Dum-Dums for Dummies

Клэри почувствовала, как ее сердце сжалось, когда она взяла леденец на палочке, который она выхватила из своей коробки с конфетами днем в субботу, — оказался таинственным «Дум-Дум». На самом деле она чувствовала себя почти обезумевшей. Хотя она знала, что, скорее всего, слишком остро реагирует на доставшийся ей леденец. Саймон был бы разочарован. Или забавлялся. И она всегда могла просто протянуть руку и схватить другую конфету. Но это потребовало бы огромных усилий для открытия банки. А это просто не стоит того. Но, вишневый? Эта хрень на вкус как детское лекарство и энергетик. Она предположила, что ей придется расстаться с ним. Только она собралась отказаться от леденца, как дверь распахнулась, и в кухню завалился Саймон. В прямом смысле завалился на пол. Вздрогнув от неожиданности при виде безжизненного тела, которое из себя представлял Саймон, она поняла по его испуганному лицу, что он бежит от чего-то. Это на время заставило ее забыть о своей проблеме со сладостями. — Какого черта, Саймон?! — закричала она, все еще испуганно сжимая леденец после внезапного падения своего лучшего друга. Он поднялся на ноги, стряхивая воображаемую пыль и поправляя рубашку, которая поднялась и обнажила его бледный плоский живот. — Не волнуйся! Я не ушибся, — сказал он успокаивающе, оглядываясь назад с беспокойным выражением на лице, будто сам не был слишком уверен. — Я не о тебе волнуюсь, — фыркнула она, и ее сердце, наконец, стало биться ровнее, чем раньше, — это новые плитки. Не нужно давить на них всем своим весом. Саймон ухмыльнулся, подняв руки, чтобы показать ей свои несуществующие мышцы, которые представляли собой желеобразных червей, и напряг их. — Единственное, на что я давлю, так это скамейки, дорогая, когда занимаюсь спортом, — он поцеловал свои мускулы и подмигнул ей. — Познакомься с моими малышками, Эммой и Кэсси. Только не говори другим девушкам, но, — он понизил голос до насмешливого шепота, — я очень привязан к ним. — Забавно, — заметила она, закатывая глаза, но тем не менее, улыбаясь. — Но почему ты назвал свои мускулы девичьими именами? Разве они не должны быть мальчиками? Он нахмурился.  — Вот это уже сексизм. Извинись перед ними, — он говорил так серьезно, что Клэри захотелось ударить его. Он заметил то, что было у нее в руке, прежде чем ахнул, прикрыв рот рукой, словно был сильно оскорблен. — Почему ты никогда не даешь мне леденец на палочке? — Потому что ты не платишь по четыре доллара за пачку, — сказала она, пожимая плечами. — Эй, от кого ты убегал? Конечно, это не могут быть другие девушки, которые завидуют твоим мускулам без сисек. — Не говори так о моих мускулах. У них огромные буфера, — о чем вообще этот разговор? Глаза Саймона расширились, когда он, казалось, вспомнил свою судьбу прямо перед тем, как довольно громко выругаться, и все только усилилось, когда более громкий голос прогрохотал по дому, заставляя их обоих подпрыгнуть от его силы. — Льюис, ты глупая сучка! Я знаю, ты здесь, ты, гребаный маленький засранец, — голос был определенно мужской и очень… знакомый, хотя она и не могла точно определить, чей именно. Рядом с ней Саймон издал короткий, больше похожий на женский, визг, заставив ее фыркнуть от смеха. Голос ясно слышал Саймона, и она поняла это по шагам, которые вскоре направились в их сторону с тяжелым сердитым топотом. Саймон схватил ее за плечи и посмотрел на нее так умоляюще, что ей захотелось растаять в луже прямо перед ним. — Пожалуйста, Кларисса Фрэй, — абсолютно точно известно, что он не шутил, когда называл ее полным именем, — если я был тебе небезразличен в любой жизни или после смерти, если ты когда-нибудь осмеливалась называть меня своим лучшим другом слэш родственной душой, тогда… — Не помню, чтобы когда-нибудь называла тебя своей родственной душой, — вставила она, нахально ухмыляясь ему. Она знала, что ее друг сейчас в большой беде, и она не знала из-за чего, но если она могла заставить Саймона преклонить перед ней колени, тогда она должна была сделать что-то правильное в своей жизни. — Не вслух, конечно, — поспешно продолжил он, как будто боялся, что у него не хватит времени, прежде чем монстр поймает его. — Но, пожалуйста, этот долбаный Джейс доберется до меня, и я обделаюсь в штаны так сильно, что люди во всем мире без туалетов будут завидовать мне… — Погоди, кто? — спросила она, застигнутая врасплох, и словно струя из садового шланга окатила ее, и кусочки головоломки, казалось, слились воедино. — Джейс… Лайтвуд, этот Джейс? Что ему от тебя нужно? — Какого другого гребаного Джейса ты еще знаешь, женщина? — закричал он, когда они оба услышали шаги, набирающие обороты, все громче, и громче, и… — Ладно, ладно, пожалуйста, Клэри, короче говоря, он поймал меня на второй базе с его сестрой Изабель, ну, ты знаешь, где я был, типа, между ее ног и вылизывал ее… — Вау, ладненько, спасибо за яркое описание, — резко отрезала она с гримасой, которая суммировала все ее новые чувства к разговору. Он пробормотал что-то похожее на «ну, ты сама спросила», и технически она это сделала, но поняла, что у нее не было времени спорить о том, что она спрашивала, а что нет, когда поняла, что его лучшего друга убьют тремя различными способами, обеспеченными вашим покорным слугой, Джейсом Лайтвудом. — Пойдем со мной, — поспешно приказала она, услышав шаги настолько оглушительно громкие, что удивилась, как Джейс еще не вошел. Саймон быстро зашагал за ней, благодарный за временное убежище, которое она ему предоставила, и когда она поспешно указала ему залезать под кровать, он тут же согласился, не обидевшись. — Просто уговори его уйти, убеди, что меня здесь нет. — Не надейся, — саркастически протянула она, прежде чем оставить его, как только он исчез под ее кроватью, и побежала обратно на кухню как раз вовремя, чтобы увидеть Джейса Лайтвуда, ворвавшегося в комнату с красным от бега лицом и взъерошенными от ветра волосами. Его глаза сверкали от ярости, когда он увидел Клэри. — Где он? — потребовал он, лишь слегка задыхаясь в отличие от Саймона, который рухнул на пол от бега. Но хотя Клэри знала, что Джейс не был силой, с которой нужно считаться, она все еще получала удовольствие от того, что он был горячим и напористым… конечно, совершенно не в грязном смысле, ага. И дело было вовсе не в том, нравился ли ей этот парень — но она не могла отрицать тот факт, что между ними было какое-то серьезное необъяснимое сексуальное напряжение, несмотря на то, что она не знала, заметил ли это Джейс тоже. Ладно… может быть, он ей действительно нравился. Но в любом случае она многого от него не ждала. Он был своего рода шлюхой в мужском обличии и думал только своим членом. И она понимала, что достаточно умна, чтобы не влюбляться в таких мужчин, но, конечно, пренебрегала этим. — Где кто? — очевидно, она разыгрывала карту глупой девчонки. Она знала, что Саймон в большом долгу перед ней за такие действия. — И что дает тебе право входить в мой дом без предупреждения? Я могу пожаловаться на тебя за это. — Это мило, защитница девиц, но никто не спрашивал твоего чертового мнения, — отрезал он, фыркая так сильно, что она могла поклясться, что видела огонь, но это также могло быть от жара его щек в данный момент. — Я видел, как эта шлюха, которую Бог создал с пенисом, вбежал сюда, и я даже слышал, как он кричал. — Хммм? — спросила она, притворяясь наивной и растерянной. — Нет, это я была той, кто кричал, — Саймон был ей очень обязан. По правде говоря, целый пакет леденцов. Пока что два, за каждую сказанную ею ложь. Скоро ей уже не придется беспокоиться о том, что вкус не тот. Джейс уставился на нее, обдумывая это некоторое время, прежде чем фыркнуть. — Никоим образом. Крик Саймона был слишком девчачьим, чтобы быть твоим. Она удивленно подняла брови. — Ты хочешь сказать, что у меня мужской голос, Лайтвуд? Потому что, уверяю тебя, это не так, — она развернула леденец на палочке после того, как снова завернула его, когда Саймон ввалился в ее кухню, и с досадой наблюдала за ним. — Голос, может и нет, но фигура определенно, — хотя даже она уловила неуверенность в его словах, когда его хищный взгляд блуждал вверх-вниз по ее телу. Неужели он только что сглотнул? — Я пытаюсь поймать Льюиса, потому, что поймал его, я не шучу, когда он поедал мою сестру! Есть вещи, которые подросток не может развидеть, и это определенно долетает до топ… пять. Тогда что такое один, два, три и четыре? Клэри притворилась, что шокирована этой новостью, но могла сказать, что он не совсем купился, как она надеялась. — Он серьезно это делал… с Изабель? О, это отвратительно! Он наблюдал, как она нагло солгала ему, прежде чем хмыкнуть. — Черт возьми, ты и так это знаешь. Прекрати это. А теперь скажи мне, где прячется этот ублюдок, чтобы я мог пнуть его по яйцам так сильно, что он в буквальном смысле станет девчонкой. Она снова нахмурилась. — Вау. Остынь, они просто подростки, Саймон же не приклеил скотчем сиськи Изабель к стене и не решил сыграть какую-то жесткую игру в пятьдесят оттенков траха, — рассуждала она, хотя это только заставило золотые глаза Джейса расшириться от удивления от ее равнодушных слов. — Я буквально чувствую, как от тебя исходит накопившийся сдерживаемый гнев. И снова на его лице появилось странное выражение, когда он уставился на нее. — Нет, на самом деле ты не можешь этого чувствовать, — хотя она не совсем поняла, что он имел в виду. Тем не менее, она пожала плечами, прежде чем поднести леденец к губам и провести языком по вишневой конфете. Хотя она и раньше жаловалась, что выбрала не тот вкус, не могла не быть впечатлена результатом, но это было понятно — опять же, когда в последний раз она ела вишневый леденец? Клэри не осознавала, насколько тихо стало между ними, пока не заметила характерный звук, который издавала, когда ее губы и зубы соприкасались с конфетой. Именно тогда она заметила пристальный взгляд Джейса на себе, вместо того, чтобы глазеть на ее тело, как это было, когда он назвал ее мужчиной, он был сосредоточен на ее губах, когда они двигались на леденце. — Что? — спросила она, прежде чем хмыкнуть, когда поняла, что все еще держит конфету во рту, и это прозвучало нелепо. Она внутренне задалась вопросом, почему его взгляд был таким напряженным, когда он наблюдал, как она кладет конфету в рот, кружит вокруг нее языком, а потом снова достает, и все сначала. — Хочешь? — спросила она, указывая на банку с леденцами на стойке рядом с ней. Он покачал головой, словно внезапно впал в оцепенение. Его взгляд все еще был прикован к ее губам и конфете. — Нет. Это не вяжется с моими упражнениями, — вау. Неужели ее только что косвенно назвали толстой? Ему должно быть стыдно за себя. И девушки говорят, что он очаровательный, в то время как она разговаривает с ней таким тоном? Тем не менее, она продолжала настойчиво сосать, не позволяя его словам прервать ее сладкий перерыв. — Если ты настаиваешь, — выдохнула она. — Но серьезно, ты не должен так сильно реагировать на Саймона и свою сестру. Во-первых, ты всегда играешь с девушками… — Это потому, что они мне безразличны, — сказал он отстраненно, как будто не обращал на них внимания. В его словах был скрытый смысл, как будто он пытался заставить ее понять что-то, но как она могла понять, если все, на что он смотрел, был ее вишневый леденец? Черт возьми, может быть, он действительно втайне жаждет леденец прямо сейчас, если он так зверски смотрит на мой. — Именно, а Саймону на самом деле небезразлична Изабель, — терпеливо объяснила она, пытаясь отвлечь его мысли от гнева. — Если бы тебе нравились девушки, тогда бы весь ад разверзся. Он вопросительно поднял бровь. — Ты назвала меня геем или как? Потому что я могу заверить тебя во многих отношениях, что это не так, — от этого заявления Клэри внезапно почувствовала себя очень неуютно. Это определенно была перемена в событиях. И то, как он все еще смотрел на нее, только ухудшало ситуацию (или улучшало, она действительно не была уверена). — Какими способами? — хрипло спросила она, прежде чем прочистить горло, поскольку единственное, что повлияло на ее голос, повысив его на октаву, было только из-за липкости конфеты. Она прислонилась к стойке, как к источнику чего-то, за что можно ухватиться. В его глазах что-то блеснуло, она была уверена в этом, и он злобно усмехнулся. — Я мог бы показать тебе, если хочешь, — предложил он с намеком, пристально глядя на нее. Клэри совсем не пропустила ту легкую хрипотцу, с которой он произнес эти слова, но она притворилась, что не заметила. Конечно, он флиртовал с ней, но никогда прежде не бросал на нее такого взгляда, иначе она наверняка заметила бы это. «По крайней мере, мне так показалось», — подумала она. — Нет, спасибо. Я бы предпочла не подхватывать новые виды венерических заболеваний, большое спасибо, — мягко сказала она, пожимая плечами. Его ухмылка только усилилась, позволив жемчужно-белым зубам блеснуть сквозь губы. Серьезно, он похож на стереотипного американского белого мальчика. У него были дурацкие золотистые волосы, соответствующие его глазам, как яркое пламя угрозы. С самого начала она видела это в нем. Тем не менее, он ухмыльнулся, как золотая рыбка, выдавливающая в ответ улыбку, но внезапно обезумевшую. — Ты можешь прекратить? — он простонал, стиснув зубы. Боже милостивый, что с тобой стряслось? Она раздраженно поджала губы. — Прекратить что? Я ничего не сделала, — кисло защищалась она, ее слова сочились раздражением и усталостью. Она действительно хотела, чтобы он собрал свое высокомерие и уже свалил, но в то же время, она и не хотела этого. Он подавил еще один стон прямо перед ней. — Что? — снова спросила она. — Клэри, — выплюнул Джейс, внезапно разозлившись. Его кулаки были сжаты по бокам, и она хотела погладить его по волосам, как собаку, потому что он выглядел так, как будто нуждался в серьезном утешении прямо сейчас. — Без шуток, я еле сдерживаю себя сейчас. Ты должна прекратить, — Клэри моргнула, глядя на его мучительное выражение лица, прежде чем позволить своему хмурому взгляду превратиться в широкую ухмылку. Внезапно поняв его игру, она снова закрутила языком вокруг своей конфеты, затем провела кончиком по губам и снова вернулась к началу. Она с удовлетворением наблюдала, как у него перехватило дыхание, прежде чем он непроизвольно и неуверенно выдохнул. Она очень хорошо осознавала, что всему виной чмокающие звуки, которые издавала намеренно, и, судя по его затуманенному взгляду, он тоже, и очень сильно. Затем она ахнула, заметив нечто поразительно странное. — Вау. Что это за чертовщина? Паршивцу даже не нужно было смотреть на свои штаны, чтобы понять, что она говорит о его твердокаменном стояке, прежде чем горько ухмыльнуться. — Это, должно быть, мой интерес к твоему леденцу, моя дорогая. Скажем так, прямо сейчас у меня есть кое-какие мысли на этот счет. Клэри чуть не подавилась своей собственной слюной со вкусом вишни, вот как она была смущена-слэш-нервозна прямо сейчас. — Я уже предложила тебе один из банки, — напомнила она, и ее голос снова стал хриплым; как и раньше, она винила в этом конфету. Саймон, постоянно напоминала она себе, нужно избавиться от Джейса ради Саймона. Потому что Саймон — твой лучший друг. Джейсу, с другой стороны, ты даже отдаленно не нравишься. Хотя теперь она всерьез начинала сомневаться в этой маленькой детали — его бурная эрекция только подтверждала это. — Я говорил не о таких леденцах, — резко сказал он, наконец подняв глаза и встретившись с ней взглядом после долгого сосредоточения на ее губах. Хотя он говорил с уверенностью, она могла бы поклясться, что заметила, как дернулась его рука, и его голос дрогнул всего на один децибел, как будто он был застигнут врасплох и… нервничал. Она, однако, едва сосредоточилась на этом факте и почувствовала, что снова задыхается, но в тот момент у нее было достаточно неприятностей, чтобы понять, что это из-за него и ни из-за чего другого. Она облажалась, бесконечно, и теперь он выглядел так, как будто собирался трахнуть ее. Она даже не осознавала, что закончила сосать свой леденец до самого маленького из самых маленьких, и задавалась вопросом, сколько же на самом деле нужно лизать, чтобы прикончить леденец? Она тоже могла бы это выяснить, если бы на самом деле обращала внимание на свою конфету, а не на мужчину-конфету прямо перед ней (без каламбура). Джейс снова застонал; в последнее время он часто так делал. Черт возьми, он посадит ее на диабет второго типа только потому, что она попытается произвести на него впечатление своими удивительными навыками поедания леденцов. — Я не могу поверить, что ты высосала все это… — он громко задохнулся, хотя его слова прозвучали резким шепотом. — Боже мой, ты сводишь меня с ума, всегда сводила. Она напряглась, услышав это.  — Что? — Какого черта ты все еще сосешь? — он закричал — в буквальном смысле. Она отступила назад и сделала успокаивающее движение, чувствуя, как ее пульс начал ускоряться, а желудок странно затрепетал. «Черт возьми, — мысленно выругалась она, — чувства, я приказываю вам свалить к черту!». Но это не помогло. — Пей воду или еще что-нибудь, просто остановись! Чувствуя себя неловко и пугаясь его новых действий, она снова отступила назад, прежде чем выпить немного освежающей воды из стакана позади нее на стойке. Сделав это, она быстро вытерла свои влажные губы, прежде чем рявкнуть на него: — Теперь ты счастлив? — Нет, — угрожающе пробормотал он, глядя на ее горло, которое напряглось, когда она выпила воду. Господи, помоги этим похотливым подросткам, она тут же вознесла молитву Богу. — Ни-сколь-ко, — что бы ни случилось после этого, Клэри чувствовала это словно массовую резню, и ей хотелось кричать, но она не могла найти слов, чтобы выплеснуть это. Для начала, его восхитительно мягкие губы грубо прижались к ее сладким, сахарным губам, и именно тогда она почувствовала это. Нет, она не говорила о своих чувствах, хотя они в значительной степени взорвались, как если бы она нарочно положила стальную вилку в микроволновку (да, она действительно сделала это однажды). Но она чувствовала его. Мини-друга Джейса — но на той стадии, на которой он был сейчас, он определенно не был никаким мини. Она почувствовала, как ее сердце сжалось в ошеломляющем море удовольствия, и обнаружила, что крепко прижимается к белокурому мальчику всем своим телом. — Черт возьми, Клэри, — пробормотал Джейс, мучительно прижимаясь к ее рту, резко проводя языком по ее губам и заставляя ее подчиниться его желаниям. — Тебе, как никому другому, следовало бы знать, что лучше не дразнить меня подобным образом, — и ей потребовалось всего несколько мгновений, чтобы понять, что он все еще говорит о леденце, вернее, о ней самой. Его гибкие, но сжатые от напряжения руки, которые до этого лежали на ее щеках, неистово скользнули вниз по ее спине, задержавшись немного на ягодицах, прежде чем он издал еще один стон, и, согнув колени еще ниже, поднял ее вверх и обвил ноги вокруг своей талии, постанывая от соприкосновения. — Особенно когда ты уже знаешь, что завладела моим вниманием — где угодно, в любом месте, все время. Теперь она была уверена, что он просто путался в словах. Но что-то в том, как он держал ее — хотя его движения были грубыми, нетерпеливыми, противоречащими, небрежными и совсем не организованными из-за внезапной ярости страсти и желания, то, как он торжественно целовал ее и нежно сжимал, позволяя своим настоящим чувствам просачиваться сквозь разбитое вожделение — очаровывало ее еще больше. И почему-то у нее было странное чувство, что, хотя он был новейшей моделью 2015 года, самой большой мужчиной-шлюхой, которая когда-либо существовала, она заметила, как он время от времени смотрел на нее, не только в связи с недавним инцидентом с леденцом. Он так же нуждался в ней, как и она в нем. Губы Джейса оторвались от ее рта, оставив ей мгновенную засуху и неприятную прохладу, но она никак не могла упустить, как его губы и зубы оставляют за собой огненные завитки, когда они следуют по ее коже. И как только она непредумышленно застонала, он зарычал, его дыхание согревало ее кожу и оставляло на ней жар, и именно тогда она поняла, что ей конец. По крайней мере, до тех пор, пока его бедра не прижались к ее бедрам, и она не поняла, что этот парень был очень откровенен и искренен в своих чувствах. Обычно она чувствовала бы отвращение и возмущение, если бы кто-то сделал то, что он только что сделал с ней, но… это был Джейс. Он был абсолютным проклятием ее существования, и хотя во время уроков она делала заметки в своем блокноте о различных способах убить его, она не могла не думать о других возможных вариантах. Она должна была признать, что результат был более чем удовлетворительным. Джейс издал не особо разборчивый звук, прежде чем заворчать и вслепую броситься в ее спальню, бросив ее на кровать. Затем он начал снимать свою рубашку, открывая Клэри его широкую, но в равной степени изогнутую мускулистую грудь и живот, заставляя ее краснеть сильнее, чем ее волосы, и он снова овладел ее телом, прижимаясь к ней, когда он осторожно лег на нее, его губы, наконец, снова прижались к ее губам. Это была смесь страсти, жара и чего-то еще, что они оба слишком боялись произнести вслух (хотя их действия были чрезвычайно красноречивы для них), что они значили друг для друга. Затем Джейс резко отстранился. — Клэри, — сказал он отчаянно, когда она попыталась вернуть его губы к своим с протестом. — Ты должна сказать мне прямо сейчас. Ты… Ты девственница? — он заикался, когда говорил, как будто сильный эффект все еще одолевал ее, и он резко вдохнул, когда она неохотно покачала головой, говоря ему, что нет, она не была девственницей. Она потеряла ее с кем-то, кто не имел никакого значения в ее жизни, по крайней мере, по сравнению с Джейсом, и она не думала, что сможет даже представить себе другого бессмысленного мальчика, который мог быть на месте Джейса в данный момент. Это было невозможно ни физически, ни умственно. — Т-ты… нет? — темная ревность промелькнула в его глазах, заставив его брови нахмуриться от разочарования, прежде чем он рявкнул: — И кто этот ублюдок? Я нашинкую эту микроскопическую сороконожку прямо сей… — Клэри тут же оборвала его, перевернув их (это было довольно трудно, потому что он был тяжелым, а она — нетипично миниатюрной) и с силой прижалась к его губам, откидывая голову назад на долю секунды несколько раз, чтобы она могла увидеть реакцию, которая медленно начала омывать его, прежде чем вернуться обратно. — Хорошо, — пробормотал он бессвязно, прежде чем издать стон, вызванный ее действиями, — я поджарю эту суку в другой раз, клянусь тебе. Прошло несколько мгновений или минут (она, конечно, не особенно считала), прежде чем Джейс в конце концов засуетился под ее поцелуями и решительно перевернул их, как котлету с бургером. «Отлично, — ошеломленно подумала она, — даже во время секса я все еще думаю о еде». Что почти заставило ее напрячься. Они вообще собирались заняться сексом прямо сейчас? Джейс, однако, очевидно, даже не думал, что она рассматривает другие варианты, когда он обхватил ее грудь, постанывая ей в рот. В ответ, отбросив все сомнения, потому что, честно говоря, это был Джейс Лайтвуд, она приподняла бедра, чтобы встретить его безжалостные толчки, и они оба лежали там, вместе, двигаясь в благоговейном трепете, поскольку они страстно любили друг друга, несмотря на то, что они все еще были одеты (ну, во всяком случае, она все еще была полностью одета). Она почувствовала, как Джейс почти оторвался от нее, когда она могла поклясться, что он скажет: «Ты уверена в этом?» — и она знала это, потому что почти слышала, как он шепчет ей эти самые слова, когда вдруг услышала его. И из всех времен глупый мальчишка выбрал именно этот момент?! Хотя, в его защиту, он, вероятно, был таким же бестолковым, как и всегда, особенно учитывая, что Клэри полностью на сто процентов забыла, что он был под ее кроватью. Поэтому, наблюдая, как лицо Джейса превращается в выражение абсолютного замешательства, смешанного с легким раздражением, она ухмыльнулась, когда голос Саймона зазвенел по комнате, громкий, но слегка приглушенный, доносящийся из-под ее кровати: — Э-э, ты ведь не совсем выгнала Джейса из дома, не так ли, Клэри? «Вау, — подумала она, — давайте поговорим о случайном прослушивании порно». Излишне говорить, что с того дня Джейс прятал все ее леденцы (хотя у нее все еще был тайник с ними в ящике стола, и она знала, что однажды он тоже это заметил, но он, черт возьми, не особенно возражал).