бы человеком… но мое сердце все равно дрогнуло. Я же, менос подери, обычная девчонка, и такие поступки дают мне повод думать порой совершенно неправильные вещи и представлять себе то, чего нет. Ну как Улькиорра может испытывать ко мне симпатию, если едва не убил, а потом еще и пострадал из-за меня?! Правда, когда я извинилась, он так смотрел на меня, как будто я преподнесла ему полцарства дядюшки – с изумлением и благодарностью. А может, он просто хороший актер. Я же теперь не просто залетная шинигами, а «принцесса», сам дядя сказал, а они его тут Богом считают… Да, где-то в сёдзе-манге я читала, что все девушки – принцессы, но себя в такой роли представляла в последнюю очередь. Если честно, я всегда мечтала быть менестрелем – ходить по дорогам с лютней за плечами, играть в тавернах, сочинять песни… естественно, если бы жила в одном из миров, про которые читала в книжках. Здесь, в Уэко Мундо, с лютней не побродишь – я прямо таки предчувствовала, что скоро дядя или кто-то вместо него начнет обучать меня хотя бы рукопашному бою, или придется пытаться услышать голос своего занпакто… Ой, нет, не сегодня. Голова просто раскалывалась. Я предприняла попытку сесть и тут же поняла, что она провальная – белоснежная комната закружилась перед моими глазами, подобно карусели. Все. Заболела. Дядя узнает – убьет. Или меня, или Улькиорру. Лишь бы меня, Улькиорра не виноват, что я к нему на крышу приперлась. Сколько же от меня проблем, а. Лучше бы меня сразу убили, чтобы голова так не болела, ууууй… В дверь постучались. Я ощутила знакомую холодную реяцу. - Входи, Улькиорра, - голос получился очень слабым и хриплым, но дверь скрипнула – он услышал.

Улькиорра Шиффер

Айзен-сама был в ярости, как только я доложил ему о болезни принцессы. Очередная ссадина теперь красовалась на моей щеке, но я счел это справедливым наказанием – сам должен был догадаться, что она почти как человек, а у нас холодно, а на ней открытое платье, а она – на крыше, на ветру… Да и выглядела принцесса не особо крепкой, такая хрупкая, что, поднимая ее на руки, чтобы перенести во временно отапливаемую комнату Лас-Ночеса, я боялся сломать ее тело пополам. Хель застонала, приоткрыла глаза, прищурилась, рассматривая мое лицо. Я сначала не понял, но потом девушка коснулась ладонью свежей ссадины на моей щеке. Дура. Какая же дура. О себе бы подумала. - Улькиорра, это сделал с тобой мой дядя? – просипела она, пока я укладывал ее в теплую постель. - Не стоит беспокоиться, Хелен-сама. Я заслужил это. Рывком принцесса села, лихорадочно блестя своими глазищами, которые казались еще больше на слегка осунувшемся лице. - Отведи меня к нему! Ну, или отнеси. Считай, что я приказываю. - Мне уже приказано уложить вас в постель. Сейчас Тиа принесет вам еду. - Я не хочу есть, - упрямилась девчонка, - я не позволю обижать невинных даже своему драгоценному дяде, и даже если он Бог! Я поперхнулся воздухом. «Невинный» - это явно не про меня. Я убил столько душ, чтобы стать арранкаром… стольких поглотил, по стольким трупам прошел, что мне обычная пощечина? А она, кажется, серьезно разозлилась. Но, впрочем, скоро гнев стал утомлять ее и принцесса согласилась лечь. К счастью, тут же появилась Тиа с миской куриного бульона, и… вручила оную мне. На мой вопросительный взгляд ответила: «ты накосячил, тебе и нянчиться» и быстренько смылась. Что ж. Давно я не чувствовал себя таким идиотом. Кажется, вообще впервые. - Принцесса, вы будете есть? - Я не хочу, - капризно протянула Хель, кутаясь в одеяло. Я вздохнул, набрал в ложку бульона и поднес к ее губам. - Мне приказано. Вы хотите, чтобы ваш дядя опять наказывал «невинного»? А вот это сработало. Принцесса просверлила меня свирепым взглядом и послушно проглотила весь бульон, который я тщательно ей скармливал. Кажется, при этом чувствовал себя идиотом не только я, так как щеки Хель раскраснелись – хотя, скорее всего, из-за температуры. Кстати, интересно, насколько оная высока? Отставив в сторону пустую тарелку, я наклонился и коснулся губами лба принцессы, но не успел оценить ее жар – девушка резко меня оттолкнула и так испуганно на меня уставилась, будто я целовал ее в губы, а не проверял температуру. Странно, но я тоже ощутил, как к щекам приливает непонятное тепло – заразился, что ли? - Простите меня, Хель-химе. Я должен уйти? - Нет! – вдруг вскрикнула принцесса, - останься. Ты мне нужен. Я приказываю, если что. - Я нужен вам? Странно, но я ощутил… радость? От того, что кому-то нужен, пусть это и приказ. Правда, приказ походил на мольбу. - Да, - надула губки Хель, - ты холодный. А мне жарко. Очень жарко. Температура, наверное, высокая. Так что сядь рядом со мной и держи ладонь у меня на лбу… пожалуйста. Если тебе не сложно. - Как прикажете. Тайком про себя я улыбнулся – опять же, едва ли не впервые в жизни. Это она так приказывает: пожалуйста, если тебе не сложно… Забавная девочка. Странная принцесса. Непонятная. И очень теплая. Я послушно сидел в изголовье ее кровати, прижимая свою ладонь к ее горячему лбу. Хель металась в жару, звала то маму, то Айзена-сама. А когда я случайно отнял руку от ее лба, с губ принцессы сорвалось мое имя, и, менос подери, это было чертовски приятно. Я готов был сидеть с ней вечность. Периодически в покои Хелен-химе заглядывал Заэль, но я так смотрел на него, что безумный ученый сразу же исчезал. Правильно, куда Октаве тягаться с Куатро – а я знал, что не позволю ему проводить над несчастной принцессой эксперименты. И не только я – Айзен-сама тоже, я был уверен в этом.

Айзен Соуске

Все. Конец. Тилли меня убьет. Медленно и мучительно – и неважно, что я бессмертный, сестра придумает, как. Хелен таки простудилась. О чем только думал чертов Улькиорра, держа девчонку на холоде? Правда, когда узнал о ее болезни, кажется, побледнел еще больше, а он и так оттенка стенки. Неужто что-то неладно в датском, то есть, моем, королевстве? Нет, я не против, если моя Эспада начнет испытывать чувства – я же дал им человечность, но за чувства к моей племяннице эти выродки поплатятся головой. Никто из них не имеет права даже думать о Хель, как о женщине. И меньше всего я ожидал такого от самого апатичного члена своей Эспады! Ладно, если бы Гриммджоу или Ннойтра, но этот отмороженный нетопырь? Впрочем, за Хель он ухаживал хорошо. Девочка стала поправляться уже на следующий день, и, когда я ее навестил, первым делом… прочитала мне нотацию тоном своей матушки. Мне снова стало не по себе, настолько она похожа на Тилли. Видите ли, я ударил невиновного человека! Смешно, учитывая, что он и не человек даже. А еще – трогательно: девочка поднялась на локтях и заявила, что впредь я могу бить ее. Да один мой удар ей голову с плеч снесет! Неужели чувства Улькиорры (если честно, мне до сих пор странно произносить слово «чувства» вместе с его именем) – взаимны? Ишь как она его защищает. Правда, это можно списать на врожденное чувство справедливости, как и у Тилли – но я же вижу, тут что-то не так! Вот казню я Куатро, а она расстроится, плакать будет, сестра меня тогда тоже казнит. Чертовы человеческие чувства – Богом быть гораздо лучше. Хотя и в моей жизни была Хинамори… надеюсь, она счастлива с тем ледяным вундеркиндом. - Так, хватит, - я поднял руку, прерывая болтовню племянницы, - во-первых, Владыка Уэко Мундо пока что я, и я сам решу, как мне поступать со своими вассалами. Во-вторых, я никогда тебя не ударю. И в-третьих, как только выздоровеешь окончательно – доставай свой асаучи и тренируйся с кем угодно. Я бы посоветовал тебе Халлибел, но ты сама вольна выбирать. Чтобы минимум через две недели знала имя своего меча, поняла? Здесь не развлекательный курорт и тебе придется учиться выживанию. Увидев, как скисла мордашка Хель, я отечески погладил ее по щеке. - Справишься, даже и не сомневайся. Ты ведь моя племянница.

Айзен Хелен

Когда я очнулась от жара, то первым делом ощутила прохладную ладонь на своем лбу, а потом увидела озабоченный взгляд малахитовых глаз – и почувствовала такую нежность, что в сердце екнуло. Он все это время торчал тут и держал руку на моей дурной голове, ну вы подумайте! Правда, я же ему приказала, - тут же одернула я себя. Он же мой рыцарь, в конце концов. Странно, почему я думаю так только о нем, у меня тут еще десяток таких «рыцарей», включая Халлибел и ту колбу с головастиками, однако от температуры меня откачивал именно Улькиорра. - Вы очнулись, Хелен-сама? - Я просила звать меня Хель! – я попыталась рявкнуть, но получилось скорее карканье. Арранкар поднял уголки губ в… улыбке? Он умеет улыбаться? Его лицо стало таким красивым, когда он улыбнулся… Так, я опять не в ту степь. - Я счастлив, что вы злитесь. Значит, вам лучше.

***

После разговора с дядей я откровенно расстроилась. Я никогда не была сильна ни в рукопашном бою, ни в фехтовании. У меня было слабое тело, я еле-еле держала в руках асаучи, и даже шунпо толком не владела. Я думала, меня будут защищать, и даже не представляла, что придется делать это самой. Впрочем, дядя сказал, что я сама вправе выбрать себе сенсея – это уже плюс. Улькиорра явился ко мне, как только духовная сила дядюшки скрылась за поворотом. Я села на кровати, чувствуя себя гораздо лучше, но все еще слабой. - Улькиорра, еще один приказ. Вернее, два. Слегка пошатнувшись, я встала с кровати и подняла с тумбочки свой асаучи – мне внезапно захотелось пошалить. - Преклони колено, - произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал серьезно и не дрожал от смеха. Улькиорра принял все за чистую монету и мгновенно упал на одно колено, склонив голову. Ничего себе дядя их тут запугал. Я вынула асаучи из ножен и коснулась краем лезвия левого, а затем правого плеча арранкара. Честно, не помню, как правильно – да и какая разница, я же не король Артур. - Встаньте, сэр Улькиорра, победитель простуды. Отныне ты – мой рыцарь. Он медленно поднялся, удивленно на меня пялясь. - Я и так – ваш верный слуга. - А я не хочу слугу. Это не романтично. Я хочу рыцаря. Тебе жалко, что ли? – я отчаянно старалась не рассмеяться и не превратить все в шутку. - Как прикажете, принцесса. Но… приказов было два. А он внимательный. - А второй приказ – как только я смогу ходить ровно, ты начинаешь тренировать меня в фехтовании. Мне нужно за две недели овладеть шикаем. - На все ваша воля, принцесса. Он склонился, беря в руку мою ладошку и снова касаясь ее тыльной стороны губами. Я представила себя настоящей принцессой, и не отняла руки, а благосклонно улыбнулась – а вернее, мои губы растянулись в самой настоящей глупой и счастливой улыбке, а сердце застучало быстрее. В отличие от рук Улькиорры, губы его были вполне себе теплыми, даже горячими. Кажется, я влипла.