Напарники под прикрытием

И Антон побежал… но не в лес напролом обратно в часть, к себе под кровать в неудобном углу. Нет, он побежал по дорожке шестигранной, как соты, ветром взлетая по ступенькам вверх, дергая дубовую дверь, которая оказалась открытой, и лишь в темной прихожей замер, боясь дышать и шевелиться. Кажется, у него теперь новый диагноз — он псих, таких не берут в контрразведку. Где-то на втором этаже, судя по звукам, опрокидывали мебель, баррикадировались, а может ставили укрытия. Стараясь вообще не дышать, Антон рылся в рюкзаке в надежде, что там окажется хоть что-то полезное в борьбе с организованной преступностью, но Арсений Попов был неорганизованным напрочь. Рука нащупала револьвер, тот самый пугач, которым так и не воспользовались, может и это сгодится. Шаг, еще шаг. Стараясь не шуметь, Антон крался по первому этажу вдоль стеночки, а затем услышал тихий шепот. — Шаст.. псс.. Шаст, — Арсений выглядывал из зеркального шкафа купе во всю стену в большом зале. — Арс, — Антон позволил затащить себя внутрь и дверь плавно задвинулась, погружая просторный короб во тьму. — Слышал? — спросил Попов. — Он где? — На втором этаже, кажется, — также прошептал Антон. — Он стрелял, я думал, что в тебя... — Нет, в сторожа, который дом охранял. Делиться не захотел,  жадный он, Шаст. Хвост прижали, а он не уходит, хочет забрать свое. Походу ему даже карта не нужна, он все нашел и так. На этот счет, конечно, мы просчитались, ну ничего, дождемся наших и повяжем этого стратега. — Они уехали, — тоскливо произнес Антон. — Бросили, я сам слышал по рации, твой батя… — Ты разговаривал с Первым? — в голосе напарника скользнули веселые нотки. — И что он сказал? — Он сказал: «Поздравь моего сына с большим трудовым успехом. Он сделал все, чтобы я получил выговор с донесением». — «С большим трудовым успехом»! — повторил Арсений, словно пробуя это слово на вкус, и тихо засмеялся, как будто и не слышал про выговор с донесением. — Арс, а делать то что будем, брать? — Шаст, знаешь чего он хочет? Продать кокаин и свалить с баблом налегке, я слышал, как он говорил по телефону и договаривался о встрече. — С кем? — С торговцами, через час в лесу, если все срастется, то есть шанс его взять и не только его. — Тссс... — внезапно Антон подался вперед, зажимая напарнику рот рукой. В тишине послышались гулкие шаги, а потом голос, видимо — контрабандист, общался с кем-то по телефону. — Да, в лесу, там где указатель к реке. Почему там? Леля, детка, не задавай вопросов. Все, скоро буду. Гулкие шаги раздались совсем рядом, прошли мимо, потом обратно.  — Суки, — прошипел контрабандист, словно чуял неладное, и вновь шаги, а затем хлопнула дверь. — Арс, — шепнул Антон, но напарник словно его не слышал, он считал.  — Семь, восемь…девять…десять, все, погнали. Антон вопросов не задавал, выскакивая за напарником следом. Они успели как раз в тот момент, чтобы увидеть самое обычное, на посторонний взгляд, зрелище. По деревенской улице тарахтел старый немощный мопед. На багажнике за спиной у одетого в куртку седока красовался желтый рюкзак. Мирный селянин в куртке был хозяином международного наркосиндиката, супер-преступником, который много лет водил за нос контрразведку. Кокаина в его рюкзаке хватило бы, чтобы сделать наркоманами население небольшого города. Или чтобы посадить преступника лет на десять — смотря в чьи руки попадет наркотик. — Давай через лес, так быстрее, он пока объедет, — Арсений, проследив взглядом за мопедом, ринулся обратно в сторону леса. Через пятнадцать минут вынужденного марш броска через мокрый после дождя лес, двое парней привалились спинами к широкой сосне, чтобы перевести дух. Оба вымокшие, грязные и уставшие, но чувство, что конец погони близок, придавал напарникам сил. Антон как о постороннем человеке думал, что с утра не ел и не присаживался больше чем на полчаса. Но это совершенно не относилось к делу. Пускай ты голодный, пускай устал, но Гараева нужно выследить! Но, похоже, контрабандист был не так прост, как о нем думали. Когда напарники выскочили на берег, то чуть не упали через брошенный на землю мопед. Контрабандист же был на середине реки в лодке, успешно загребая веслами к другому берегу. — Попандос! — тяжело дыша произнес Антон. — Что теперь делать? — Как что? — Арсений решительно стянул мокрую куртку. — Я переплыву реку… — Нет уж! — Антон покачал головой, преграждая напарнику путь. — Ты уже ходил без меня дачу искать, а потом я тебя самого еле нашел. Или плывем вместе, или я тебя не отпущу. — Как не отпустишь? — Арсений на мгновение замер, смотря прямо в глаза высокого парня. — Шаст. — Вот так. Хочешь драться — будем драться, только я все равно тебя не отпущу! — Антон стоял напротив, кусал губы, не отводя взгляда. — Хорошо, — после паузы Арсений кивнул. — А как ты поплывешь? — Я же умею, — с сомнением в голосе произнес Антон и обернулся на широкую реку. — Это тебе не бассейн, здесь бортиков для отдыха нет, — буркнул Попов, смотря куда-то мимо напарника. — Хотя тебе повезло. В кустах у самой воды белела большая пенопластовая доска от упаковки телевизора. Было заметно, что ее не прибило волной к берегу — доска плотно сидела в развилке веток над водой. Видно, какой-то горе-пловец вроде Шастуна специально прятал ее здесь и приходил учиться плавать. Раздеваться не стали, все равно были мокрые, только разулись, сложили обувь в рюкзак, рюкзак на доску, а затем за нее уцепился Антон и они поплыли. Лодка преступника была уже почти на другом берегу, а напарники едва добрались до середины. Антон греб изо всех сил, в конце Арсений тянул его за собой на буксире, и так они добрались до другого берега, на котором лежала брошенная лодка контрабандиста. — Две минуты привал, — Арсений, тяжело дыша, отплевывался от воды и стягивал с себя одежду. — Выжимайся давай, сушиться будем позже. — Как думаешь, он видел нас? — спросил Антон, выливая из рюкзака воду. — Думаю, видел, — Арсений кивнул. — Ну что, вперед? И они вновь побежали. Постепенно скрывалось за горизонтом солнце, погружая лес в непроглядные сумерки. Минут через пять Арсений прикрыл глаза, долго вслушиваясь в густой темный лес. В воздухе пахнуло дымком. Похоже, наркоторговец решил согреться и разжечь костер, совершенно не опасаясь быть замеченным. Двое парней преодолели еще пару оврагов и зарослей кустарника, свернули на тропинку и замерли. Между стволов густо растущих елей было видно отблески искр от костра. — Отдыхаем, — шепнул Попов и махнул рукой, уводя Антона немного в сторону за деревья. Оттуда их видно не было, а дорогу в сторону реки — очень даже хорошо. — Везет ему, у костра греется, — Антон шмыгнул носом и поежился, ощущая под боком тепло человеческого тела. — Да уж, тут и пожалеешь, что курить бросил, — Арсений выдохнул. — Ждать не известно сколько, пойдем на дорогу стрельнем. Шоссе тут совсем недалеко. Пройдя совсем немного по перелеску, они увидели шоссе. Только оно было старое и разбитое. Машины по нему ходили редко, а останавливались еще реже. За все время, что они простояли у обочины, мимо прогрохотал трактор. У тракториста не было ни сигарет, ни спичек, и вообще он как-то странно смотрел на долговязого высокого парня, заляпанного в грязи. Избегая дальнейших расспросов, он позволил шоферу ехать своей дорогой. Попову, кажется, повезло больше: он стоял на обочине, сунув голову в окошко старого «жигуленка». Разговор продолжался долго. Подойдя ближе, Антон услышал, как водитель с сильной хрипотцой в голосе говорит: — Возьми сам. Арсений выпрямился и пошел к багажнику. В зубах у него была сигарета и он, подмигнув напарнику, выпустил в небо струю дыма, а затем, открыв багажник, достал оттуда потрепанное одеяло, хлопнул крышкой, и машина сразу же умчалась. Антон успел рассмотреть, что на заднем сидении, прикрыв лицо газетой, дремлет мужчина. — Шаст, на добрых людей попали, спичек у них нет, но есть прикуриватель в машине. По очереди подкуривая сигарету, двое парней отошли в перелесок и на первой же поляне сели разводить костер. Ветки, травинки — все шло в ход, но после дождя гореть не особо хотело и тогда Арсений без сожаления раскурочил записную книжку, которая еще недавно стоила три миллиона. Он поджег красную пластиковую обложку. Она горела долго, корчась в огне. За редкими деревьями виднелась оранжевая полоска заката. Дневные насекомые умолкли, и все злее пищали комары. — А где же маячок? — Вот, в корешке был. — Арсений протянул на ладони черную пластмассовую палочку. — Думаешь, работает? — А кто его знает? Будем надеяться, — Арсений пожал плечами и положил корешок на камешек. — Арс, а что ты будешь делать, когда все закончится? — Антон внимательно смотрел на огонь и в его зрачках плясали искорки пламени. — Есть и спать, спать и есть, а потом… — Арсений пожал плечами, — Не знаю, не люблю загадывать. А ты? — А я бы хотел служить в ГРУ. Как ты думаешь, меня возьмут? — Антон обернулся и напарник ему улыбнулся. — Обязательно, Шаст, разведка очень много потеряет, если в ней не будет тебя. — Дурак, — Антон фыркнул и Арсений, смеясь, легонько приобнял его за плечи. Кутаясь в одеяло и тесно прижавшись друг к другу, напарники сидели у костра и наслаждались теплом, пока по глазам не резанул свет фар. — Пацаны костер жгут, — сказал кто-то в темноте. Свет скользнул вбок и машина, тихо урча мотором, покатила в ту сторону, где, невидимый за перелеском, горел костер преступника. — Дождались, — прошептал Арсений. Напарники поднялись, забросали костер землей и пошли завершать операцию. Урчание мотора машины было совсем близко. Звук становился громче. На опушку, светя одними подфарниками, крадучись, выехал большой, как бронемашина, темный джип. — Чероки, — прошептал Арсений, выглядывая из-за большого дерева. Покачиваясь на кочках, джип медленно проплыл мимо напарников и стал удаляться. — За ним! — Арсений вскочил и, пригнувшись, побежал вплотную за машиной преступников. — Куда ты?! — зашипел Антон, риск товарища показался ему глупым. Потом он сообразил, что нет, именно так можно близко подобраться к преступникам. За высоким бортом джипа, за шумом его мотора их не увидят и не услышат. Бросаясь вдогонку, Антон обернулся. За деревьями мелькнул свет фар. Еще одна машина! Сейчас она свернет, и водитель увидит напарников! В несколько прыжков он догнал Арса, повалил и вместе с ним откатился в кусты. Успел! Скользнув по полю, двойной луч света повернулся, как стрелка часов, и уперся в задний борт джипа. Арсений тяжело дыша крутил головой на месте, с которого только что стащил его Шастун, осталась кроссовка. Ее заливал свет. На подошве можно было рассмотреть прилипшие травинки — Чья? — прошептал он. Антон для проверки пошевелил пальцами ног. Его кроссовки не соскочили. — Твоя. — Не обратят внимания. — Ага, — Антон кивнул, все еще прижимая напарника к земле своим телом. Машина, догонявшая джип, была уже рядом. Она ехала мимо, ехала и не кончалась. — Вот это крокодил! — протянул Антон, провожая глазами белый тонированный лимузин. Преступники ехали на тайную встречу в длиннющем белом лимузине. Ничего они не боялись — наглые, разбогатевшие на деньгах отравленных ими наркоманов. Ехавший впереди джип мигнул красными огоньками и остановился. На его полированных бортах метались сполохи огня, за деревьями скрывалась поляна, где Гараев жег свой костер. Арсений метнулся за дерево и потянул Антона за собой. Под прикрытием лимузина они уже подобрались к преступникам шагов на пятьдесят. — Ложись, — шепнул он и скрылся в высокой траве. Захлопали дверцы. Двое из джипа сразу же отошли к костру. А из лимузина вылез башнеобразный охранник и встал, озираясь, а затем открыл дверцу, помогая выйти девушке в брючном костюме и белом манто, накинутом на плечи. Сполохи огня плясали в ее коротких рыжих кудрях и были словно продолжением костра на поляне. — Пошли. Ствол держи в кармане, — приказала девушка башнеобразному охраннику и направилась к костру. — А вот и Леля приехала, — радостно заявил Гараев, приподнимаясь с поваленного пня и помогая девушке присесть на один из раскладных стульчиков, которые, словно по волшебству, появились вокруг костра. На раскладном столике стоял желтый рюкзак. — Руфад, мое почтение, — мужчина пожал руку южанину, приехавшему на огромном джипе. — Все друзья в сборе, можно начинать, — Гараев вновь присел на свое место и у костра началось совещание. Если бы оно происходило не в лесу, можно было бы подумать, что собрались работники солидной фирмы. Телохранители были одеты безупречно, один даже с галстуком-бабочкой. — Господа, я собрал вас, чтобы сообщить о некоторых изменениях в нашей работе. — Я дам вам столько порошка, сколько вы можете унести и продать, но вы можете мало. — Айдар повысил голос. — Работайте с мелкими торговцами! Несите порошок на улицы, раздавайте его даром в школах и в институтах! Каждый, кто попробует наш товар бесплатно, захочет еще. Тогда он понесет нам деньги и будет носить, пока жив! Я объявляю конкурс, здесь тридцать килограммов порошка. Торги за право купить порошок открыты. Я начинаю с пяти миллионов. Кто согласен заплатить такую сумму? Три указательных пальца взметнулись вверх. — Шесть, — оглядев присутствующих, сказал южанин. Рыжеволосая сморщила носик. — А лимузин возьмете? За четверть «лимона»? — Только деньгами, детка, — покачал головой Гараев. — При всем уважении.. — Семь, — пробубнил молчавший до этого паренек, сидевший от костра подальше. — Восемь, — южанин не сдавался и даже достал из кармана бумажник. — Десять, — веско произнесла рыжеволосая. — Десять миллионов зелененьких долларов за тридцать кило порошка. Три сейчас же, семь через неделю. У костра воцарилось молчание, а после Айдар хлопнул рукой по рюкзаку.  — Продано! И в этот момент в кармане у Арсения запищал телефон! Забытый, искупанный в реке, подогретый на костре. Запищал, и все тут. — Твою мать.. — зашипел он и вскочил на ноги, Антон за ним. От костра метнулись несколько охранников, один из них сбил Антона с ног, прижал к земле и для верности пнул несколько раз, чтоб не дергался. Другой охранник схватил Арсения и теперь за шиворот тянул его к костру, словно тряпичную куклу, совершенно не заботясь о том, что может его задушить. Телефон продолжал надрываться, а напарников кинули у ног преступников и в голову Антону уперлось дуло пистолета. — А кто это тут у нас? — Айдар ухмыльнулся и вырвал телефон из рук Арсения, а затем наклонился к костру и прочел. — «Обратно можешь не возвращаться. Тебя турнули из части. Обнимаю, Эд.» Это че такое значит, а? — мужчина поднял голову. Антон закрыл глаза, ощущая клокочущую ненависть во всем теле. Эд, снова Эд! Он же убил их! Выдал преступникам! А если узнает обо всем, то вряд ли извинится. — Это значит, что капец вам всем, крышка, за вами все это время следили, — задыхаясь, Арсений едва выдавил эти несколько слов, потому как здоровенный охранник, схватив его за медальон на шее, стягивал его на подобии удавки. — Айдар, что он несет? — рыжеволосая Леля нахмурилась, а южанин начал медленно отступать к своему джипу в темноту. — На испуг берешь, Арсюх? — Гараев ухмыльнулся, вынимая из-за пазухи ствол. — Нет с ними никого, двое их, борцов с преступностью. Народные мстители. Преступники зашевелились. Страшно ли было Антону? Конечно, ему было страшно, но совсем не так, как в прошлом году на заставе. Тогда он вообще не помнил себя. А сейчас боялся спокойно. Прикидывал, за какой куст нырнуть, если будет возможность, и кого ударить, чтобы отвлечь внимание врагов на себя, если возможность бежать появится не у него, а у Арса. — Мочить их надо, — рыжеволосая бестия оказалась барышней кровожадной. — Ага, а в кустах снайперы сидят, — Антон внезапно ухмыльнулся и поднял палец ко лбу своего охранника. — Вот эта красная точка у вас над глазом — от лазерного прицела. Все, в том числе Арсений, уставились на телохранительский лоб. Никакой точки там не было, но огромный шкаф, отпустив Попова, кинулся на землю, уходя с линии выстрела. А Антон, воспользовавшись смятением в рядах преступности, вывернулся из-под руки своего охранника и кинулся в темноту за ствол березы, побежал и уткнулся во что-то твердое. Чья-то сильная рука обхватила его за локоть и Антон дернулся, пытаясь вывернуться, но услышал знакомый голос воспитателя-диверсанта: — Спокойно, Шастун, свои! Со всех сторон вспыхнули яркие теле-лампы. Преступники застыли, прикрывая глаза рукавами от режущего света. — Снято! — громко сказал мужской голос, и в круг света шагнул… …Библиотекарь! Серенький костюм, седовласый "Потише, молодой человек. Разбегались тут". Только сейчас он был в бронежилете, как и Добровольский (вот почему он показался Антону таким твердым). В руке контрразведчика был огромный пистолетище с облезлым воронением. Из темноты выходили другие люди в бронежилетах. Белобрысый Леха со своей группой автоматчиков из микроавтобуса, еще один парень с телекамерой на плече, медсестра-контрразведчица Оксана Суркова, у девушки тоже был пистолет и смотрелась она с ним очень даже угрожающе. Трещали ветки. Было непонятно, как столько людей смогли без шума подкрасться к самой поляне. — Все свободны, — откашлялся контрразведчик, а затем добавил, — кроме тех, кто арестован. Арсений выбрался из кустов и встал рядом с ним. Антон понял, что это и есть подполковник контрразведки Попов-старший, он же Первый. Переговариваясь с ним по рации, там в лесу, Шастун из-за треска грозовых разрядов не узнал голос «библиотекаря». На преступниках защелкивали наручники. Физиономии у них были кислющие. Наверное, каждый вспоминал, что успел наговорить, пока за ними следили телекамеры контрразведчиков. Попов-старший стянул и не глядя протянул кому-то бронежилет, а пистолет сунул за пояс. Подошел к онемевшему от удивления и счастья Антону и сказал: — Иди одеяло подбери, оно служебное, — а затем по-доброму усмехнулся и похлопал его по плечу. **** Напарники лежали в бассейне и вновь нарушали режим, но ничуть об этом не беспокоились. Ночь, тишина, вода пахнет хлоркой. — Ты бы видел лицо Шеминова, когда Сергей Дмитриевич ему на стол наши благодарности с подписью генерала сунул. — Да уж, — Арсений фыркнул. — А Эда, кстати, перевели в другую часть, ты слышал? — Это, наверное, у тебя не первая благодарность? — Антон вздохнул и Арсений дернул плечом.  — Вторая, но не в благодарностях дело, Шаст, хотя в них тоже, но с Бати генерал выговор так и не снял. — За что ему выговор? — удивился Антон. — За Гараева, начальство ему «Почему не берете?», а он «Доказательств мало, следим, уйти не дадим». Не будет же он говорить, что опасается начинать операцию по захвату, не будучи уверенным, что меня не зацепит. Так что это по сути выговор мне, а не благодарность. — А почему ты не сказал мне, что «жигуленок», где нам одеяло дали, был ваш? — спросил Антон. — А ты что, обиделся? — Немного. Думал, как же так, ведь мы вроде напарники, а ты знал и не сказал! — Антон сконфуженно отвел взгляд. — Ну и зря Шаст. Тогда и на Пашку с Окс надо обижаться: почему они шли за тобой от самого лагеря и ничего не сказали? А они в свою очередь должны обижаться на Сергея Дмитриевича. Ведь он им не сказал, что разрешил мне сходить в «Строитель»… Это и есть служебная тайна: каждый знает не сколько хочется, а сколько для дела надо. Вот так, мне тоже не все рассказывают до конца, — Арсений вздохнул, а затем задержал дыхание и нырнул, а вынырнул уже на другом краю бассейна и вновь в несколько размашистых гребков вернулся обратно, брызнув Антону в лицо водой. — А ты молодец, напарник, не растерялся. — Я хотел, чтоб справедливость восторжествовала. Рано или поздно настигла, как неизбежное, — произнес Антон и прикрыл глаза. — Ты знаешь, когда на заставе убило Илюху, я больше всего мучился из-за того, что убийцу нельзя наказать. Мы не знаем, кто наводил гранатомет на окна, а он сам не знает, в кого попал. Постреляли друг в дружку, и контрабандисты убежали. После там нашли кровь, значит, наши тоже в кого-то попали. Может, в убийцу, а может, в кого другого. Из-за этого я думал, что в жизни вообще не может быть справедливости. А если жизнь такая несправедливая, то стоит ли жить? — Шаст, ты чего? Ты так не говори, — голос Арсения внезапно охрип и напарник подплыл ближе. Антон ощущал, что он рядом, но глаз по прежнему не открывал. — Шаст, мы же поймали Гараева — разве это не справедливо? — Справедливо, — Антон кивнул. — Того контрабандиста то ли наказали, то ли нет. Может, он давно в тюрьме сидит, только не за Илюху, а за что-нибудь другое. И мне спокойнее. Я здесь помог, а кто-то помог там, и в конце концов каждый получит, что заслужил! Вот это и есть справедливость — закон природы. Вроде лета, бывает, ждешь его, ждешь, думаешь «Поскорей бы!», и оно наступит обязательно! — Хорошо сказано, — Арсений кивнул, — справедливость наступает, как лето. А самое главное, мы можем ей немножечко помочь, — плеск воды и он вновь на середине бассейна. — Шаст, а слабо наперегонки? — Эй, так нечестно, — Антон фыркнул, поднимая рукой тучу брызг. — Я тебя сейчас... Напарники еще долго плескались, поднимая брызги вверх, а после сидели на бортике плечом к плечу и смотрели на ровную гладь воды. — Я завтра уезжаю, — тихо произнес Арсений и Антон поднял на него глаза. Он был прав: с напарником расставаться горько, но это тоже было неизбежно. **** На вокзале было шумно и очень людно. Кто-то кого-то встречал, провожал, прибывал. Поезда, скрипя колесами, отходили от вокзала и среди этой суеты на перроне стояли два парня и молча смотрели друг на друга. Арсений в белой рубахе, порванных на коленках джинсах, больше всего походил на какого-нибудь раздолбая, чем на серьезного человека, контрразведчика, но, похоже, по этому поводу не парился от слова совсем. — Я как приеду, позвоню, может не сразу, но ты не обижайся, лады? — Арсений улыбнулся. — Надо дела разгребать. — Арс... — Антон запнулся. — Я попросил о переводе в ГРУ, я знаю что нужно выучиться, да и это не проблема. Я обязательно буду служить, а не искать место подальше от окна. Ты не сомневайся. — А я никогда в тебе не сомневался, напарник! — ответил Арсений и протянул руку. Антон протянул в ответ и Арсений, притянув его к себе, обнял. — И ты в себе не сомневайся, никогда. — Мы еще увидимся, обязательно, — Антон прижался крепче и Арсений выдохнул, а затем шепнул. — Я в этом уверен, Шаст, абсолютно уверен.