Что-то о демонах и длинных языках

— Я первый. — Почему? — Я старше. Неро надулся. Крыть ему было нечем. Данте нетерпеливо вздохнул. — Трахаться-то будем сегодня? — спросил он недовольно. Они спорили уже какое-то время. Вергилий, черт бы его подрал, очень хотел следовать каким-то негласным правилам, ставившим его на вершину их маленькой семейной иерархии. Неро, черт бы его тоже подрал, не хотел уступать из упрямства и юношеской горячности. Данте на эту иерархию было в общем-то все равно, как и все равно было, кто будет первым, а кто вторым. В его представлении было бы идеально получить обоих сразу. Но нет, из них троих такие вопросы решал Вергилий, и он считал свое право первым за день вставить в Данте член священным и неприкосновенным. Данте не был против этого. Он был против этой постоянной ругани, из-за которой момент все оттягивался и оттягивался, хотя у него уже все зудело, а по давно разошедшейся чешуе, обрамлявшей вход в тело, текло. Он был мокрым, горячим, готовым, давно настроился, очень хотел уже хоть чего-нибудь. Они даже уже удобное положение приняли: Данте лежал на постели на спине, Вергилий сидел между его ног, а его член болтался в желанной близости, Неро сидел напротив него, рядом с головой Данте, и было очевидно, что Вергилию гораздо быстрее и проще начать уже и доказать свое первенство делом, а не словом. Но альфам, конечно, надо было начать спорить. Все они одинаковые. Данте услышал негромкое рычание Неро, на грудь ему легла его когтистая рука. Вергилий в ответ моментально ощерился и отпихнул ее. На Данте не обращали внимания, и его это задевало до глубины души. Он начинал подозревать, что дело было не в сексе и не в том, что они оба хотели его. Нет, они, похоже, хотели друг с другом спорить. — Трахаться будем, я спрашиваю? — надавил Данте на голос. На него вновь не обратили внимания. Данте начал чувствовать, что близок к тому, чтобы вернуться в полностью человеческую форму, обидеться на них и оставить их трахаться друг с другом. В конце концов, их игнорирование его персоны становилось просто неприличным. Они продолжали спорить. Данте грустно уставился в потолок, чувствуя себя покинутым и расстроенным. Руки Вергилия крепко сжимали его бедра, не давая двинуться, когти вжимались в покрывавшую их чешую. Данте ощутил вспышку энергии, над головой Вергилия зависло призрачное лезвие. Нет, ну это уже просто за гранью! Данте зарычал громко, рванулся и с силой пихнул Вергилия ногой. Тот вздрогнул и едва не свалился с кровати. Данте вскочил на ноги. Триггер схлынул с его тела, возвращая ему человеческий облик, между ног теперь вернулся член. Данте не был против заняться сексом и по-человечески. Может, это избавило бы их от этих идиотских споров о том, кто будет первый. Хотя теперь Данте испытывал огромное злорадное желание оставить их вдвоем, а сам он мог бы пойти и пообщаться со своей рукой. Она уж посговорчивее будет. — Значит так! — воскликнул он, наконец, заполучив их внимание. Оба альфы смотрели на него так, будто только что вспомнили, из-за чего вообще начался их спор. Вергилий все еще сохранял полудемонический облик, его тело покрывала чешуя, которая теперь медленно стекала с лица. — Я вас сам трахну, раз вы такие несговорчивые. Ясно?! — Данте. Вернись в постель, — сказал Вергилий холодно. Это был еще один его идиотский бзик: он не хотел, чтобы Данте, как омега, вмешивался в их споры по замерам длины членов и количеству прожитых лет. Данте бы и рад не вмешиваться. Но это же просто невыносимо! Данте в ответ шикнул на него. — Цыц. Я говорю. У меня складывается впечатление, что вы вообще не хотите со мной спать, все, что вы хотите, — это ругаться друг с другом и мериться письками. Вергилий поморщился, услышав последнее слово. Неро же принял самый невинный вид из возможных: — Данте, — позвал он ласково, слегка наклоняясь в его сторону. — Знаете что? Вот когда научитесь хорошо себя вести, тогда сможем вернуться к разговору о сексе, — Данте подобрал с пола трусы и надел их. Потом натянул на себя футболку под беспомощные растерянные взгляды. Останавливать его больше не решались. — А пока можете наслаждаться обществом друг друга. Он натянул джинсы и вышел из комнаты, хлопая дверью, бросив на последок: — Чао!