Уильям

«Твои глаза цвета ясного неба, твои губы вкуса ванили… Твои тонкие пальцы в мои волосах, твои бледные ноги на моих плечах… Я помню всё до секунды и не забуду ни мгновения. Ты всё, что у меня было, есть и будет всегда. Я умру за твой взгляд и убью за твой поцелуй. Ты – свет мой. Жизнь моя. Грех мой.» Поужинав, Ганнибал вернулся в свою комнату. Сын Марисы так и не появился на кухне. Заходя в номер, Лектер услышал странные скрипучие звуки, доносившиеся из комнаты парня. Они повторялись снова и снова и, кажется, становились только громче и раздражительнее. — Мы все грешны, и я не меньше всех. Грешу в любой из этих горьких строк, сравнениями оправдывая грех, прощая беззаконно твой порок, — послышался приглушенный голос юноши. — Защитником я прихожу на суд, чтобы служить враждебной стороне. Моя любовь и ненависть ведут войну междоусобную во мне. Ганнибал не смог сдержать улыбки и присел на кровать поближе к стене, осторожно прислушиваясь. Юноша читал с таким воодушевлением, которое не могли скрыть даже эти противные скрипы кровати. Внезапно скрипы стихли, послышались тихие слова: — Хоть ты меня ограбил, милый вор, но я делю твой грех и приговор. И вновь зазвучали скрипы. Лектер прилёг, в надежде, что услышит что-нибудь ещё столь выразительное и душевное, но он услышал голос Марисы: — Уильям, хватит прыгать на кровати! После этих слов скрипы прекратились и больше не возобновлялись. Ганнибал не знал, чем себя занять, поэтому принялся разбирать вещи. Пока он раскладывал одежду и распечатывал книги, он мог слышать тихое постукивание в стену над своей кроватью. Сын Марисы отбивал какой-то странный ритм, который с каждой секундой становился всё громче. В какой-то момент он прекратился, а затем послышались три одинаковых стука. Сперва Ганнибал не обратил внимания, но когда эти стуки повторились более настойчиво, он оторвался от своего занятия, подошёл к стене и пару раз стукнул костяшкой пальца в ответ. — Я Вам не мешаю, сэррр? — услышал он голос Уильяма. — Нет, нисколько, — улыбаясь, ответил Ганнибал. — Хорошо. Просто я должен знать, что Вы не нажалуетесь мамочке. — Я ничего ей не скажу. Уильям промолчал, лишь тихонько стукнув в стену. — Здесь везде такие тонкие стены? — спросил Лектер. — Нет, только между нашими комнатами, — ответил Уильям. — Раньше это была одна большая комната. — Почему твоя мама поселила меня именно здесь? — Не знаю, наверное подумала, что я буду тише себя вести, — с той стороны стены послышался смешок. — Вы хотите переселиться? — Нет, не хочу, — сказал Ганнибал. Уильям не ответил и больше не постучал. *** Первый день после прибытия Ганнибал расписал буквально по часам: для начала ему нужно было обустроиться в комнате, затем проверить камеры и плёнку (пробы на роль он тоже решил снимать), потом посетить театр и поговорить там с учителем и собственно с самими учениками. Устанавливая плёнку в камеру, Ганнибал услышал как Уильям что-то напевает. Но стоило Лектеру прислушаться, как юноша замолчал. Вдруг послышался глухой грохот, затем шипение и ругань парня. Ганнибал вскинул голову, нахмурившись. Выждав несколько секунд, он подошёл к стене и осторожно произнёс: — Уильям? Всё хорошо? С той стороны стены послышался шум, шаги, а потом и голос юноши: — Доброе утро, сэррр. Я Вас разбудил? — Доброе. Нет, я не спал. Ты там как? Цел? — Да, всё замечательно. Как Вам спалось? — Прекрасно, спасибо. А тебе? — Чудесно. Мне снилось, что эти две комнаты стали одной большой, — сказал Уильям после небольшой паузы. — Я снёс эту стену. — Ты бы хотел этого? — Я хотел бы, чтобы вся эта комната была моей. У Вас там гораздо больше места, чем у меня. — Ты спустишься на завтрак? — спросил Ганнибал и даже затаил дыхание, ожидая ответа. — Наверноеее… Нет, — Уильям тихо рассмеялся. — Почему? Ответа не последовало. Спустя мгновение Лектер услышал быстрые шаги и хлопок дверью. Он сорвался с места, подбегая к двери и распахивая её, но Уильям уже успел спуститься вниз по лестнице. Ганнибал слышал, как хлопает тяжелая входная дверь. *** Театр был старым, но довольно приличным и убранным. Повсюду стояли большие старинные вазы со свежими живыми цветами. Большие створчатые окна пропускали ровно столько света, сколько требовалось. От этого места так и веяло атмосферой спокойствия, творчества и эстетики. Зайдя в зал, Ганнибал обнаружил там около двух десятков подростков. Большинство из них общались, читали друг другу или просто сидели в креслах. Были и те, кто репетировал на сцене и в то же время спорил, доказывая что-то друг другу. На сцене, в стороне от всех, свесив ноги, сидел юноша с книгой. Его Ганнибал заметил не сразу. — Могу я Вам помочь? — к Лектеру подошёл небольшого роста мужчина лет пятидесяти. — Добрый день. Да, думаю, помощь не помешает, — Лектер протянул ему руку. — Я – Ганнибал Лектер, не знаю, предупредили ли Вас обо мне. — О, да, конечно. Мы вас ждали. Я – Генрих Дэвис, преподаю здесь театральное искусство, — Генрих крепко пожал руку Лектера. — Очень рад наконец познакомиться. — Взаимно, — кивнул Ганнибал с улыбкой. — Как мне известно, Вы ищите актрису на роль Лолиты. Верно? — Да, и надеюсь так же найти юношу на роль молодого Гумберта. — Юношей у нас здесь даже больше, чем девушек. — Да, я вижу. — Позвольте представить Вам моих учениц, — Генрих подвёл Лектера к компании девушек. Те, шептавшиеся о чём-то, рассмеялись, стоило им взглянуть на Ганнибала. — Дамы, — он вежливо улыбнулся и слегка поклонился, чем вызвал новую волну смеха. — Это Лора, Анна, Жасмин, Анджелина и Марго, — представил Генрих девушек. — Девочки, это – Ганнибал Лектер, режиссёр из Балтимора. Прошу, ведите себя прилично, не позорьте меня. — Всё хорошо, Мистер Дэвис. Вы можете идти, я пообщаюсь с дамами, — сказал Лектер. — Что, со всеми сразу? — спросила Марго и рассмеялась вместе с остальными девушками. Когда Марго наклонилась, чтобы что-то прошептать своей подруге на ухо, Ганнибал смог снова увидеть сидящего на сцене юношу, который читал старенькую книжку и болтал своими худыми ногами. — Постойте, Мистер Дэвис. Кто это? — спросил Ганнибал учителя. — Это – Уильям, — ответил Генрих. — Очень умный, хороший мальчик. Приходит каждый день, много читает, репетирует со всеми, но почему-то всегда отказывается от ролей, какую бы ему ни предложили. — Уильям, — одними губами повторил Ганнибал. Это был его Уильям за стеной. Это был он, а не какой-нибудь другой Уильям. Ганнибал чувствовал это. Он испытывал странное волнение и трепет, наконец увидев его. Будто он увидел что-то, чего не должен был видеть, что-то, чего не должен был видеть никто. Уильям не был похож на остальных ребят в этом зале. У него были длинные кудри, даже длиннее, чем у некоторых девушек. Хрупкие и изящные руки держали книгу. Длинные, бледные ноги, которыми он безустанно болтал, завораживали своими движениями. И глаза... Такие большие и чистые, словно две капли росы. Уильям так увлеченно читал, что Ганнибалу не хотелось его тревожить, но желание заговорить с ним оказалось сильнее. — Так, дамы, если Мистер Дэвис позволит, я завтра поговорю с каждой из вас, здесь в это же время. Это ведь возможно? — Ганнибал обратился к Генриху. — Да-да, конечно, — закивал тот. — Отлично, — сказал Лектер и, улыбнувшись девушкам, направился к сцене.