Что-то о демонах и длинных языках

Данте закрыл дверь, щелкнул шпингалет, и Неро бросило в жар. Он вздрогнул, вжался бедром в столешницу, сжав ее края в пальцах до того, что человеческая рука побелела. Сердце забилось чаще, тяжелее, и Неро закусил щеку изнутри. А Данте подошел, на ходу снимая плащ. Шаг у него был широкий, движения — развязные. Неро почти застонал, когда он оказался вплотную, руки Данте легли на его бедра, сжимая, и Неро закрыл глаза, боясь посмотреть на него. Такой горячий, Неро чувствовал его тело сквозь одежду. Парой развязных движений Данте расстегнул его ремень, и у Неро внутри упало, а между ног поднялось. Щеки сразу же вспыхнули, Данте расстегнул его джинсы, но потом его руки исчезли, и Неро посмотрел на него. Данте расстегивал ремни, оплетавшие его тело, боже, начерта ему столько? У Неро во рту стало слишком много слюны. Он не понимал, почему так реагирует, но внутри все просто требовало прижаться к нему и глубоко вдохнуть запах, раствориться, растечься. Один из ремней Данте просто бросил на пол, бляшка так громко ударилась о поверхность, что Неро вздрогнул, его опять обдало жаром, и в одежде теперь находиться просто невыносимо. Он уже без плаща, но даже этого слишком много. Данте склонился к нему, широко лизнул шершавым языком по шее, и Неро в ответ задрожал, и за свою реакцию ему даже не было стыдно, хотя в любой другой ситуации Неро явно бы сам на себя злился. Но не с Данте. Данте расстегнул свои штаны, и Неро громко вдохнул. После Данте, взяв его за бедра, потянул, и Неро послушно повернулся к нему спиной. Данте надавил ему между лопаток, и Неро послушно наклонился, прогибая спину, упирается в стол локтями, задрожав сильнее, потому что Данте потянул с него ткань одежды. Неро слышал его дыхание. Тяжелое. Он часто сглатывал собирающуюся во рту слюну, и его почти трясло от предвкушения, а рука мерцала ярко-ярко. Данте взял его руки, вынуждая лечь грудью на стол, и затянул их за спиной одним из своих ремней. Молча. Уверенно. У Неро от этой силы внутри все обмирало. Данте взял его с неотвратимой мощью, и у Неро закатились глаза. Проникновение не было болезненным, Неро будто был выплавлен специально под него, ножны для меча, кобура для пистолета. Данте крепче затянул ремень на его заведенных назад руках, не давая ни малейшего шанса на хоть какой-то контроль, даже на его иллюзию. Данте владел им безраздельно, беспрекословно, и все, что Неро мог, это подчиняться. Но он и хотел подчиняться, не мог себе теперь представить без этого жизни. Он стонал, сильно склонив голову, подставляя шею под зубы Данте, если тот захочет укусить. Данте двигался так сильно, резко, натягивая его на себя, и член у Неро внутри давно потерял человеческую гладкость, он теперь казался бугристым, жестким, очень горячим. У Неро во рту теперь пересыхало, потому что он дышал, широко раскрыв губы. У него подгибались колени от этой вбиваемой в него силы, от того, как его держат, как берут, как сильнее и сильнее стягивается на его руках ремень. Неро мог бы порвать полоску кожи, ему это ничего не стоило. Но он не хотел. Не мог себе позволить. Подчинялся.