Полли все знала

      Как оказалось, черную руку на Рождество получила вся семья. Это означало только одно — мы снова влипли, только отмывшись от проблем и начав жить спокойной жизнью. Узнав об этом, Томас собрал срочный семейный совет, где сказал, что всем нужно объединиться, чтобы решить эту проблему.       Естественно, жены моих братьев и Полли были настроены слишком враждебно, чтобы соглашаться переезжать обратно в Смолл Хит, где более-менее безопасно и копы на нашей стороне. И если остальных получилось уговорить хоть как-то, то Эсме отрицала все и отказывалась слушать. Именно поэтому Майклу пришлось поехать к Джону отдельно.       Эсме была настроена максимально враждебно и даже не хотела пускать Грея в дом и соглашаться с тем, с чем он приехал, ссылаясь на то, что это приказ Томаса. Тома она не любила больше всего. И, наверняка, из-за ее упорства пострадал Джон. В их дворе появились итальяшки, которые уже были в городе, и открыли огонь. Джонни получил несколько серьезных пулевых ранений, а Майклу досталось всего два: одно в плечо и одно в живот. Их обоих в экстренном порядке решили доставить в мою больницу.       — Сэм, срочно спускайся вниз! — выпалила запыхавшаяся Мэделин, которая забежала ко мне в кабинет, чем перепугала до смерти.       Я сидела у себя, решая бумажные вопросы. Мэдс прилетела слишком неожиданно, и я даже уронила ручку на пол, но лишних вопросов задавать не стала и просто побежала вниз за подругой.       Там я потеряла дар речи. Из двух карет скорой помощи выгружали Джона, истекающего кровью и уже с трудом дышащего, и Майкла, которому тоже досталось, но не так сильно. Он просто морщился, стараясь зажимать ранения.       — Обоих в реанимационный блок, срочно, — скомандовала я.       Санитары успели лишь кивнуть и скоро повезли их в реанимацию.       Из машины вылезла Эсме, которая готова была разнести все и вся. Она прекрасно понимала, что дальше ее не пустят и потому, увидев меня, просто бросилась ко мне и обняла. Она тихо плакала и вся дрожала.       — Эсме, что случилось?       — В них стреляли… Мы стояли на заднем дворе, но тут подъехала повозка… а там люди с автоматами… Джон только и успел, что толкнуть меня в дом, а сам… — она не успела закончить, так как голос ее слишком дрожал от слез, а истерика была уже тут как тут.       Я снова обняла ее, погладив по голове.       Кажется, черная рука.       Я передала Эсме Мэделин, чтобы та успокоила ее, налила чай и дала валерианы, пока дежурные хирурги решают, что с ними делать. Я сидела у дверей, куда увезли Майкла и Джона, все смотря на двери и ожидая хоть какой-то информации. Тут вышел дежурный хирург.       — Саманта, ты как себя чувствуешь? — спросил он, скрещивая руки на груди.       — Конечно, не как всегда, но стараюсь держаться. А что, есть какие-то новости?       — Сейчас у нас есть только один хирург, который может проводить операцию, а пациентов двое. Уже готовят оперировать того, у кого больше ранений, второму проводят обезболивающую терапию, но он не дождется, пока кто-то еще из врачей закончат операцию, потому я предлагаю тебе его оперировать, — изложил врач.       Я же, не осмысляя последствий, рисков, закивала головой, соглашаясь проводить операцию. Конечно, это не так сложно вынуть пару пуль, и я была уверена, что справлюсь.       — Отлично, тогда готовься, третья операционная.       Я ушла готовиться. Настроена я была решительно, но одновременно и понимала, что жизнь Майкла сейчас будет зависеть от меня. От этого становилось немного не по себе, и я ловила себя на мысли, что слишком давно я не была в операционных со скальпелем, ведь этот дурацкий мандраж, от которого я пыталась избавиться во время учебы, опять вернулся.       Войдя в операционную, я увидела Майкла, который уже был без сознания, ведь его подготовили и ввели наркоз. Меня встретили сестры и ассистенты, после чего мы начали работу. Мысленно сказав себе пару ободряющих слов, я взялась за скальпель и начала операцию.       Руки немного дрожали. Я боялась прикасаться к его телу скальпелем, но чем больше я медлила и собиралась с мыслями, тем больше времени мы теряли. Было интересно снова почувствовать себя настоящим хирургом, пускай и не в такой серьезной операции — вытащить две пули и зашить. Я даже задумывалась о том, чтобы снова периодически браться за скальпель.       Мы закончили быстро, и я покинула операционную, но меня уже ждал врач, что оперировал Джонни параллельно со мной.       — Мисс Шелби, мне жаль, но мы не смогли спасти Вашего брата.

***

      Похороны Джонни состоялись на следующий день. Но мне не разрешили появиться на них. Приехавший вчера Томас сказал, что виделся с Чангреттой, и тот пообещал убить нас всех, а также приехало пятнадцать макаронников, и они уже в городе. Он попросил меня остаться с Майклом в больнице и не отходить от него, а также всучил в руку револьвер. На всякий случай.       Вчера я пробыла в больнице до утра. Разговаривала с навечно закрывшим глаза Джоном всю ночь, сидя на полу рядом с его каталкой и попивая виски. Потом, когда плакать и пить уже не было сил, я поднялась в свой кабинет и уснула на неудобной кушетке, держа в руке пустую бутылку и укрывшись своим медицинским халатом.       Утром, в день похорон, в мой кабинет пришла Мэделин. Она разбудила меня и, посмотрев на внешний вид, принесла кофе и таблетки. Я сходила в душ — стало легче. Благодарная богу, что на втором этаже сделали душевые, я оправилась и стала выглядеть гораздо лучше. Взяв бумаги по Майклу, я приняла обязанность за ведение пациента на себя. После проведенной операции я просто должна была это сделать. Спорить никто не стал.       И вот я стояла у голубых дверей его палаты. Набравшись сил и натянув улыбку, я вошла. Мне предстояло впервые увидеть его после операции и сообщить о смерти Джонни. Только я не знала, как.       — Доброе утро, мистер Грэй!       Я вошла в палату, отодвинув мрачные мысли подальше и держа его медицинскую карту прижатой к себе рукой. Увидев меня, Майкл, хоть немного устало, но заулыбался.       — Как самочувствие после операции? Жалобы?       Я открыла его папку, после чего взяла листок с показателями и информацией о введенных препаратах, который был подвешен у изножья кровати. Взяла стул, уселась на него и нашла нужный бланк и ручку, чтобы записывать все о его самочувствии.       — Доброе утро, самый симпатичный врач этой планеты, спасший мне жизнь. У меня болит абсолютно все, но, как только пришла ты, уже меньше, разумеется, — ответил он.       — Ну, а если серьезно? Надеюсь, ты не вставал без помощи сиделки?       — Это было бы сложно. Пока — адская боль при любой нагрузке. Даже стакан воды взять тяжело.       Пока он говорил, я записывала все данные в соответствии с листком и его ощущениями.       — А где Томми? Он не приезжал?       Услышав его вопрос, я перестала писать и на время отложила папку с бумагами на тумбочку. Пододвинув стул немного ближе, я посмотрела в сторону, думая, как лучше сказать, и не придумала ничего надежнее, чем сказать прямо и правду.       — Он и все остальные на похоронах. Похоронах Джона. Он умер вчера во время операции: слишком серьезные пулевые ранения — шесть штук, — и большая кровопотеря. Удивительно, что он дожил до больницы. Я попрощалась с ним ночью и проплакала всю ночь у него в реанимации. Томас сказал не ехать на похороны, а быть с тобой, потому что итальянцы могут явиться и сюда. Мне удалось спасти тебя, и я рада этому, ведь не знаю, как бы я прощалась в реанимации сразу с обоими.       Повисла тишина. Я сама и нарушила ее, шмыгнув носом и потерев лицо ладонями, — старалась смахнуть слезы, чтобы никто их не увидел. Майкл сидел со слишком серьезным лицом, изредка напряженно сглатывая. Я сидела так долго (закрыв лицо руками и упершись локтями в матрас его кровати). Слова были излишни. Все и так понятно.       — Спасибо, что ты сейчас здесь и что спасла меня.       Он погладил меня по голове, спускаясь пальцами по предплечью и беря меня за руку.       — Посмотри на меня, пожалуйста.       Я подняла на него глаза. Майкл выглядел спокойным, но я прекрасно понимала, что у него сейчас внутри. Надеясь рассказать все нормально, быть, а не казаться, стойкой, ведь выплакала все слезы еще вчера, я дала слабину и в итоге готова превратиться в маленькую лужицу прямо здесь.       — Тебя забрали у меня уже три раза: в детстве, восемь лет назад и год назад. Четвертому случиться я просто не дам.

***

      Все дни я провела в больнице. После того, что произошло, и новости об итальянцах, я просто боялась выйти на улицу. Но, благо, рутина меня настолько сильно забрала, что это и не требовалось. Каждый вечер меня забирал Джонни Пес и отвозил домой: ходить по улицам темным вечером было опасно. Хотя и днем никто безопасности не гарантировал, но так было куда спокойнее.       Майкл поправлялся, но ходить еще не мог. Освоил инвалидную коляску и теперь свободно передвигается на ней. Правда, за пределы палаты выходить я и Томми запретили из соображений безопасности и что я просто могу не успеть в один момент прибежать к нему.       Я была настроена максимально враждебно и была готова прострелить голову тому итальяшке, который стрелял в моего брата и Майкла. Если их несколько, что же, я готова прострелить нескольких. Тем более, меня снабдили оружием. И я уверена, что теперь жалеть не буду, как тогда, год назад, об убийстве охранника Алфи, а даже не задумаюсь. С того момента все изменилось.       Сегодня хотел зайти Томас. Проведать Майкла, меня и дать какое-то задание и бумаги на подпись. Взяв карту Майкла, чтобы отдать ее медсестрам внизу, я надела халат и отправилась вниз. Настроение было отличным, на улице наконец хорошая погода, на завтрак в больничной столовой были тосты с джемом и фрукты, и вообще надоело быть в состоянии хмурой депрессии.       — Как себя чувствуешь, мистер Грэй? — с задорной улыбкой спросила я, входя в палату Майкла, и увидела женщину на стуле рядом с ним.       Она была одета в плащ и шляпку и о чем-то разговаривала с Грэем. Войдя, я привлекла внимание обоих, а женщина даже встала.       — Простите, а Вы?..       — Здравствуйте, я его мать, — представилась она.       Я лишь подняла брови в удивлении и перевела взгляд на Майкла, который тоже не ожидал такого поворота событий, но даже не успел и слова сказать.       — А Вы?       — Я лечащий врач мистера Грэя и по совместительству главврач этой больницы — Саманта Шелби. Кажется, его мать выглядит слегка по-другому, если я ничего не путаю?       — Сэм, я объясню тебе все немного позже, — наконец подал голос Майкл.       Я уж и не ждала. В моей голове было слишком много вопросов. А теперь стало еще больше.       — Мам, пожалуйста, ступай. Сейчас приедет Томми, он не должен тебя видеть.       — Шелби. Тогда понятно, почему именно она тебя лечит.       Взгляд женщины моментально изменился. Она смотрела на меня как-то брезгливо, с долей недоверия и ненависти. Я фыркнула носом, скрестив руки на груди, и уселась на угол стола.       — Находиться с Шелби в одной комнате я не могу, даже если она спасла жизнь моему сыну. Всего доброго!       Она скрылась из палаты, хлопнув за собой дверью, а я усмехнулась. Мне было вообще не понятно, что сейчас произошло и с каких это пор она с такой ненавистью относится к нашей семье?       — А она вообще в курсе, что ты отчасти тоже Шелби?       — Сэм, я все объясню. Она сама пришла. Я сначала думал, что Полли, но потом появилась она, и я ничего не мог сделать. Эта женщина воспитала меня, когда меня забрали у мамы, и она имеет право прийти. Пожалуйста, не сердись. И Томми не должен знать об этом.       Я выдохнула. Действительно, все не так уж и плохо. И она пришла, как только узнала, что с ее сыном что-то случилось. Майкл потянул меня за руку и усадил к себе на колени. Обняв меня, он тронул карман халата, в котором у меня находился револьвер, данный Томасом, и вытащил его, затем положил на свою тумбочку. Я поцеловала его, обняв за шею. Грэй пальцем заправил мне волосы за ухо, после чего поцеловал в шею, отодвигая воротник рубашки и халата.       Дверь палаты открылась, влетел Томми, заставив меня подскочить от неожиданности и отойти от Майкла, взявшись за пистолет. Но, увидев брата, я отложила его обратно на тумбочку. Томас как всегда вовремя.       — Томми!       Я закатила глаза, после чего зачесала волосы назад пальцами и уселась на стул, где сидела мать Майкла несколько минут назад. Томас оглядел нас по очереди, но ничего не сказал.       — Сейчас подпишете некоторые бумаги, потом подтянутся все остальные, проведем небольшой семейный совет.       Брат достал из портфеля бумаги и ручки, после чего раздал их мне и Майклу.       — У тебя, Сэм, бумага о назначении тебя в аппарат управления нашей компании. Я подумал, что ты тоже должна быть задействована в этом официально и, пока вся наша семья находится в контрах друг с другом, рассчитывать полномерно я могу только на тебя и Майкла. У Майкла же бумага о временной передаче своих обязанностей Эйде, пока ты не оправишься.       Дальше они что-то обсуждали с Грэем, а я вчитывалась в свой контракт между строк. В мои обязанности входили в основном личные встречи с партнерами и будущими партнерами, налаживание связей, чтобы в дальнейшем с компанией хотели иметь дела. Томас пояснил, что я хорошо подойду для этой роли, так как меня в большей мере никто не видел и не знает, на что я могу быть способна. Он просто хочет показать меня миру и одновременно сделать кучу полезных дел моими руками или с их помощью.       Мне это нравилось. Я люблю разговаривать с людьми, люблю личные встречи и многочасовые обсуждения каких-то вопросов, но светские ужины и вечера я не могу терпеть — семейные мероприятия тому доказательство. Но, уверена, что с появлением этой должности в моей жизни появятся еще и интересные мероприятия. Куда интереснее, чем было до этого.       Найдя пункт, гарантирующий полную мою защиту компанией, я рассмеялась, прикрыв рот ладонью — как-то забавно было читать это и одновременно понимать, что в городе сейчас куча итальяшек, которые хотят убить нашу семью.       — Что? — поинтересовался Томас, посмотрев на меня, когда услышал смех с контракта.       — Как забавно: «Shelby company ltd. обеспечивает полную безопасность своего сотрудника», — зачитала я и снова рассмеялась.       Майкл же сдержанно хихикнул, отведя взгляд к окну.       — Наша фамилия сама по себе не гарантирует полной безопасности.       — Кстати, о фамилии, Сэм. Ты снова Шелби? С каких пор? — спросил Грэй, потянувшись в бумажный пакет за садовыми яблоками, что принесла его мать.       — Когда мы были в Лондоне, было несколько дел, которые помогли нам осознать, что смена фамилии на Вестерн была необдуманным и импульсивным решением. Потому, сидя у меня в кабинете и попивая виски, мы решили сменить ее назад, — пояснил Томми.       Он забрал наши бумаги в портфель и сложил их. Потом он уселся на стул и посмотрел на часы.       — Полдень. Все должны были уже собраться. Чертова женская пунктуальность!       В палате стояла тишина. Томас курил, Майкл сидел, смотря в одну точку и немного зависая, а я стояла у окна, которое выходило на главный вход и ждала, когда в двери больницы войдут Полли, Эйда, Лиззи и Артур. Но никого из них не было даже на горизонте. Сказали, что женщин должны привезти парни Ли и Исайя, но пока знакомых машин тоже не было.       — А можно «тактичный» вопрос по поводу того, что я видел? — вкрадчиво поинтересовался Томми, стряхивая пепел с сигареты.       Я не оборачивалась, а Майкл же кивнул, посмотрев на меня — его взгляд я почувствовала на спине.       — Вы снова вместе, или как это еще охарактеризовать можно?       — Отказываюсь отвечать на этот вопрос, — я подняла руки в сдающемся жесте, а потом снова сложила их на груди и продолжила смотреть в окно.       — Понятно. Почему?       — Потому что сама ничего не понимаю.       — Как поймешь, дай мне знать, — буркнул Майкл.       В голосе его я сразу услышала обиду и разочарование.       — Вообще, я думал, что тут все ясно и без вопросов. Даже из того, что ты увидел.       — То есть вы вместе? Или так считает только он?       Томас обратился ко мне, наконец пытаясь выбить из меня конкретный ответ. Я до сих пор молчала.       — Если бы я мог ходить, я бы встал и вышел.       — Прекрати строить обиды на меня, — не выдержала я и обернулась. — Этот вопрос требует разъяснений — долгих, и уже точно не в одном вопросе. Тем более, мы родственники, Майкл. Я не знаю, что вообще будет дальше! Если нас не убьют макаронники.       — По поводу родственников, Сэм, я думаю, ты должна зайти ко мне сегодня. И захватить Полли. Нам, думаю, есть, о чем тебе рассказать, — подытожил Томми. — А теперь — ни единого слова и ругани при остальных. Вам ясно?       Его предложение заставило меня испугаться и заинтересоваться одновременно.