Что-то о демонах и длинных языках

Данте схватился за ее руки, во все глаза смотря на то, как в нем исчезает длинный белый член. Сантиметр за сантиметр он проникал внутрь, растягивал его, заполнял, и сначала Данте не было больно. Он даже ничего не почувствовал скорее, ведь кончик был тоненьким, утолщаясь очень постепенно. Данте испугался, почувствовав тупую боль. Он вздрогнул, зажимаясь, стало больнее, но Триш не остановилась. Ему казалось, ее член внутри начал сворачиваться, чтобы поместиться полностью. — Триш, — позвал Данте испуганно. Это ощущение заполненности тревожило его. Ему стало страшно, что внутри что-то повредится. Что потом станет хуже. Он почувствовал себя таким уязвимым, таким беспомощным. А она держала его огромными лапами, обхватив за талию. Ее ладони были настолько огромными, что, обхватывая его талию, она не просто могла соприкоснуться кончиками пальцев, но и наложить их друг на друга на пару фаланг. Он тек, не переставая. Смазка стекала крупными густыми каплями по той части ее члена, что еще не поместился внутрь, капала на пол, на ее змеиное тело. Все это пахло, ее член тоже производил огромное количество жидкости по всей длине, их запахи смешивались… Такое огромное количество смазки будет хлюпать при движениях, и это делало проникновение легким и неизбежным. Данте понимал, что не в силах будет остановить это, если потребуется… Эта мысль возбуждала, но он врал себе, что она ему не нравится. От напряжения задрожали мышцы на внутренней стороне бедер. Данте лежал на кольцах змеиного тела, держа ноги широко разведенными, и мог лишь смотреть.  — Триш… Он всхлипнул. Она заурчала в ответ глубоким грудным звуком, натягивая его на себя. Данте хотел зажмуриться, чтобы не видеть то, как в нем исчезает это гигантское щупальце, но он не смог заставить себя отвернуться. Когда Триш вошла до конца и прижалась бедрами к его бедрам, Данте с трудом смог вдохнуть. Она была внутри, полностью, ему даже не верилось. Он чувствовал, как растянуты мышцы, как все внутри заполнено, пульсирует жаром, мышцы бесконтрольно сжимались, и Данте ощущал лишь душную тревожную тяжесть. Он часто заморгал, поняв, что глаза слезятся, и поднял на лицо Триш глаза. Она смотрела на то, как их тела соединялись. Не двигалась. Данте ощущал себя в полной ее власти, широко разведенные ноги начинали затекать, поясница, бывшая на весу, заныла. Данте пугливо сжал руки Триш за предплечья, пытаясь найти хоть какую-то опору. Она сдвинулась. Потянула его назад. Данте ахнул, запрокидывая голову, глаза его закрывались, но он заставил себя проморгаться и взглянуть на происходящее вновь. Она выскользнула из его тела немного и сразу же натянула его на себя обратно. Движение было мягким, не болезненным, но все еще очень… диким. Щупальце внутри Данте пришло в движение, извиваясь, и он заскулил, сжимаясь в ответ. Сладостное ощущение вновь начало нарастать. У Данте закатывались глаза. Она двигалась, двигалась, покачивала его, как ребенка, и то, с какой плавностью на Данте накатывало, вырывало из него стоны. Он боялся касаться гиперчувствительного обычно места над щелью, но ему будто и не нужно было это. Триш двигалась в нем тягуче, не останавливаясь, не прерываясь, сплошной постоянный поток ощущений. Данте слышал, как она дышит ему на ухо, чувствовал ее горячее дыхание, и боялся лишний раз шевелиться, но мышцы бесконтрольно сводило, и он всхлипывал каждый раз, задыхаясь от жара.