карамель 20

_7th commandment_ автор
Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Neo Culture Technology (NCT)

Пэйринг и персонажи:
На Джемин/Ли Джено, side!Ли Донхёк/Ли Джено
Рейтинг:
R
Размер:
Мини, 7 страниц, 1 часть
Статус:
закончен
Метки: Ангст Омегаверс Соулмейты

Награды от читателей:
 
Описание:
— Как тебя зовут?
— Дон… Хэчан.
— Меня — Джено, я недалеко живу, пошли к нам. Мама угостит тебя мармеладом. Она говорит, что он желто-зелёный, а еще очень вкусный. Я думаю, тебе понравится.

Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки

Примечания автора:
соулмейт ау, в которой предначертанные друг другу люди приобретают полноцветное зрение, вместо черно-белого, после поцелуя или прикосновения к губам своей
половинки.

https://images.app.goo.gl/Q1jaY9hAQ4imGfgR9
30 января 2020, 18:50
— Слушай, — Донхек смотрит сейчас ещё более внимательно на мальчика напротив, — У меня ничего нет с собой, — а когда тот берет неожиданно в свои ладошки чужие, крепко сжимая, Донхёк впервые в жизни чувствует непонятное тепло внутри, — Но ты не плачь, ладно? Как тебя зовут? — Дон… Хэчан. — Меня — Джено, я недалеко живу, пошли к нам. Мама угостит тебя мармеладом. Она говорит, что он желто-зелёный, а еще очень вкусный. Я думаю, тебе понравится.

***

      Мармелад Донхёку в тот день и правда нравится, а ещё чуть позже, на пятнадцатый день рождения, мальчик понимает, что влюбился.       А в восемнадцать сидит по ту сторону чужой спальни, на холодном однотонном полу, кусая губы до крови, цвет которой знает только по наслышке, и, склонив голову почти к коленям, сжимает с силой волосы. — Хэчан… Хэчан-и, — парень жмурится сильнее, когда Джено снова зовёт его протяжным голосом.       Все это время, с самой первой их встречи, Хёк думал, что всю жизнь проведёт с Джено. Думал, что будет смеяться с ним, грустить и поддерживать в трудные минуты. Но после празднования своего шестнадцатилетия, когда проснулся с раскалывающейся башкой и, вообще-то, не у себя дома, то почувствовал, что это совсем не к добру. А когда встретился с Ренджуном, после того, как Джено проводил его из своей квартиры каким-то сочувствующим взглядом, и услышал от Хуана обо всем случившемся, то окончательно понял, что очень сильно ошибался в своих ожиданиях, мечтах и грезах, и что надеяться то не на что было вовсе.       И теперь, когда его первая в жизни любовь, безответная, отчаянно зовет альфу на большой кровати за дверью, Донхёк готов повеситься от душащих глотку и внутренности чувств, и неимоверной боли в груди. Природная сущность ужасно сопротивляется, заставляет чуть ли не плакать навзрыд. Донхёк прекрасно понимает, что если откроет дверь, то уже не выйдет просто так из комнаты, а на следующий день сбросится с какой-нибудь высотки утром же от осознания того, что сделал с Ли, который, вообще-то, считает его своим самым близким другом, вопреки тому, что тот выдал два года назад; поэтому старается держаться. — Хэчан, пожалуйста, помоги… Мне так больно, — после слов слышится кашель и тихие болезненные мычания.       Но Донхёк лишь сдавливает кулаки сильнее, впиваясь ногтями глубже в кожу. Стискивая зубы, он с трудом поднимается на ногах. плетется к журнальному столику, расположенному посередине большого зала. Берет в ладонь телефон, набирая нужный номер, потому что надежды на то, что Джено станет лучше через некоторое время, оказываются бессмысленными, а его мольбы — не больше, чем обыкновенный бред в не соображающем сознании. — Ало, Чэнлэ, — по ту сторону «провода» парень улавливает веселый визг и второй низкий смеющийся голос, — Эй. — Да, я слушаю, — Чжон успокаивается, по видимому, уходя в другую комнату, — Что случилось? — Джено, он, — горло першит, и Донхёк прокашливается слегка, — Я не знаю, что делать, Чэнлэ.       Секунды текут слишком долго, и Хэчан, не выдержав тишины, грубо выкрикивает: — Чэнлэ! Я, блять, скоро- — Донхёк, я сейчас приеду.       Прежде чем, как Чжон заканчивает звонок, Хэчан слышит чужое « А я?», на что китаец раздраженно отвечает: «Ты — мой альфа, дурак!»

***

— Слушай, Хэчан, хватит из-за этого убиваться, — Ренджун сидит напротив, аккуратно нанизывая огуречный салат на алюминиевую вилку, — Прости, если прозвучит грубо, но вокруг полно омег. — Ты прав, — Донхёк отпивает уже остывший черный чай из прозрачного стаканчика, — И правда прозвучало грубо. — Хэчан, ты знаешь, что вы не соулмейты. Я даже не понимаю, что это — упрямство или что.       Всю последующую неделю Донхёк ходит словно убитый. Джено не отвечает на сообщения, бесчисленные звонки. Хэчан конечно понимает, что ему сейчас ужасно плохо, чтобы ответить, но ничего с собой поделать просто не может. А Чэнлэ, на вопросы о Ли, лишь отмахивается рукой, мол помолчи и не лезь не в свои дела. И Донхёк думает, что это ведь, по сути, его не касается.       Но, ох, если бы соулмейты не находились так мучительно долго. Ты даже забыть о их существовании успеваешь. Это схоже с ожиданием долгого события, о котором ты знаешь всего лишь то, что оно произойти должно, а когда — абсолютно неизвестно. И это убивает тебя изнутри хуже холодного оружия, ведь если бы этот соулмейт наконец нашёлся, может боль бы прошла намного быстрее. вместо этого приходится только смотреть на тех, кто уже нашёл друг друга и видит мир во всех живых красках, как например Джисон и Чэнлэ. Они же даже не волновались насчёт этого, а позже оказалось, что лучшие друзья не последняя стадия их отношений. именно это заставляет Донхёка сильно завидовать (что, на самом деле, вызывает некую вину, потому что они все между собой друзья вообще-то) и кусать щеку изнутри, когда они крепко держатся за руки, разговаривая с остальными знакомыми.       Во время большой перемены порывистый ветер срывает тонкие листья с засыхающих деревьев, гул проезжающих машин сопровождается пылью на проезжей части вблизи учебного заведения. Студенты небольшими группками перебираются в уголки получше, чтобы с пользой отдохнуть от пар.       Донхёк выходит на площадку перед парадным входом здания. В сумке пищит мобильный, и парень опускает взор на застегнутую вещь, выбрасывая на землю окурок. Когда выуживает гаджет, то, к сожалению подняв взгляд, натыкается на местного богатенького придурка. Он безразлично оглядывает подбежавших омег, кладет ключи от мотоцикла в карман брюк и идёт по направлению к Хёку. Последний с раздражением проскальзывает по фигуре альфы, уже поворачиваясь в другую сторону. — Привет! — со спины подбегает Чэнлэ, с веселыми возгласами обнимая старшего. — Ты разве не в отъезде? — Хэчан спрашивает после того, как китаец его отпускает, набирая комбинацию цифр на экране телефона для его разблокирования, но ответа не следует, потому что: — Ого, смотрите, — Джисон не спускает взгляда с пары, стоящей у скамейки в плену голых веток кустов.       И Донхёк понимает, что ненависть действительно безгранична, потому что Джемин, находящийся рядом с Джено, вымораживает одним только видом. Альфа живо и с улыбкой рассказывает о чем-то, и такое, честно говоря, замечается так же редко, как хорошее настроение в данный период времени. — Он улыбается, ничего себе, — Чжон в удивлении раскрывает глаза.       Донхёк опускает голову, читает сообщение, которое пришло от Джено, и винит ужасный интернет в том, что не увидел присланную просьбу раньше, потому что так он попросту упустил возможность встретить Ли первее, чем элитная выскочка.       Но самое худшее приходит со временем. Вскоре Донхёк замечает, что они с Джено отдаляются и чрезвычайно стремительно, чтобы успевать что-то предпринимать: вот ли не смог пойти с ним домой после учёбы, вот остался после пар для получения дополнительной информации, забыл о встрече в любимом кафе рядом с парком, а вот уже не зовет в гости по выходным, чтобы посмотреть боевики или комедии, и не пишет по вечерам с недовольством о том, что Хёк снова забыл взять его мусорный пакет, чтобы выкинуть по дороге домой.       Донхёк чувствует все это …

— Не смей больше подходить к нему. Джемин смотрит долго презрительным взглядом, а потом произносит недоброжелательно: — Если ты действительно думаешь, что Джено всегда будет рядом с тобой, то ты глубоко ошибаешься, — На отмахивается рукой своей компании, которая стоит у выхода из столовой, — И тебе лучше перестать на что-то надеяться, особенно если это никогда тебе не достанется. — Такому эгоисту, как ты, рядом с ним делать нечего. — А вот это уже не мне решать, кто из нас здесь эгоист, а кто — нет.

      … И после этого разговора задумывается над тем, что эгоистом его назвать можно. Ведь он, даже зная о том, что Джено в нем никого больше близкого друга не видит и зная, что будущего у них совместного нет и не было с самого рождения, никому его отдавать не хочет даже под дулом пистолета... но — А ты знал, что Джено вчера ходил к Джемину, — это заявление точно удар поддых, — Уж не знаю, чем они там занимались, но мне сказали, его тело все в засосах.       Хэчан не верит. Ни одному Ренджунову слову не верит, потому что, даже несмотря на долгое нахождение врозь, Джено бы ни за что не умолчал о таком. Поэтому, когда Хуан подходит слишком близко и кладет руку ему на плечо, Донхёк грубо её скидывает и оставляет китайца одного в тёмном коридоре второго этажа.

***

— Мы уезжаем, — бросает мельком Чэнлэ, сидя на мягких подушках белого дивана, на время рекламы в телевизоре.       Джисон кивает, делая очередной глоток газировки из стеклянной бутылки. — Дедушка сказал, что на месяц минимум. Ему помощь нужна, один не справляется.       Хёк лишь мычит в ответ, поджимая губы, и сдавливает пустую банку содовой.

***

      В дождливую погоду, когда с последней их посиделки проходит слишком много времени, Донхёк наконец сидит дома у Ли.       Брюнет моет яблоки под тёплой проточной водой, шум которой заполняет всю кухню, и ни с того ни с сего начинает: — Хэчан, я.       За окном по подоконнику стучит дождь, и кричат птицы, вороны, кажется. Младший обращает внимание на яркие вывески магазинов, что из-за своего свечения видны отсюда даже днем. — Ты знал, что у тебя очень красивый цвет глаз?       А Донхёку ничего больше и не нужно, чтобы все понять. — Ты, — Донхёк поднимает усталый от нескольких дней недосыпа взгляд на Ли. последний медленно молча подходит и держит мокрые фрукты в руках, ожидая ответа друга.       Хэчан неосознанно проглатывает все слова, что приходят на ум. глубоко вздыхает и неожиданно, вцепившись руками в волосы на затылке, падает лбом на скатерть, крепко жмуря глаза. К горлу подступает ком, а какая-то тупая обида нещадно бьет по грудной клетке. — Скажи что-нибудь, не молчи, — Джено не двигается, Хэчан чувствует, но губы дрожат, не давая сказать что-то связное. Донхёк вспоминает своего отца и его слова о том, что излишне чувствительная натура не подходит сущности альфы, и понимает, что он был абсолютно прав, и сын у него оказался просто никудышным.       Никакая шутка из комедийного американского фильма, тихие напевы Джено какой-то незамысловатой мелодии над головой и его тонкие пальцы в мягких прядях уже почему-то не помогают отбросить переживания, как раньше.       Возможно, во всем оказывается виноват едкий приторный запах карамели, который теперь облепляет совершенно всё в квартире.

***

      Серый асфальт быстро темнеет, а крупные капли стучат по подоконникам, отдаваясь противным звоном в ушах. Внезапно между далекими домами проносится звук грозы и легкое сияние.       Хэчан медленно, еле перебирая ноги, бредет к высокому зданию. Открыв поъездную дверь, проходит к лифту и, дождавшись пока его двери закроются, нажимает на кнопку с цифрой семь, написанной облезшей краской, в её середине.       Хэчан вытирает мокрый нос о рукав широкой куртки, торопливо поднимаясь по чистой лестнице. Глубоко вдыхает морозный воздух, ввалившийся на лестничные пролеты из открытых новых окон.       Подходит к квартире Джено, открывая дверь ключами с брелком. От своей он потерял, поэтому ли приютил его к себе по доброте душевной. В руках небольшой пакетик из крафтовой бумаги с наклейкой щенка, а за спиной полупустой тонкий рюкзак.       Хёк снимает быстро промокшую обувь и вешает верхнюю одежду на деревянную вешалку, думая о том, что скоро будет смотреть шоу, идущее каждый вечер на малопопулярном канале, на просмотр которого его позвал Джено, конечно, через несколько дней после того разговора. А позвал, потому что, несмотря на разрешение пожить вместе, Донхёк ночевал у Ренджуна (который, если честно, изрядно надоел своим вниманием). Но, в любом случае, в душе в тот момент царила невероятная радость.       Однако, после того, как парень проходит на кухню, почему-то мимо множества коробок, и ставит угощения на стол в светлой кухне, слышит громкие глубокие стоны и такое до жути раздражающее имя, доносящиеся из спальни из уст, без сомнений, Джено.       Глаза застилает пелена, как туман летним утром после холодного дождя, а зубы скрипят от давления друг на друга. Хэчан сжимает ладони в кулаки, а в следующее мгновение на полу уже валяются маленькие ореховые кексы рядом с упаковкой, маленькая стеклянная пиала, разбившаяся на крупные осколки, какие-то документы и отданные в пользование запасные ключи.       Хёк не видит Джено два дня. и Джемина тоже.

***

      Толпа, образовавшаяся на третьем этаже, перешептывается с друг другом, выкрикивая изредка какие-либо фразочки, что изрядно действует на и без того расстроенные нервы. — Сукин сын, когда ты наконец отвяжешься от Джено! — Донхёк кричит в спину На, когда тот отворачивается, держа в руках небольшую чёрную папку, с которой вышел из кабинета ректора. — Когда умру, — следует незамедлительно ответ, — Он — мой соулмейт, дойдёт это до твоей тупой башки или нет?! — Да пошёл ты!       Парень преодолевает расстояние между, впечатывая кулак в чужое лицо. Джемин отступает не по своей воле назад, но потом в два шага подходит к ли и бьёт куда-то в ребра. Хэчан хватается поперёк туловища, отшатываясь. — Сволочь, — шипит между зубов, по новой бросаясь на противника и попадая, похоже, по носу, потому что На громко матерится и дотрагивается рукой до губ, по которым теперь течёт кровь.       Джемин смотрит исподлобья злым взглядом, секундой позже сваливая Хёка на пол, но спустя пару мгновений сам оказывается придавлен чужим весом к полу. Хэчан сидит на бедрах и наносит удары по лицу.       Вокруг галдят студенты, кто-то просит остановится, кто-то — продолжать, а некоторые просто снимают все на камеру. Но когда слуха касается знакомый до боли голос, Ли вздрагивает и будто просыпается. Он видит под собственными руками Джемина, чьё лицо в царапинах и синяках, видит людей, их окруживших, и странный страх внезапно обволакивает своими липкими лапами горло.       Упав коленями на ледяной кафель, Джено сгибается над Джемином, который отхаркивает кровь, опираясь на руку, чтобы подняться. Ли прикасается руками к его лицу, говорит что-то дрожащим голосом. Ладони вмиг покрываются ужасными красными пятнами, а на глазах блестят слезы. — Чего встали, — Ли ищет кого-нибудь подходящего, — Зо-       Но договорить не успевает, опуская взгляд на своего соулмейта, который берет за запястье, поглаживая большим пальцем нежно кожу. — Не надо никого звать, солнце, — Джемин шепчет, кашляя, и поднимается на ногах, вытирая кровь тыльной стороной ладони, — Валите отсюда, бараны.       Донхёк слышит хриплый голос альфы, но глаза не открывает. Получается только опереться о стенку спиной и, запустив пальцы в волосы, уронить голову на колени, слыша удаляющиеся шаги людей. В этот раз Джено его не спасает, как тогда, жарким летом от стаи дворняжек, и не ведёт угощать вкусным мармеладом, цвет которого сам уже смог увидеть. А ему так хочется держать прямо сейчас в своей ладони ладонь Джено и, прижав его сильно к себе и закрыв умиротворенно глаза, вдохнуть полной грудью виноградный аромат, но этого никогда с ним не случится, а вот с Джемином — безусловно.       Щеки мокнут от солёных слез, а губы продырявливаются острыми зубами. От стен отражается глухой плач и неизвестно, сколько уже прошло времени. Почему, его никто не заметил?       Телефон звенит в заднем кармане рваных джинс, и Донхёк, щурясь заплаканными глазами от яркого света, открывает переписку.

От кого: Чэнлэ Уже на пять

***

      Через год Донхёк больше не надеется на приезд Джисона и Чэнлэ из Китая, а про уехавших Джемина и Джено в неизвестный ему город старается больше не вспоминать, даже когда Ренджун спрашивает его о любимом вкусе мармелада на их годовщину.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.