Однажды зимой.

      Пробуждение было несладким — голова болела так, будто туда налили раскалённого свинца, в висках гремели барабаны, отчего к горлу подкрадывались едва сдерживаемые рвотные позывы.       Эрен невменяемым взглядом пытается оглядеться вокруг, только вот тяжёлую голову практически невозможно оторвать от подушки, которая противно пахнет резкими женскими духами. Этот аромат душит, и парень практически уверен, что действительно не выдержит и блеванет. У него что, сотрясение? Звучит чертовски херово.       Он по кусочкам пытается воссоздать хронологию событий, по которой можно было бы определить своё нынешнее местонахождение. Вид за окном был смутно знакомым, но подросток не мог утверждать, что знал это место, поэтому все же старательно попытается погрузиться в воспоминания.       Они с Леви были в океанариуме, потом поехали в ресторан.. Он пошёл в туалет, где начал поправлять причёску, а потом увидел какого-то незнакомца..       Фрагменты влетают в голову слишком быстрыми и острыми осколками, поэтому он хватает ладонями голову и начинает массировать пульсирующие виски.       Вспоминай же!       Эрена с самого начала окатило волной животного страха и ужаса, стоило только встретиться взглядом в зеркале с нездорово-желтыми глазами, белки которых отвратительно затянулись сеткой лопнувших сосудов. Эти глаза вызывали отвращение, будто принадлежали огромной склизкой жабе и не должны были встречаться ни у кого из людей, потому что выглядели слишком неестественно на человеческом хмуром лице. В голове тогда на секунду промелькнула мысль, что если бы он увидел такие же глаза у своего новорождённого ребёнка, то тут же бы пошёл и задушил его подушкой.       Дальше незнакомец крепче сжимает его плечо и пытается повернуть на себя, но все существо Эрена буквально вопит и призывает на помощь инстинкт самосохранения. Он дергается и на пару секунд освобождается от цепкой хватки, чуть заваливаясь вбок, но тут же разворачивается и без особых прелюдий дает человеку в челюсть. Тот лишь едва пошатывается, отступив на пару шагов назад, после чего широкой ладонью прикасается к скуле и судорожно, болезненно смеется. Смех этот напоминает припадок душевнобольного, противным скрежетом режет уши и проникает куда-то в душу, которая после такого в опаске сжалась в тугой узелок.       Ну а дальше все как в тумане.       Дверь оказывается заперта, поэтому выбраться из туалета и позвать на помощь просто не представляется возможным. Он хотел было достать телефон и позвонить Леви, но его мобильник в зверином выпаде вырывают из рук и бросают в стену, отчего экран раскалывается и разлетается осколками на кафельный пол. Завязывается драка. Эрен особо не понимает, кто этот человек и что ему нужно, а на прямые вопросы тот не отвечает, предпочитая наносить прямые, точные удары. Если бы подросток не занимался всю жизнь спортом, то не выдержал бы такого напора и полминуты, но долгие тренировки по боксу с Райнером не проходят даром. Они держатся наравне, и пусть незнакомец выше его на голову и гораздо шире в плечах, парень компенсирует это энтузиазмом и ебаным человеческим страхом, который все тело заряжает адреналином. Но потом в дверь раздраженно стучат, и он на долю секунду отвлекается, совсем не сильно отведя глаза в сторону выхода. В таких случаях любой такой мелочи вполне достаточно, поэтому он тут же получает тяжёлый удар в лицо и пошатывается, поскальзываясь на небольшой мокрой лужице. Отдаляющийся белый потолок, приближающийся пол, удар головой — и вот он здесь, как будто просто закрыл глаза и телепортом оказался в мягкой скрипучей постели.       — Да ну нахуй, мать меня убьёт, — только и смог выдавить Эрен, понимая, что ходить ему теперь с кнопочным телефоном. Мобильник у него был новый — родители подарили на день рождения, потратив приличную, даже по мерке их семьи, сумму, а он не отходил с ним даже трёх месяцев.       Вот что значит авторитет и влияние матери в этом мире — тебя избили, вырубили и похоже похитили, а ты даже в этой ситуации больше всего боишься опиздюлиться от этой женщины.       Неожиданно на лестнице слышатся тихие шаги, медленно поднимающиеся по чуть скрипящим деревянным ступенькам. Эрен сжимает тонкими пальцами накрахмаленное одеяло и чуть хмурит брови, надеясь, что этот кто-то просто пройдёт мимо, но звук резко замирает прямо напротив двери. Слышится скрежет металлической ручки и едва заметный скрип, заставляющий подростка быстро закрыть глаза и чуть повернуть голову в бок, притворяясь спящим. Он чувствует, что ещё недостаточно отдохнул и восстановился, чтобы опять лезть в драку и пытаться сбежать, поэтому сейчас любыми способами нужно выкроить себе хотя бы ещё час спокойствия.       Край кровати немного прогибается под чужим весом, когда незнакомец обходит постель и аккуратно присаживается рядом, стараясь не потревожить лежащего в ней человека. Несколько минут он не двигается, и Эрен всем своим существом чувствует, как по его лицу скользит чей-то внимательный взгляд. Было сложно заставлять ресницы не дрожать, но он упрямо стоит на своём и дышит так же тихо и размеренно, как делают это глубоко спящие люди. Солнечные лучи из приоткрытого окна падают на его бледное лицо, поцелуями солнца грея саднящие участки кожи. Он может воочию представить, как по комнате сейчас бегают солнечные зайчики, отчего на душе неожиданно становится тепло и уютно, словно у мамы на коленях, и лишь присутствие человека рядом не дает полностью расслабиться, погрузившись в начинающий подкатывать вновь сон.       Прикосновение к щеке обескураживает и удивляет, заставив сердце пропустить один взволнованный удар. Он не выдерживает и глубоко вдыхает приоткрытым ртом воздух, едва не раскрыв глаза и выдав себя, но вовремя сдерживается и ждет, что будет дальше. Чьи-то тёплые пальцы аккуратно поправляют ниспадающие на лоб прядки каштановых волос, пытаясь делать каждое движение мимолетным и воздушным, словно боясь потревожить покой мальчика. Аккуратно проводят лёгким касанием по скуле, на которой наверняка начинал красоваться огромный темный синяк и останавливаются на приоткрытых пухлых губах, разбитых одним точным ударом незнакомца. Внезапный поток ветра ударяет по чуть приоткрытому окну, и до Эрена доносится знакомый запах духов, привычно переплетающийся с крепким дорогим табаком.       Леви       Он открывает глаза и встречается с задумчивым, немного печальным взглядом, который с каким-то доселе неизвестным выражением скользит по израненному молодому лицу. Они оба молчат, и только сам Бог может видеть и слышать все те мысли, что таились у них в головах. Руки парня задрожали и он со стыдом почувствовал, как широко раскрытые глаза начинают заполняться предательскими слезами.       Слишком много, слишком страшно.       Он был обыкновенным подростком, проживающим размеренную и тихую жизнь, но внезапно в неё неудержимым потоком начали врываться ужасные и необъяснимые вещи, которые оказались слишком большими для маленького сердца. Он крепился, подбадривал себя и делал вид, что все нормально, но последнее событие легло на сердце тем самым грузом, из-за которого прорвалась платина скрываемых глубоко внутри переживаний и чувств. Это была последняя капля, которая запустила собой внутренний механизм, отчего вся пережитая боль, страх и ужас в один момент обрушились на него сейчас.       Слёзы катятся по разгоряченным щекам и солеными дорожками скатываются по шее на футболку, а губы некстати начинают дрожать так, будто он хочет протяжно завыть. Становится невыносимо.       Эрен не выдерживает и громко, самозабвенно рыдает.       Он не видит перед собой ничего, только лишь закрывает лицо подрагивающими ладонями и пытается отвернуться от мужчины, чтобы тот не увидел его минутную человеческую слабость. Не хотелось показаться глупым испуганным ребёнком, который только пытается делать вид, что он сильный и смелый, а в итоге все равно сидит и плачет, столкнувшись с реальными проблемами.       Эрен чувствует, как чужие руки аккуратно берут его за талию и приподнимают с кровати, заключая в крепкие объятия, которые действуют на парня спасательным кругом. Он утыкается лицом в плечо Леви, чувствуя аромат его кожи, после чего окончательно отдаётся во власть своих чувств. Плачет он самозабвенно и долго, словно желая выпустить вместе со слезами всю боль и переживания, и от настоящей истерики его спасают только чужие руки, по-прежнему крепко сжимающие его подрагивающее тело. Хочется прижаться к Леви ещё сильнее, полностью раствориться в этих неожиданных и крепких объятиях, поэтому он приобнимает мужчину за плечи и утыкается заплаканным лицом уже в шею, чувствуя исходящее от нее тепло. Его не отталкивают, не подбадривают и не пытаются успокоить — только лишь опускают руки чуть ниже, позволяя выплеснуть все накопившиеся эмоции. Прижимают ближе, чуть наклоняют голову и опаляют ухо тяжёлым дыханием, в котором он может прочитать сочувствие и какую-то необъяснимую, рваную боль. Словно мужчине.. Сложно наблюдать за тем, как Эрен надрывно плачет у него в объятиях, но сделать он с этим ничего не может. — Я.. Я в порядке, честно, — сквозь сдавленные всхлипы говорит он, утирая рукой горячие слёзы, которые наперекор его словам продолжают литься из глаз, — просто.. — Я понимаю, Эрен, — тихо шепчет Леви ему на ухо, прерывая на полуслове, — этого всего было слишком много для тебя, поэтому нет ничего удивительного и страшного в том, что ты плачешь. Парень лишь слабо кивает и пытается чуть отдалиться, всё-таки в глубине души стыдясь своей слабости и ущербности, но чужие горячие руки не дают ему этого сделать. Прижимают сильнее, напористее, словно говоря — "я здесь, рядом, и ты можешь просто быть самим собой".       Поток беспрестанных слез медленно сходит на нет и он чувствует, как начинает немного успокаиваться, отчего рваное дыхание постепенно выравнивается. На душе становится чуть спокойнее, а судорожные всхлипы больше не срываются с его поалевших, разбитых губ, на которых он неожиданно чувствует солёный металлический привкус. Он всё-таки отодвигается от мужчины, не убирая одной руки с его широкого плеча, после чего чуть подрагивающими пальцами прикасается к открывшейся ране. Смотрит на подушечки хмуро и удивлённо — на них тёплая капля крови, которая пару раз блестит в золотых солнечных лучах и срывается вниз, падая на белое одеяло бардовым пятном. Эрен поднимает глаза выше и с удивлением замечает, как заворожённый взгляд мужчины устремлён на его приоткрытые губы, отчего внизу живота что-то трепетно сжимается. У Леви в глазах — бесноватые огоньки, которые не скрыть даже под навесом тёмных длинных ресниц. Этот неподдельный интерес и то, с каким вниманием мужчина следит за каждым действием — что-то действительно нереальное.       Хочется чего-то большего.       Он слегка прикусывает нижнюю губу и неторопливо слизывает капли крови, от которых во рту становится жутко солено и горячо. Мужчина тяжело выдыхает и переводит взгляд серых глаз на него, а парень чувствует, как плечо под его ладонью обдаёт несильным жаром. Эрен уверен, что и сам горит, а если они так и продолжат смотреть на друг друга — начнётся настоящий пожар. От слез не осталось и следа — лишь мокрые пятна на длинной футболке, поэтому он с широко раскрытыми глазами следит за тем, что будет дальше. Леви осторожен, он боится спугнуть или потревожить то сладкое наваждение, которое тонкой струной сейчас натянулось между ними. Аккуратно берет за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза из-под длинных опущенных ресниц, за которыми Эрен безуспешно пытается скрыть своё смущение. Да вот только все без толку — горящие щеки и рваное дыхание все равно выдают с головой, как бы стыдливо он не отводил размазанный от ощущений взгляд. Тёплое дыхание опаляет и без того разгоряченную кожу, и парень не находит в себе силы удержаться от соблазна закрыть глаза и просто наслаждаться происходящим. Он так и делает, с восторгом понимая, что ощущение рук на талии усиливается. Чужие губы смазано проходят по щеке, словно дразня или действительно боясь испугать, но он лишь нетерпеливо приподнимается с постели, чем удостаивается короткого смешка. Эрен чувствует, как весь мир резко замирает в одной точке и сосредотачивается между ними, мечась от одного до другого заводными искрами. Он по-детски неумело и трогательно прикасается своими дрожащими пальцами к ладони мужчины и нервно сглатывает, чувствуя, как его уже буквально ведёт от этой близости. Его руку неожиданно убирают, отчего в груди болезненным непониманием что-то вздрагивает, но мужчина лишь несильно берет его за запястье и тянет на себя, заставляя буквально налечь на него всем телом. Эрен будет паршивой овцой, если скажет, что в этот момент у него едва не посыпались звёзды из глаз.       Из-под подрагивающих ресниц он видит приближающееся лицо Леви, который уже по-свойски сложил руки у него на бёдрах и предчувствует самый желанный поцелуй в его жизни. Эрен глупо улыбается и, хмыкнув, поддается навстречу тонким губам.       — Мальчик мой, ты уже проснулся! — женский визг в дверях выбивает из колеи и он резко отстраняется от мужчины, краем уха слыша разозленный полурык. Чужие руки никуда не исчезают, но он заливается краской и настойчиво пытается их убрать, чувствуя на себе пристальный взгляд Ханджи. Стоит ли говорить, что в ее глазах уже появился восторженный блеск и лицо украшает глуповатая улыбка, которую она даже не пытается убрать?       — Я вам тут немного помешала? — в ее голосе ни капли раскаяния, лишь какой-то маниакальный восторг проскальзывает в каждом слове, когда она в привычном жесте поправляет очки. — Там просто чайник вскипел..       Договорить ей не дает подушка, приземлившаяся аккурат ей в лицо.

***

      — Приятно познакомиться, Эрен Йегер. Премного наслышан, — крепкое рукопожатие заставляет немного скривиться, чувствуя, как собственная ладонь в чужой большой руке выглядит совсем маленькой и детской. — Эрвин Смит, друг Леви и Ханджи.       — И также главноуправляющий компании «Парадиз», — улыбается женщина, которая теперь с опаской косилась на хмурого брюнета так, будто в любой момент ожидала брошенного в голову камня. — Не нужно скромничать.       — Да, верно. Однако я надеюсь, что в первую очередь буду знаком с Эреном как с товарищем, а не просто гражданским, — мужчина улыбается и наконец-то разлепляет рукопожатие, от которого у парня пальцы начали уже необратимо неметь. Он немного встряхивает руку и попутно думает о том, что такой человек и медведя способен завалить, но потом лишь туго напрягает память. Какое-то знакомое имя. Парень наверняка его где-то слышал, но почему-то не может вспомнить. Неужели действительно отбил себе что-то?       Шатен вопросительно переводит взгляд на Леви, взглядом призывая помочь его затуманенной девичьей памяти, которая поставила заслонку рядом с этим именем и отказывается теперь показывать, откуда оно вообще вертится в его голове. Мужчина уже приоткрывает рот, чтобы что-то сказать, но Эрен с просветлевшим лицом кивает и улыбается, чрезвычайно довольный собой.       — Леви говорил о вас. Мельком, правда, но говорил, — блондин в удивлении приподнимает толстые брови, переводя взгляд голубых глаз на Аккермана.       — А я думал, что этот ворчун старательно делает вид, что нас нет в его жизни все моменты кроме тех, когда мы сами напоминаем ему об этом.       — Ты хотел сказать «вторгаемся в личное пространство и ведем себя, как кретины»?       — Очень остроумно, но думаю, что сейчас не время для шуток.       После этих слов в комнате воцаряется нехорошее молчание, в ходе которого парень буквально чувствует всей своей кожей, как в него вперились три пары заинтересованных глаз.       — Полагаю, вам всем интересно, что произошло, — он кашлянул, неловко почесав затылок, — я и сам не понял, если честно. Я пошел в туалет, чтобы умыться и загуглить, как есть ту невиданную херь, которую мне принесли, — после этих слов послышался сдавленный смешок брюнета, который тактично притворился, что в горле просто-напросто запершило, — а потом встретил его. Какой-то угрюмый тип закрыл нас в комнате и начал приставать ко мне с пафосными фразами о том, что наконец-то нашел меня, хотя, по-моему скромному мнению, ему бы следовало поискать таблетки от гепатита.       — Как-как? От гепатита? Что ты имеешь в виду, Эрен? — женщина за столом нетерпеливо перебивает его и поправляет сползающие на нос очки, в каком-то несдержанном порыве приподнявшись со стула.       — Ну.. У него глаза были какие-то больные и дикие. Как будто он то ли сожрать кого-нибудь хочет, то ли в туалет. Желтые такие, как у оборотня-недоростка.       — Твою мать, Закклай! — хрипло выругивается Леви, каким-то ненавидящим взглядом одарив присутствующих так, словно это имя должно было объяснить всю ту хрень, которая произошла. Ханджи и Эрвин хмурят брови и мрачно кивают, давая понять, что это как раз-таки им все и прояснило, но парень лишь недоуменно хлопает глазами и ждет момента, когда ему соизволят объяснить, что это всё значит.       — Это плохо. Что ему могло понадобиться от Эрена? — ученая нервно преподносит большой палец к губам, незамедлительно начав грызть наспех накрашенный ноготь так, будто он являлся причиной всех их бед.       — Без понятия, но если он самолично явился и попытался выйти на контакт — что-то вполне конкретное, — Эрвин смотрит на своих друзей задумчиво и грузно, словно таящиеся в его голове мысли были слишком пессимистичными и нелицеприятными, чтобы озвучить их вслух.       — Мне кто-нибудь что-нибудь объяснит? — парень в конце концов не выдерживает и подает голос, привлекая к себе внимание трех взрослых, которые, казалось, совсем забыли о его присутствии. Они в одном слаженном движении поворачивают к нему головы, отчего хочется отозвать от себя столь пристальное внимание.       — Леви, ты говорил ему? — широкоплечный блондин обращается к хмурому Аккерману, который лишь раздраженно цокает и закатывает глаза, явно недовольный вопросом.       — У нас было не так много свободного времени, чтобы обсуждать такие темы.       — Ясно, — мужчина кивает, после чего вновь обращает внимание на переминающегося с ноги на ногу подростка, который уже совсем запутался в происходящей вокруг Санта-Барбаре. — Эрен, ты никогда не задумывался, что делал Леви в том доме два месяца назад?       — Ну.. — он заминается, пытаясь грамотнее сформулировать свой ответ. — Задумывался, причем довольно часто. Мне всегда казалось, будто он.. Прятался там от кого-то? Да, наверное так.       — Скорее это от него прятались, — хмыкает мужчина, после чего тонкие волевые губы складываются в едва заметную улыбку. — На самом деле..       — Я убивал там человека, — встревает в разговор сам Аккерман, не желая, видимо, чтобы эту правду в его присутствии говорил кто-то другой.       Эрена прошибает холодный пот, когда в этом высказывании он не слышит ничего, кроме холодной отчужденности и толики какого-то презрения, словно речь идет об обычном забиве скота. Он плавно поворачивает к нему голову и встречается взглядом с прозрачным серым омутом, который плескается в глазах мужчины. После этой фразы лицо напротив уже не кажется таким открытым и красивым, как раньше, словно кто-то резко разбил те розовые очки, через которые парень глядел на него все это время. Причем разбил стеклами вовнутрь, иначе как еще объяснить то колющее, неприятное чувство, которое так неприятно зародилось в груди? Подросток с чувством стыда ощущает, как к горлу подкатывает горький комок какого-то разочарования с примесью.. Страха?       Взгляд мужчины темнеет, когда он замечает столь явные перемены в настроении парня, но лишь сухо поджимает тонкие губы и отводит тяжелый взгляд к окну, напряженно сжав тонкие, аристократичные пальцы в кулак.       — Не так резко, Леви, — пытается разрядить обстановку Эрвин, примирительно махнув перед своим лицом широкой мозолистой ладонью, свидетельствующей о беспрестанном физическом труде. — Звучит довольно мрачно, ты не находишь?       — Я всего лишь называю вещи своими именами.       — Эрен, — мужчина перехватывает на себя все внимание подростка, резко придав своей интонации настоящую серьезность. — Мы — организация «Парадиз», крупнейшая в мире сеть избавления от опасных преступников, которые уже давным давно вышли из под контроля закона с его малоэффективными методами борьбы с теми, кто считает, что содеянные злодеяния останутся безнаказанными. Нет, мы не из правительства, но наши дороги плотно переплетаются друг с другом, заставляя большую часть времени работать сообща. Леви Аккерман, кодовое имя которого «Ривай» — лучший из наших бойцов, участвующий лишь в заданиях чрезвычайной сложности вроде того, что проводилось два месяца ранее. Ты действительно попал тогда не в то место и не в то время, но можешь быть уверенным, что в любом случае агенты нашего предприятия сделали бы все, чтобы ты остался в целости и сохранности, ведь основная цель нашей миссии — защита безопасности и покоя мирных жителей.       — Он обещал меня убить, если я сделаю что-то не так, — обидчиво буркнул подросток, жалуясь на давно прошедшие времена, когда Леви казался ему лишь странным и психованным маньяком, с которым он по воле судьбы застрял вдвоем в лесу.       — Он всегда грозится кого-нибудь убить, даже нас, — успокоила его Ханджи, с легким смешком отцепившись наконец от своего ногтя, красный лак на котором уже потрескался и хлопьями осел на стол.       — Но.. Разве это все законно? Типо.. Людей обычно просто сажают в тюрьму или что-то вроде того, но никак не устраивают самосуд, который заканчивается для них самым плачевным образом, — парень действительно не понимает, как организация, которая по описанию несет сугубо положительный и благоприятный для общества характер, может прибегать к настолько крайним мерам. Это было чем-то странным, непонятным.       Неправильным.       — Зачем? — Эрвин грустно усмехается, словно видя в подростке напротив прошлого себя, задающегося такими же вполне логичными и справедливыми вопросами. — Чтобы они благодаря власти и связям быстро вышли на свободу, творя тот же хаос и ужас, только теперь уже более скрытным образом? Поверь, мы — не палачи и даже не судьи, поэтому не выносим приговоров так, как нам заблагорассудится. Все решается не одними светлыми умами, и порой на такие решения уходят месяцы и даже годы. Когда ситуация становится критической и нет другого выхода, кроме как идти на крайние меры — приходится отторгать в себе все человечное и действовать с холодным расчетом хирурга, вырезающего отравляющую организм опухоль. Мир слишком сложен, чтобы делить его на хорошее и плохое, и во благо баланса приходится бывать на обеих сторонах.       Воцарилось долгое молчание, в ходе которого подросток пытается расставить в своей голове полученную информацию, которая немного искажала привычное восприятие мира. Все это было слишком новым, странным, даже пугающим. Не так-то просто знать, что где-то в мире ведутся тайные войны и интриги, которые надежно скрыты от обычных глаз. Напоминает какую-то теорию заговора, о которой беспрестанно трещит Жан, стоит в его организм попасть хоть капле алкоголя. Для переваривания этого ему, несомненно, нужно будет время, однако где-то на подкорке сознания он уже для себя понимает, что примет эту правду со всеми плюсами и минусами, как бы сложно это ни было.       — А этот.. Закклай? Кто он? — он сглатывает после слишком долгого молчания, переведя тему в уже более приближенное к его собственной персоне русло. — И какого черта ему от меня понадобилось?       — Это — один из главных умов преступного мира, до которого мы пытаемся добраться не один год. Наша борьба длится даже больше, чем ты можешь себе представить, и идет с переменчивым успехом. Мы подобрались уже совсем близко, и счет идет на месяцы, если не на недели, и что-то мне подсказывает, что он понимает это. И почему-то он решил, что ты каким-то образом сможешь переманить удачу в его пользу, однако для нас остается загадкой, какая роль тебе отведена в этом представлении.       — Ага.. — Эрен тяжело вздыхает, чувствуя, что ему точно нужно присесть. — То есть за мной сначала бегает какой-то бай-бабай, с которым мы еле как расправились, а теперь за меня решил взяться какой-то супер-важный преступник, за которым охотится почти весь мир? Это.. Впечатляет. Никогда не чувствовал себя таким важным, понимаете ли. Можно стакан воды? Что-то мне нехорошо.       После этих слов чьи-то руки подхватывают его за плечи и не дают внезапно ослабевшему телу упасть на пол, после чего аккуратно подводят к столу и садят на стул, столь услужливо уступленный Эрвином. В ладонь вкладывается стакан, по холодному стеклу которого лениво стекают прозрачные капли питьевой воды. Он опустошает его в два глотка, закашливается и вытирает едва заметную струйку, сбежавшую с пухлых губ по подбородку. Становится легче, но непреодолимая слабость во всем теле уже не дает так четко мыслить как раньше.       — Все, хватит на сегодня разговоров, — холодно чеканит Леви у него над ухом, успокаивающими движениями растирая шею подростка прохладной ладонью. — Ему нужно домой, отдохнуть и прийти в себя, а нам — браться за дело и узнать, что же этому сукиному сыну потребовалось от Эрена.

***

      — Я не хочу домой, — слова слетают с губ неожиданно даже для него самого, а мужчина за рулем скептически приподнимает бровь в немом вопросе.       — Не нагулялся? — саркастично спрашивает он, плавно сбрасывая скорость на особо крутом повороте. — Хочешь снова в океанариум или что-то типо того?       — Очень смешно, — обиженно бурчит подросток, плотнее кутаясь в свою спортивную кофту так, что из-за ворота выглядывают только два шальных глаза, которые периодически скользят с дороги на мужчину и обратно, по каким-то неизвестным причинам крайне боясь быть пойманными за этим занятием.       — А куда ты хочешь? Не думаешь, что родители будут беспокоиться? — устало спрашивает Аккерман, в сотый раз за их общение сдаваясь этому надутому голосу, который рано или поздно точно сведет его в могилу раньше положенного срока.       — Они думают, что я нашел ухажера и предаюсь всем прелестям своего пубертатного возраста, так что не стоит беспокоиться. Они давно говорят, что пора бы найти себе подружку или что-то вроде того.       — Нихуя себе у тебя подружка, конечно, — ворчит мужчина за рулем, слушая, как подросток на соседнем сиденье заливается звонким хохотом. Он не сдерживается и тоже чуть ухмыляется, проводя по смольным волосам растопыренными пальцами для того, чтобы привести их в хоть относительно приличный вид.       — Самая милая, скромная и доброжелательная из тех, что я видел, — соглашается Эрен, чувствуя, как от улыбки лицо грозится разойтись по швам. — Но без шуток — я бы хотел.. Ээ.. К тебе? — он потупленно отводит взгляд в сторону, боясь лицезреть реакцию мужчины, проступившую на бледном уставшем лице. Но желание действительно настолько сильное, что не спросить невозможно, поэтому он лишь выжидательно смотрит в окно и нервно гнет тонкие пальцы, ожидая долгожданного ответа.       Мужчина какое-то время молчит, словно о чем-то раздумывая, но потом лишь легкомысленно пожимает плечами и кивает, мельком взглянув в экран сотового.       — Дома жрать нечего, придется заехать и взять что-нибудь из той дряни, что вы, подростки, обычно пихаете в себя. Я бы предпочел доставку, но не уверен, что в ожидании ее не начну грызть столешницу.       — Тогда пусть это будут наггетсы с Колой, — мечтательно протягивает Эрен, втайне крайне довольный тем, что мужчина так просто согласился на его просьбу. В магазин он отправит его одного, вкратце описав свои гастрономические предпочтения, ведь сейчас совсем не то настроение, чтобы ходить по магазину и щеголять разукрашенной мордой. Он не всматривался, но краем глаза успел оценить масштаб трагедии в зеркале у Ханджи, когда они с Леви стояли в прихожей. Удивительно, как оно не пошло сеткой глубоких трещин, стоило его опухшей мине приблизиться.       На фоне играет ненавязчивая мелодия из радио, которая крутилась в хит-парадах уже не первую неделю, но еще не успела надоесть настолько сильно, чтобы переключать с первых нот. Мысли плавно ушли куда-то далеко в дебри подсознания, и подросток озадаченно хмурится, пытаясь понять, что он силится в них отыскать. Словно со всеми этими новостями он забыл что-то действительно важное, требующего незамедлительного осмысления. Что-то такое, отчего сердце озадаченно стучит, с несвойственной ему скоростью разгоняя кровь по организму. Образы мелькают в голове тошнотворной каруселью, не давая сконцентрироваться на той самой, такой нужной и волнительной. Вчерашняя прогулка, ресторан, встреча со странным человеком с желтыми, нездоровыми глазами.. Утро?       Утро!       Этим утром Леви хотел поцеловать его.       Подросток заходится в приступе смущенного кашля, чем вызывает подозрительный взгляд мужчины за рулем, который краем глаза взглянул на раскрасневшегося парня рядом. Тот лишь поплотнее укутывается в свой своеобразный кокон и безрезультатно пытается выровнять участившийся пульс, который гулкими ударами отдает где-то в ушах.       Твою мать, Эрен Йегер! Как можно было об этом забыть?       В голове закрутились воспоминания сегодняшнего солнечного утра — скрип деревянных половиц, чужая тяжесть на краю кровати, внимательный взгляд, чувствующийся даже за закрытыми дрожащими веками. Собственная слабость, перетекшая в своеобразную истерику и чужие горячие прикосновения. В горле моментально пересохло от вспыхивающих перед глазами картинок, которые больше напоминали влажный, бесстыдный сон. Слишком уж пылкими и крепкими были объятия мужчины, который прижимал его к себе и не хотел отпускать, вместо этого лишь ближе наклоняясь к чужим приоткрытым губам.       — Эй, ты оглох? Что тебе взять, балда? — от звука чужого голоса он непроизвольно дергается и ойкает, переводя взгляд ошарашенных глаз на мужчину, который уже практически вылез из машины. Лицо у того отображало крайнюю степень сомнения в его адекватности, поэтому парень смущенно бурчит что-то про чипсы и какую-то несусветную дрянь, которую вытаскивает из своей головы совершенно не задумываясь. Леви уходит и оставляет его наедине с собственными мыслями, но этих десяти минут слишком мало, поэтому Эрен упрямо молчит всю оставшуюся дорогу и лишь разочарованно понимает, что щеки продолжают гореть пламенем даже тогда, когда они заходят в дом.       Аккерман смотрит многозначительно и вдумчиво, но не задает лишних вопросов, давая подростку время на решение своих личных проблем, о которых ему остается лишь догадываться. Отправляет парня в душ, дает домашнюю одежду и организует нехитрый ужин из тех прелестей человеческого удовольствия, которые люди назвали полуфабрикатами. Включает на фоне какой-то фильм, который Эрен совершенно не смотрит и лишь временами шумно отпивает из банки Колу, после чего желает доброй ночи и удаляется, стоит темноте расползтись за окнами.       Только оставшись в одиночестве, подросток приходит в себя, наконец чувствуя, как волнение от близости с мужчиной медленно сходит на нет. Пульс приходит в норму, румянец исчезает с лица и дает привычной бледности занять свое место, однако сердце по-прежнему взволнованно трепещет. Надо же.. Только вдуматься — Леви действительно хотел поцеловать его.       Хотел же?       Парень задумчиво хмурится, пытаясь понять, не мог ли он в том своем состоянии принять обычную поддержку и заботу за нечто большее. Кто сказал, что мужчина наклонялся к нему не за тем, чтобы лучше разглядеть раны на лице, проверить состояние или нащупать жар? Кто даст гарантию того, что подросток не принял желаемое за действительность?       Он обхватывает загруженную голову ладонями, пальцами массируя пульсирующие вновь виски.       Вдруг это бред больного воображения, который просто оказался таким заманчивым, что нельзя было так просто он него отказаться?       Эрен встал с расстеленного дивана и медленными шагами поплелся на кухню, чувствуя, что без глотка воды он не проживет больше ни минуты своей бренной жизни. В горле пересохло так сильно, что начало уже жечь, поэтому он наощупь добирается до нужной комнаты и отыскивает графин с водой, рядом с которым так услужливо поставлен стакан. Пил он жадно и нетерпеливо, так, что струйки воды стекали по шее и мокрыми кляксами расползались по футболке, что дарило тоже некоторое облечение. Он шумно выдохнул и с грохотом поставил стакан на место, предполагая, что на втором этаже стука не будет слышно, хотя даже это мало беспокоило его сейчас.       Сзади послышался едва уловимый слухом скрип половиц.       Подросток резко дергается и круто разворачивается, чувствуя, как внезапно врезается в чужое теплое тело, после чего ойкает и пытается отстраниться, с опаской ощущая спиной твердую поверхность стола. Назад пути нет, поэтому он хочет извиниться и отойти вбок, плавно обойдя застывшую перед собой фигуру. Сердце взволнованно вздрагивает, когда он чувствует, как по обе стороны вдоль его талии проскальзывают чужие руки, упираясь ладонями в столешницу так, чтобы он не смог сдвинуться с места.       — Эрен, что с тобой? — спрашивают где-то совсем рядом, и ему нужно привыкнуть к темноте чуть получше, чтобы начать различать очертания лица напротив. Чужие глаза находятся слишком близко, буквально в паре сантиметров, отчего бесовской отблеск в них он видит чрезвычайно отчетливо. — Ты какой-то нервный.. — тихо шепчут ему в ухо, опаляя горячим дыханием шею, которая без промедления покрывается стайкой мурашек.       Слишком близко. Слишком тихо. Слишком горячо.       — Я не.. Я.. Все в порядке, — сбивчиво отвечает он, сглатывая от того, как мужчина едва заметно проводит кончиком носа по обнаженной коже. В животе что-то взволнованно тянется в тугой узел, и это ощущение быстро перерастает в нечто доселе неизвестное, но до боли волнительное и приятное.       — Я же все вижу, Эрен, — перебивают его мягко, но непреклонно, и чужая ладонь аккуратно приземляется на талию, притягивая ближе. Чужой торс отдает жаром, который чувствуется даже сквозь одежду, а руки мужчины буквально опаляют своим теплом.       Он ничего не отвечает, лишь затравленно и с каким-то странным предвкушением смотрит перед собой, чувствуя, что сейчас должно произойти что-то такое, отчего голова непременно пойдет кругом, а и без того ватные ноги начнут подкашиваться еще сильнее. Что-то волшебное, доселе неизвестное, и оттого пугающее.       Долго ждать не приходится — чужие губы мягко накрывают его собственные, требовательно, но при том предельно осторожно и чутко вовлекая в поцелуй. Леви не торопится, пробует на вкус, дает привыкнуть к новым ощущениям и лишь потом кладет на талию парня вторую руку, начиная поглаживать бока будто бы лениво. Это впечатление обманчиво — прикосновения с каждой секундой становятся требовательней и будто нетерпеливей, и Эрен понимает, что просто стоит и не шевелится, боясь спугнуть нашедшее на себя впечатление. Робко отвечает, неумело пытаясь углубить поцелуй, но тут же получается несильный шлепок за попытку перехватить инициативу. В столешницу его уже буквально вминают, словно пытаясь сожрать прикосновениями, но от этого он млеет еще сильнее и стонет через приоткрытые губы, вызывая у мужчины тихий полурык, после которого в его волосы впивается чужая ладонь. Она оттягивает их назад, заставляя еще больше обнажить разгоряченную шею, по которой тут же начинают скользить горячие губы. Они оставляют на ней пульсирующие отметины, которые непременно утром превратятся в багровые засосы, но ему плевать. Если это так приятно и до одури опьяняюще — он готов раздеться прямо здесь полностью, чтобы они украшали каждый сантиметр его тела. Однако его мечтам не суждено сбыться, потому что горячие губы тут же исчезают, после чего его вновь вовлекают в очередной мокрый поцелуй. Ему уже не хватает воздуха, но будь он проклят, если закончит это все сейчас, поэтому он несмело кладет ладони на чужие плечи и вновь стонет, чувствуя, как в бедро упирается что-то твердое. Хочется большего — простых прикосновений уже недостаточно, и пусть неизвестность страшит и пугает — он готов отдаться этим ощущениям полностью, чтобы раствориться в них без остатка. Несмело трется ногой о чужую плоть, вызывая новый гортанный рык со стороны мужчины, который сейчас напоминает заставшего его врасплох хищника. Тот нехотя разрывает поцелуй и смотрит в его глаза совсем пьяно и жадно, будто Эрен — это все, чего он хочет в своей жизни.       Подросток взволнованно сглатывает, чувствуя, как к его уху вновь наклоняются и тихо, на выдохе спрашивают:       — Пойдем наверх?