Рост

Чанбин пыхтит от злости, когда вылетает из кабинета директора, куда его отправили вместе с Ли Феликсом — парнем, который проходу Со не даёт уже добрую половину семестра, за то, что тот якобы списывал на экзамене. Нет, Чанбин, конечно, хотел, но вовремя одумался: во-первых, Феликс сдать может (что он и сделал), а во-вторых, учитель его здорово отругал бы, что мама не горюй. Но нет же, Ли, глупо хлопая ресницами, поднял руку и показал мистеру Киму, что под листом Со приклеена на скотч небольшая шпаргалка с ответами. Экзамен был завален, Со разъярён, а Ли Феликс — счастлив до искорок в глазах. Феликс был новеньким в их школе, которого сразу же впихнули Чанбину, чтобы тот здание показал ему. А парню это не нужно было, хотя, честно признаться, Чанбин, когда увидел блондина, сразу дар речи потерял. А всё потому что Феликс сиял. В прямом смысле сиял. Его сладкая полуухмылка расползлась на устах, когда он заметил изучающий взгляд странного паренька с последней парты на себе. Глаза светились счастьем, а на бледном лице красовались милые веснушки, и Чанбин сразу же подумал, что Солнце спустилось на Землю. Голос Феликса проникал глубоко в душу, отдаваясь эхом где-то в сердце; он был настолько глубоким, что Чанбин содрогался каждый раз, когда слышал его. Со никак не мог понять: как такое привлекательное лицо может быть связано с таким невероятно, чертовски, грубым голосом? И таким, отнюдь не идеальным, а даже паршивым, характером? Ведь всё, что увидел Со — было лишь глупой яркой обёрткой, как от какой-то конфеты, которая снаружи была сладкой до потери сознания, а если раскусишь — кислой и горькой, из-за чего её хотелось сразу же выплюнуть. Феликс давит ухмылку, когда идёт рука об руку с Чанбином, изучая новую школу. Идут молча. Со не горит желанием что-либо рассказывать, а блондин лишь, нахмурив брови, бродит изучающим взглядом по лицу одноклассника. Резко останавливается и выпаливает: — Ты такой стрёмный. Чанбин удивлённо остолбеневает на месте, а рука, которая хотела указать на класс по английскому, замирает в воздухе. В голове ещё несколько секунд перевариваются слова, а затем брови парня ползут вверх, а сам Со разворачивается назад, глазами натыкаясь на насмешливую ухмылку. — Не страшнее тебя. Слова слетают первее, чем Чанбин успевает подумать, и мысленно даёт себе смачного подзатыльника. Сколько раз ведь говорил себе: «думай, прежде чем болтать», ведь на самом деле так не считал. Ли широко распахивает свои глаза, морщит нос, что Чанбин находит довольно милым, а затем фыркает, длинными пальцами зачёсывая блондинистые волосы назад. — Я буду называть тебя Карликом, идёт? Со возмущённо открывает рот, но Феликса и след простыл, поэтому парень лишь тяжело вздыхает и, засунув руки в карманы, бредёт на урок математики. — Глупая австралийская задница.

***

— Эй, Ёнбок, — Джисон вертится вокруг друга, словно белка в колесе, а Феликс недовольно морщится, чувствуя как неприятная дрожь проходит по телу. — Я просил не называть меня так. Джисон перестаёт скакать и устало падает пятой точкой на белесый подоконник, совсем позабыв о том, что грозная уборщица госпожа Ю может согнать его, и ещё в придачу шваброй отмутузить. А эта самая швабра столько всего видала. А задницу Джисона так вообще каждый день. — Мне вот интересно, друг, когда ты признаешься Чанбину, что он тебе нравится? Феликс удивлённо приподнимает бровь, отвлекаясь от чтения книги, в которую буквально носом клевал, лишь бы только Хан отстал и шёл доставать Хёнджина, который тоже куда-то смылся: подальше от болтовни белки, которая не могла закрыть рот даже на пять секунд. Джисон складывает руки на груди, прожигая лицо блондина орлиным взглядом. Феликс хмурится и резко захлопывает книгу, швыряя ту на подоконник, где сидел парень. — Не нравится он мне, понятно? Придурок этот Чанбин. Он вчера облил меня колой, — зло шепчет Ли, сжимая руки в кулаки. Вчерашний день отчётливо проносится в голове, когда белая и самая любимая рубашка Ликса оказалась в кока-коле, оставляя после себя коричневое сладкое пятно. — Так ты первый начал, — нагло заявляет Хан, отчего желание врезать другу возрастает до масштабных размеров. — Ты же ему сказал, что он выглядит, как Ворчун из «Белоснежки». Феликс фыркает, и насупив нос, достаёт телефон, чтобы хоть как-то отвлечься. — А что, разве он не похож на него? Джисон фейспалмит и хочет ударить себя ладонью по лбу, но не решается. Ну и в кого Феликс такой засранец? — Ты что, американских дешёвых сериалов пересмотрел? Чтобы понравиться парню необязательно вести себя, как блядский мудак! — Джисон моментально отодвигается, когда блондин хватает ту самую несчастную книгу, которую швырнул на подоконник, и со всей дури бьёт друга по плечу, отчего тот громко ойкает и обиженно выпячивает нижнюю губу. — Ай, чего дерёшься? Я же как лучше хочу! — Тогда свали в туман, и не мешай мне учиться, — Ли вновь открывает книгу, сразу же утыкаясь в неё носом, и делая очень серьёзный вид. — Ты держишь её вверх ногами, — насмешливо подчёркивает Хан, а когда слышит раздражённый вздох, спешит схватить с пола рюкзак и ретироваться куда подальше, чтобы не прийти домой с очередными синяками. — И не веду я себя, как мудак, Хан Джисон! Это он себя так ведёт!

***

— Почему именно я? — басит парень, чувствуя как внутри всё переворачивается от негодования. Феликсу хочется рвать и метать. Желательно эти увестистые книги, которые мистер О поручил относить Чанбину и Феликсу. Со стоит рядом и совсем не обращает на это внимания, но так думает лишь Феликс, ведь Чанбин тайком подглядывает, чувствуя как сердце неприятно сжимается. И что это за нахрен такое? — А ты особенный, что ли? — мистер О смотрит грозно и Феликс тут же замолкает. И Чанбин клянётся, что не выдержит этого. Что прямо сейчас прижмёт этого, до невозможности милого котёнка, к стене, зацеловывая. И почему Ли Феликс такой невероятный? — Давайте, чем быстрее сделаете, тем быстрее пойдёте по домам. — А где Хёнджин? — интересуется Со, впервые за всё время, что они находились тут, подавая хриплый, из-за молчания, голос. — Ого, оно говорить умеет, — бубнит блондин, шагая к стопкам книг. — У него какие-то проблемы в драм-кружке, — учитель кивает на книги, как бы намекая, а после выходит, оставляя парней наедине. — Поэтому вам придётся это сделать самим. Чанбин закатывает глаза, и так же идёт за ним, чувствуя как над ними куполом располагается напряжённая атмосфера. Хватает одну из стопок и резко разворачивается, тут же спотыкаясь. Грохот был неимоверный. А ещё громче был смех Феликса. Такой заливистый, громкий и заразительный. Правда Со это понял не сразу, ведь из носа текла кровь из-за сильно столкновения с полом. Феликс перестаёт смеяться и при виде алой струйки крови не на шутку пугается. — Ты в п-порядке? — заикаясь, бормочет блондин, тут же бросая книги обратно на место и оказываясь на одном уровне с сидящим на полу Чанбином, который прикладывал холодную ладонь к пострадавшему месту. — П-прости, я не хотел… — Отвали, придурок, — Чанбин выдёргивает руку из хватки Феликса и поднимается на ноги, отчего в глазах пляшут разноцветные кружочки, а в голове гудит. — Давай уже покончим с этими книгами и по домам. Несмотря на боль, и вытекающую кровь, темноволосый наклоняется и собирает разлетевшиеся по всему классу книги, а затем спокойно выходит, слегка пошатываясь. А Феликс так и продолжает стоять с опущенной головой вниз, тихо шмыгая носом.

***

На следующий день Чанбин не явился на учёбу, а Ли себе места не находил. С рук всё валилось, а губы были истерзаны в попытке успокоиться и перестать переживать. Хёнджин, развалившись за партой, кидает взгляд на друга, и усмехается. — Волнуешься? — Ещё чего, — фыркает Ликс, делая голос как можно грубее. — Я ему яйца оторву, если узнаю, что он прогуливает. Джисон хмыкает. — У нас староста вообще-то Сынмин, а не ты. — Мне похуй, этот придурок не может прогуливать школу, потому что скоро долбанные экзамены, — рычит парень, ударяя кулаком по столу. Хан подпрыгивает от неожиданности и выпучивает глаза, а Хёнджин улыбается. Вот что творит влюблённость с людьми… — Он тебе нравится, признай это уже и не мучай себя, — Хан хлопает друга по плечу, — нас, кстати, тоже. Я лично подзаебался терпеть твои пмсные закидоны. — Я тебе сейчас всеку, урод. — Понял, молчу, — Джисон смеётся, но замолкает, ведь Феликс в гневе — первое и единственное чего боится парень. Прошлые синяки ещё с плеча не сошли.

***

Чанбин возвращается на занятия спустя два дня. Угрюмый, он натягивает капюшон сильнее, когда очередной порыв морозного ветра сносит его с головы. А когда входит в тёплое помещение, то блаженно улыбается, однако улыбка тут же испаряется, когда на горизонте, перед глазами, маячит Ли Феликс. — Блять, — Чанбин старается побыстрее скрыться из виду, но Ли оказывается быстрее и тут же хватает Бина за руку, останавливая. — Чего тебе? — Я хотел извиниться, — Ли смущённо впихивает темноволосому баночку клубничного молока, и скрывается, оставляя Со стоять посреди шумного коридора. Ну и что ему теперь с этим Ли-мать-его-придурковатым-Феликсом делать?

***

Несколько дней проходят в тишине и на удивление всей школы оба парня не матерятся, не отпускают острых шуток в сторону друг друга и даже не дерутся. Однако на третий день всё меняется, когда оба парня сталкиваются нос к носу перед физкультурой. — Привет, Карлик, — Феликс глупо улыбается, а у Чанбина руки в кулаки сжимаются. «Вот ведь задрал». — Кстати, хён, — Феликс плечом опирается об косяк, хитро улыбаясь, — а ты знал, что у тебя сосательный рост? И тут Чанбин конкретно ахуевает, видя эту довольную рожу перед собой. Это что ещё за, блять, приколы? Хочется врезать блондину пиздец как сильно, но Со держится, потому что уродовать такое красивое лицо не хочется от слова совсем. Хочется лишь любоваться им. — А ты знал, что у меня очень тяжёлый удар? — Чанбин хватает спортивку, и собирается сделать шаг, как Феликс преграждает ему путь. — И мне чертовски нравится твой рост, хён, — склонившись, шёпотом, прямо на ухо, выдаёт Ли, обжигая чувствительную кожу. Чанбин вздрагивает и хлопает глазами, пытаясь забить на сердце, которое вот-вот да выпрыгнет из груди. А Феликс довольно улыбается, словно кот, обожравшийся сметаны. И тут Со не выдерживает. Хватает парня за шкирку и притягивает к себе, впиваясь в губы настойчивым поцелуем. Феликс что-то неразборчиво мычит в губы, но не упирается, а лишь обвивает руками шею Чанбина, зарываясь пальчиками в густую тёмную шевелюру. Чанбин целует настойчиво, вжимаясь в пухлые губы блондина, проникая языком в рот, и вырисовывая забавные узоры. Прикусывает розовую губу, отчего Феликс моментально вздрагивает, но не отстраняется. А ещё чувствует, как в штанах тесно становится. — Блять, — сквозь поцелуй цедит Чанбин, разворачиваясь и прижимая Ли к холодной синей стене. — Ты меня с ума сведёшь, придурок. — А ты меня уже с ума свёл, хён. Дверь неожиданно распахивается, и парни отпрыгивают друг от друга, неловко пряча румяные щёки. — Походу мы не вовремя, — ржёт Хёнджин, а Сынмин, стоящий позади своего парня, удивлённо пялится на двоих парней, которые больше были похожи на переспелые помидоры. — Ну наконец-то до вас дошло, тугодумы, — Хан всплескивает руками, улыбаясь так, как никогда раньше. — Наконец-то я отдохну от мозгоёбства. Но сразу же умолкает, когда на горизонте появляется Минхо с канцелярским ножом в руках. — А нет, кажется, не отдохну.