Уильям

“На тебя невозможно злится, тебя невозможно не любить. Ты способен затмить собою всё безобразие и грязь этого мира. Ты превращаешь обычное в особенное. Ты любишь так же сильно, как и влюбляешь в себя. Ты олицетворение любви, её отражение. Ты есть любовь”. За окном уже давно стемнело. Лектер в который раз перечитывал сценарий и с каждым разом ему хотелось всё переписать. Ганнибал хотел винить во всём Уильяма, но просто не мог. "Может, Вам не стоит снимать этот фильм". И как это понимать? С чего бы Лектеру бросать всё на полпути? Ну ладно, не на полпути, но ведь он уже стартовал. Организм требовал отдыха, и Ганнибал уже не мог противиться этому. Он надеялся, что горячий душ промоет его голову изнутри, а хороший сон вернёт ему прежние силы. Лектер услышал шум воды, подойдя к ванной комнате. Дверь была приоткрыта, свет из комнаты рассекал темноту коридора тонким лучом. Шум воды прекратился именно в тот момент, когда Ганнибал остановился у двери. Через пару секунд он услышал голос Уильяма, тот напевал какую-то мелодию. Лектер осторожно заглянул внутрь, Уилл стоял к нему спиной и лицом к зеркалу. В одних шортах и с влажными волосами он выглядел довольно мило и совсем по-домашнему. Ганнибал смотрел на него и не понимал, как один человек может вызывать столько эмоций сразу. Он вроде бы и злился на него, но в то же время он не мог сказать, что не желает его видеть. Ему хотелось любоваться Уиллом и также хотелось отчитать его за то, как он повёл себя сегодня вечером. Когда Грэм заметил его, то едва заметно вздрогнул. Он робко улыбнулся, смотря на отражающегося в зеркале Ганнибала. Кажется, он хотел что-то сказать, но просто опустил голову. Он причесал волосы пальцами и, не поднимая взгляда, вышел из ванной, проронив "Доброй ночи". Лектер прикрыл за собой дверь и подошёл к запотевшему зеркалу, смотря на своё мутное отражение. Усталость превосходила все остальные чувства и желания. Он опустился на бортик ванны, прикрыв глазами. Под пальцами он ощутил мокрую ткань рубашки, оставленную здесь Уильямом. Лектер взял её в руки, разворачивая рукав, на котором виднелось расплывшееся алое пятно. Пальцы сжали ткань, когда раздался стук в дверь. — Мистер Лектер, — послышался голос Уильяма. — Кажется, я забыл рубашку. Лектер открыл дверь, протягивая Уиллу рубашку и перехватывая его руку, разворачивая ладонью к себе. — Всё ещё кровоточит? — спросил Ганнибал. — Не нужно обо мне беспокоиться, – беззлобно сказал юноша, высвобождая свою ладонь из чужих рук. Забрав рубашку, он ушёл, оставив Лектера наедине с темнотой и необъяснимым чувством вины. *** День Ганнибала начался с осознания того, что он проспал, а это значит, что весь план на день можно считать недействительным. Лектер какое-то время валялся в постели, позволяя лени взять над собой верх, но когда понял, что уже давно за полдень, решил, что всё же пора подниматься. Ганнибал спустился на кухню за чашкой кофе. У кухни имелась своя дверь на улицу и крыльцо за ней. Сейчас дверь была распахнута, а на ступеньках сидел Уильям, держа между пальцев тлеющую сигарету и ежась от ветра. Погода сегодня была какая-то отнюдь не летняя. — Здравствуй, — сказал Лектер. — О, доброе утро, — Уилл обернулся, взглянув на него, и выпустил дым, сложив губы трубочкой. — Может закроешь дверь? Как-то прохладно. Уилл одним движением захлопнул дверь, оставаясь снаружи. Ганнибал вздохнул и посмотрел на Грэма. Тот нервно затушил сигарету и подпер подбородок кулаками, смотря куда-то в сторону. Он выглядел каким-то рассеянным и нервным. Лектер испытывал вину, будто он что-то натворил, будто из-за него Уильям больше не улыбался. Даже если вины Ганнибала здесь не было, ему очень хотелось всё исправить к лучшему. — Это не самая лучшая привычка, Уильям, — сказал Лектер, открывая дверь. — А это и не привычка. Это моё увлечение, — пожал плечами юноша. — И вообще, я уже говорил, что не надо обо мне беспокоиться. — Можешь гробить своё здоровье, как пожелаешь, но сигареты навредят твоему голосу, сделают его грубым и скрипучим. А я уже говорил, что твой голос трогает души, Уилл. Ты не должен терять этот дар. Уилл хотел было обернуться, но затормозил на полпути, повернув голову так, что Лектеру был виден его профиль. Кажется, Грэм улыбался. — А Вы просто мастер в подлизывании, — усмехнулся он. — Я не... — Да ладно Вам. Чего Вы хотите? — Чего я хочу? — Угу, — Уильям поднялся на ноги и отряхнул шорты. — Поведайте мне. — Я хочу понять, почему ты так повёл себя вчера вечером, — честно ответил Лектер. Уилл сжал губы и тяжело выдохнул, опуская взгляд. Он молчал до тех пор, пока ни понял, что Лектер всё ещё стоит и ждёт его ответ. Грэм ещё раз тяжело вздохнул и, сделав пару шагов вперёд, заговорил: — Сам не знаю, что на меня нашло, мистер Лектер. Я повёл себя очень некрасиво, мне искренне жаль. Я Вас очень обидел? Лектер хотел было задать ещё один вопрос, но тут Уилл улыбнулся так же очаровательно, как тогда в театре, и вопрос показался не таким уж и важным. Вместе этого Ганнибал сказал: — Всё хорошо, Уилл. — и добавил: — Будешь кофе? — Я сам сделаю! — воскликнул Уильям и вбежал на кухню, сталкиваясь плечом с мужчиной. — Простите, — он снова улыбнулся и принялся хозяйничать на кухне. — Всё хорошо, Уилл, — повторил Ганнибал.