Оккультист

Ти-ши-на. Тишина. Внутри меня всё похолодело. Словно оборвался канат. Кончики пальцев онемели, на лице застыло тупое выражение непонимания и удивления. Мне показалось, что я наблюдаю за всем этим со стороны. Непросто, как поток Сенсума, а... призрак. Бестелесный дух, зависший где-то над полом и смотрящий в одну точку на полу. — Кира, – я услышала тихий и сдавленный крик Миланы. – Не отпускай щит! Нет-нет-нет, держись. Её голос сорвался на вопль, стоило нашему убежищу начать таять. И с каждым моим вдохом потоки Сенсума рассеивались. А тварь оказалась тут же около нас, под дверью. Поводя мордой, она хватала подобием рта воздух и скребла когтями перед собой, прощупывая пространство около нас. Откуда-то из глубины коридора раздался вой, за которым последовали тяжёлые шаги. В проёме двери появилась грузная фигура чудища, напоминающего огра, но на его теле выделялись огромные шипы, на руках виднелись стальные когти. — Твою-то.... – Андрея заслонил нас с Миланой собой, а Максим приготовился атаковать тварей. — Умоляю, не опускай щит, – Мирская обхватила меня, дрожа всем телом. Мне казалось, что сейчас мы стали с ней единым целый в своём страхе и панике. А Андрей и Максим что-то говорили, но их не было слышно за сильным тонким писком, окутывающим моё сознание. — Он умер? – задала я один единственный вопрос перед тем, как вновь вспомнила, как дышать. – Игнат Натаныч... Умер? Он... застрелился же, да? Милана кивнула мне в плечо и сжала руки у меня за спиной. Я не знаю, что это за чувство, что это за эмоция, больно кольнувшая меня под рёбра. Что-то такое... напоминающее горечь и паралитическую панику. Будто бы всё тело в один миг раскололось на тысячи осколков. Воспоминания стали фрагментами памяти. Они лёгкими искрами вспыхивали в сознании, но тут же гасли. И почему-то я вспомнила, как ещё недавно мы всем отделением праздновали день рождение Гордина. Дарили ему лилии и львиный зев, а ещё герберы и его любимую мимозу. Он шутил, что когда уйдёт на пенсию, будет приходить к нам в качестве консультанта, и чтобы мы в своих кабинетах держали для него отдельную чашку и его любимый чай. А ещё я вспомнила, как однажды он обучал практикантов правильной дактилоскопии трупа. Игнат Натанович никогда не страшился проблем и препятствий, он был для многих из нас, полицейских, эталоном оперуполномоченного. Прошедший не один год службы, помогающий и защищающий. Гордин был для нас отцом. Эти мимолетные воспоминания озаряли сознание, не давая ему потухнуть и не давая мне опустить щит, закрывающий нас от тварей Сенсума. — Может, у него дрогнула рука, и он промазал? – я моргнула, пытаясь вновь начать видеть окружающий меня мир. Но ничего, кроме пустоты перед собой, не могла различить. Гнетущая темнота и ужас. — Кира, ты меня слышишь? – голос Миланы доносился слабым эхо. – Кира! Обжигающая боль в щеке заставила меня встрепенуться и неуверенно кивнуть: — Д-д-да... наверное... – я опустила взгляд на руки и попыталась собраться воедино, но потоки Сенсума, проходящие сквозь меня, словно настырно усиливались и заставляли отбросить переживания. Подобная сильному течению реки, энергия магии очищала мой разум, холодила кровь и замедляла пульс. От самого сердца и по венам растекался странный поток эйфории. В голове стало пусто и безмятежно, как будто бы никогда и не было того ступора, что напал на меня сейчас. — Они питаются эмоциями! – крик Андрея оглушил меня. — Что происходит? – мой голос был похож на шелест ветра. Удаляющийся, растворяющийся в гуле быстрых улиц. Я видела, что твари, припав к потокам щита, росли на глазах, становились больше и яростнее. Их клыки и когти яро царапали наше убежище. И с каждым рыком купол трескался. А я не могла осознать, что происходит, словно из моего тела вытягивали все силы. Разум постепенно переставал сопротивляться, и мне вновь захотелось очутиться на полянке с цветами. — И так жопа, и так жопа, – крикнул Шорохов. – Они жрут эмоции как не в себя. Он прорывает щит. — Ну так используй магию! – крикнула Милана. – Она слабеет из-за них! — Нет... Надо, чтобы она продержалась хотя бы минут десять... Мои уже в дороге, – Максим был напряжён, но собран. Энергия вокруг него пульсировала как сильные удары сердца. – Они поглотят энергию Сенсума. Они же их твари. — И как твои смогут их обезвредить? – взвилась социолог. – Эти жрут магию и эмоции! — У нас есть защитные амулеты, – объяснил Максим. – С ними начали эвакуацию людей из города. Амулеты блокируют связь тела и души с Сенсумом. — А какого чёрта на нас не действует забвение? – задал резонный вопрос Андрей. Мудров всё так же был спокоен и собран. Он будто бы верил в позитивный исход ситуации. — Взяли ваши образцы ДНК из больницы и из картотеки полиции. Замешали в зелье, а потом распылили над городом, – буднично сообщил москвич. — Ну охренеть теперь! А сколько у тебя ещё в рукаве тузов, Гудини ты херов?! – энергия вокруг Шорохова начала накаляться, краснеть, становясь похожей на раскалённый метал. — Пока что это последний на сегодня, – не отреагировал на агрессию второй оперативник и, сев рядом со мной, аккуратно взял за руку и погладил по ладони, словно старался успокоить. Но... Мне и так было легко. Весь этот разговор проходил сквозь меня, оседал на границах сознания и тихонько растворялся в потоке Сенсума. Умиротворение заполняло освобождающееся от тревог место, растворяясь во мне и в мире вокруг. «Нет эмоций – есть покой» – почему-то вспомнилась мне строчка из кодекса джедаев. Мне захотелось улыбнуться, но губы онемели. Вот только что-то было не так. Будто бы чего-то не хватало. Эмоции... Пустота... Онемение и безмятежность, в которых не чувствовалось тела и прикосновений. Моё сердце забилось чаще. Я лишалась эмоций, я лишалась покоя. Я лишалась жизни. Но Сенсум не отпускал меня. Он держал меня плотными тисками, питаясь моей жизнью, силой и волей. Он ловил моё дыхание и поглощал его в пучинах своей энергии. А твари становились сильнее. Одно из созданий смогло протиснуть руку сквозь щит и, зацепившись когтями за пол, подтянуться ближе к нам. Но Андрей среагировал быстро: выхватив из кармана складной нож, оперативник нанёс несколько резких и глубоких ударов в конечность твари. Демон с диким воем отпрянул, прижимая к себе пострадавшую руку. Но атака ножом не отпугнула тварь. Наоборот. Она раззадорилась сильнее и, как будто питаясь собственной болью, она начала атаковать купол сильнее. Второе создание Сенсума не уступало в силе и ярости, а учуяв кровь, будто бы озверело. Медленно моргнув, я видела тоненькую ниточку, тянущуюся от области сердца куда-то в сторону купола. Она поднималась вверх и растворялась в потоках, которые начали становиться пасмурными, как осеннее небо. «Нет, Кирюх, тебе рано. Я, блин, не хочу тебя вскрывать» – голос Артёма был как раскат грома. Чёткий. Сильный. Уверенный. Настойчивый. Я попыталась поднять руку, чтобы коснуться той нити, что тянулась от меня куда-то вдаль. Но получилось лишь беспомощно шевельнуть пальцами. А потом... А потом сильный рывок. Настолько мощный, будто бы меня поглотила морская волна, захватывая всё моё тело в свои плотные объятья. И в миг всё завершилось. Стало мирно. Тихо. Спокойно. Словно ничего и не было. Лишь умиротворение и мягкий шёпот Сенсума, зовущий куда-то в свои недра. — Кир! Кира! Очнись! – голос Артёма прорезался сквозь пелену и очарование Сенсума, выдёргивая меня из объятий сна. Боль в щеке заставила меня очнуться. Вздрогнув, я встрепенулась всем телом и с удивлением моргнула, смотря на перепуганного Бронина. — Ты как здесь оказался, чертила? – только и смогла выдохнуть я, прижимая руку к горящей щеке. Лишь спустя мгновение мне удалось заметить нескольких незнакомых мне людей, стоящих рядом с Максимом, Андреем и Миланой. – Что происходит? — Всё плохо, Кир. В больнице начался переполох, всех экстренно эвакуируют, кого можно, остальных прячут в Сенсуме, – устало выдохнул Тёма и покачал головой. – Твари Сенсума лезут... Алису Сергеевну чуть не схватили, благо подруга Макса помогла. Анютку она тоже закрыла. В общем, хаос настоящий. Нужно что-то срочно делать, пока у нас тут мир на головы не рухнул. — Артём прав, – к нам подошёл один из сотрудников ФСБ. – Меня зовут Михаил, – представился он. – Если бы не купол, мы бы и не успели. Максим уже доложил обстановку. И, должен сказать, мы все в жопе. — Это понятно, но делать-то что? – я выдохнула, постепенно приходя в себя. Сенсум отступал, отпуская мою душу. Темнота больше не таилась за моей спиной, она растворялась в свете номера и в уверенности в том, что теперь нам станет чуть проще. – У нас никогда не было таких тварей из Сенсума. — Только убить Оккультиста, – вздохнул Михаил. – На этот раз он зашёл слишком далеко. И единственное, что мы можем дать, это защитные амулеты, чтобы твари вас не тронули. Для тварей вы станете невидимыми. — Вы поможете нам в расследовании? – я с мольбой посмотрела на ФСБ-шника. – Я не знаю, что дальше делать. Мы никогда с таким не сталкивались. — Мы поможем, да, – успокаивающе кивнул Михаил. – Мы уже создали карту разломов, где не стоит ходить. И мы создали краткий справочник по рунам девушек, которые были убиты в Змеиногорске. Тем временем от шока отошла Милана и, заметив меня целую, подошла и, присев, крепко обняла. — Кир, ты ж моя хорошая, – она качала меня в объятьях. – Если б не купол, мы бы все погибли... Вот, надень. Судорожно всхлипнув, она дрожащими руками надела мне на шею амулет с прозрачным камнем, наполненным бордовым туманом. В один миг меня дёрнуло, и в голове наступила тишина и покой. Эмоции словно бы все исчезли. Тело продолжало реагировать, но моё «Я» было спокойно. — Это защитные амулеты, – пояснил Максим, приближаясь к нам со своим вторым напарником. – Они создают своего рода стекло между разумом, телом и эмоциями. Сознание будет спокойно – Сенсум нас не увидит. — Меня Паша зовут, – представился второй сотрудник ФСБ. – И я буду вас по удалёнке корректировать по демонам. — Паша у нас демонолог, – пояснил Максим. – Умеет уничтожать их одним словом. — Материшься на них? – отшутилась я, прикрывая глаза и всхлипывая от страха. Разум был спокоен, но я знала, что мне страшно. До одури, до дрожи. Всё моё тело сжималось от пережитого ужаса. Мне хотелось проснуться и понять, что ничего страшного не произошло, и та череда убийств – лишь сон. Страшный. Страшный сон. — Примерно, – понимающе улыбнулся Паша. – Ребят, мы тут в большей части бесполезны, потому что Эйлифт уже выбрал себе... жертву... Он как-то странно посмотрел на меня и поджал губы. В его глазах отражался особый блеск Сенсума. Ровный и чуть голубоватый с белёсыми вкраплениями. — Мне жаль. Мы с тобой, Кир, не знакомы, но на тебе его метка... И мне действительно жаль... Я нервно хохотнула и судорожно схватилась за руку Миланы. Это было логично. До одури логично. Он играл на моей любви к работе, на слепом желании расследовать это дело, понять, как же мыслит преступник, проникнуться его психологией и его мотивами... Это закономерно. — Он подселил в твою душу часть себя, и поэтому... В общем... – Паша замялся. – Нужно как можно быстрее расшифровать план Эйлифта, чтобы ты не погибла. Я рассмеялась. Просто и дико одновременно. Это же было под носом. Он говорил об этом мне прямо... Он же рассказывал мне о своём плане. Максим поддался вперёд и обнял меня, успокаивая и укачивая. Андрей молчал, а Милана сидела, смотря в стену перед собой. Уставшие, отчаявшиеся. Что нам делать дальше? Как расшифровать то, что мы не знаем? Как собрать воедино всю логику действий Эйлифта? Он не убийца из учебников, где есть место, время и мотив, он другой. У него есть мотивация, а время и место – весь мир живых. — Ладно, – я отпустила руку Мирской и прижала к себе руки Максима, словно стараясь спрятаться от мира. – Надо по карте понять место, где в следующий раз будет тело... — Наши разведчики уже занимаются этим, – поспешно кивнул Михаил. — А сейчас нам нужно проанализировать руны, – продолжила мысль я, пребывая в состоянии невесомости и спокойствия одновременно. – Нам нужно понять его образ действия. Тёма, до этого молчавший выдохнул: — Да. Кстати об этом. Я смог всё-таки в той темнице найти часть сознания Эйлифта. Он тщательно продумывал каждый шаг, он контролировал всё на каждом этапе. Он наблюдал за нами...Он перемещался через тела других и смотрел за нашим расследованием. И он был в каждом из нас. Он смотрел на нас через нас самих же. Я опустила взгляд, не желая мириться с тем, что только что услышала. Он среди нас был всегда. Он знал наши действия и планы, он слышал наши разговоры. Он знал наши мысли. — А есть ли тогда смысл искать его, если он среди нас? – я вздохнула, тупо моргнув. – Он же среди нас. — Нет-нет-нет, смысл есть! – Паша строго посмотрел на меня. – Ты сама сказала, что он замкнул физический треугольник. Он теперь из плоти, его дух теперь привязан к плоти. — Я позвоню Яде, пусть помогает, – Мудров поджал губы и, не отпуская меня, второй рукой достал телефон, быстро набирая сообщение Ядвиге. — Как она поможет? – нахмурился Михаил. — Появится здесь и применит свои способности. Павел как-то нервно фыркнул и поёжился, Шорохов, сохранявший молчание, удивлённо вскинул брови: — Что-то не так? Её стоит бояться? — Понимаешь, Андрей, она... Как бы это сказать-то... В общем... Ядвига немного «тогось» по части Сенсума. Часть её разума всегда в Сенсуме, а часть – в мире живых. И она.... — Она, как и все подобные ей, склонна к падению в Сенсум до полного растворения в нём, – Максим закончил за коллегу его мысль, – она проводница нижних слоёв Сенсума. Если она потеряет контроль над разумом, то падёт во тьму. Павел кивнул и виновато покачал головой, а мои коллеги задумались. Этот недуг поражал немногих магов Сенсуса, лишь тех, кто растворялся в нём в момент своего первого контакта с ним. Неконтролируемое состояние, которое отслеживают специальные врачи-психиатры. Как писали в учебниках, для таких магов Сенсума мир видится из-за стекла. Мир живых для них будто бы чужой а мир энергии – родной. В номере, который явно был тесен для пятерых, повеяло прохладой. Но не обычной, а озоновой, пропитанной молниями. И в один миг раздался короткий вскрик Миланы. Вскинув голову, я посмотрела на ту, что появилась перед нами. В комнате появилась она, таинственная Ядвига. Невысокая девушка с то ли рыжими, то ли каштановыми волосами до середины спины, заплетёнными в небрежный пучок на затылке. Тёмные глаза Яды светились белым цветом, выдавая в ней призрака Сенсума. На тонких губах подруги Максима скользнула улыбка. — И чем конкретно помочь? – она говорила тихо и медленно. Мы все замерли, смотря на неё. Она была... Иная. Не такая, как те маги, которых я знала. Она отличалась чем-то неуловимым. От неё исходили другие волны энергии. Ядвига казалась мне гармоничным продолжением тех энергий, что текли через неё. Она была самим Сенсумом. — Нужно разобрать с рунами, – выпалила Милана, уставившись на Ядвигу. – Ну, правильно ли мы расшифровали их, или у нас проблема возникла... Ядвига улыбнулась, но от её улыбки веяло какой-то отстранённостью. Пустота глаз гипнотизировала своим спокойствием. — Показывайте камни и фото, – призрак медленно прошла на кровать и, забравшись на неё, устроилась поудобнее. ... Паша и Миша ушли из нашего номера, отправившись в холл, где разбили временный штаб картографы. А мы остались в комнате, разложив все те материалы, что удалось собрать. Помимо стандартных средств для считывания информации Ядвига попросила показать ей всё, что было, но через мои глаза. Её прикосновения к моему разуму не были колючими или болезненными, лишь бережными и аккуратными. Но стоило ей ухватиться моей рукой за Эйлифта, как я ощутила в душе удивительный охотничий раж. Словно Яда напала на след, желая выследить добычу. Её энергия завибрировала и заплясала вокруг неё, создавая вихри. Ведьма хотела рвануть за Эйлифтом в пучины Сенсума, используя мой разум, но лишь благодаря самоконтролю смогла сбросить с себя это наваждение. — Прости, Кир, – она отпустила моё сознание и извиняющиеся улыбнулась, – у меня иногда бывает... — Понимаю, главное, что вовремя остановилась, – я кивнула ей и обратила внимание на фотографии жертв. – Итак, по порядку. Сначала у нас идёт Ларина – турисаз. Потом Ларина – вуньё, а Ямхалома... Кеназ. — Стоп-стоп-стоп, – Ядвига мотнула головой, обрывая меня. – Ты же на Лариной видела не вуньё, Кир. — Нет, я чётко помню вуньё, и в отчётах вуньё, и на камнях... Максим примирительно улыбнулся: — Яд, у Киры нет твоего зрения. И я там вуньё видел, и в отчёте Артёма вуньё. А ты какую руну увидела? — Ингуз. Там точно был ингуз. И на теле девушки начали всходить лютики. Явные такие лютики, один чёрт их не перепутать. — Как вы легко в этом ориентируетесь, – улыбнулась Милана, – вам что, руноведение в школе преподавали вместе с ботаникой? Ядвига улыбнулась и похихикала: — Нет, Милан, просто Сенсум подсказывает. Каждая руна имеет свою вибрацию, и если улавливать звук, то можно его произнести. Люди не такие идиоты, как хотелось бы, и часто создавали подобные алфавитные знаки при помощи медитации и погружения в резонансное состояние с Сенсумом. В переводе: если шаман племени не маг, то трип и транс вполне могли помочь ему взглянуть за завесу тайны. С травами тоже самое. Мирская вздохнула: — Как я рада, что не лезу в Сенсум лишний раз. Яда посмеялась и грустно отвела взгляд, чуть поджав губы. Она, наверное, многое бы отдала за такую жизнь, как у нас, без зависимости от Сенсума. Я не знаю, как она так живёт, но это было отвратительно и страшно. Как бы она ни хотела, но она не сможет отделиться от Сенсуса и перестать быть с ним единой. — Святой гугл говорит, что турисаз – это врата между миром материи и миром эфира. Обозначает ещё энергию и власть, – Бронин повернул к нам мобильник, показывая руну. – Для первой жертвы это правильно и понятно. — А вот ингуз говорит о том, что это этап завершения, а ещё плюс к этому наполнение жизненной силой. Кеназ же руна уверенности и открытия тайн, – вставил своё слово Максим. – И описание рун соответствует чаркам. Красная чакра – агрессия и выживание. Чтобы пройти в наш мир нужно выжит при переходе. Вторая чакра – энергия, это этап наполнения. Секс – самая простая и известная форма энергий и её всплесков. Третья – это воля... Уверенность, намерение. Без этого невозможно жить. Я кивнула: — Всё то, что и было на столе у той ведьмы, что расщепила Эйлифта на мелкие фрагменты. Она ещё завершила всё цветами. Олеандр, купальницы и лютики – они все ядовитые. Так что наша бабка-знахарка неплохо так силы природы направила на Эйлифта, уничтожая его. И теперь ему остаётся создать треугольник духа и завершить переход... — И принести последнюю жертву, – Ядвига посмотрела на меня не мигающим взглядом, в котором всё же виднелось сочувствие, – ему нужна последняя жертва. Чакр семь, вершин в его пентаграмме – шесть. Седьмая – это центральное место, где встречаются все энергии разом. Тех девушек, которые нужны в ритуале, скорее всего уже не спасти. Но тебя ещё можно отбить у него. — Предлагаешь мне отказаться от расследования и покинуть город? – я скрестила руки на груди, на что Ядвига отмахнулась: — Ты не сможешь, он уже завладел тобой и не отпустит. Я поищу способ, как прервать связь Оккультиста с Сенсумом, а вы пока что ищите его след и ведите дело дальше. Но мне нужно время, чтобы составить его портрет и собрать воедино его образ действий. Так будет проще найти его среди духов и тварей Сенсума. Ядвига покачала головой и печально улыбнулась Максиму. Мудров протёр лицо руками и, притянув меня к себе, улыбнулся как-то более живо, с надеждой: — Справимся, Кир. Справимся, – москвич поцеловал меня в макушку. И я невольно спросила себя, а мог бы так поддерживать меня Андрей? Взглянув на Шорохова, я увидела, что он только отвёл взгляд, изучая Ядвигу. — Ребят! – из коридора раздался громкий голос Михаила. – Ещё одна девчонка! Ольга Кочевникова. Он влетел в номер и выдохнул: — Пропала десять лет назад. Её дело было выкрадено из архива.