Ночь на крыше 7

Shatten Katze автор
Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Кантриболс (Страны-шарики)

Пэйринг и персонажи:
human!КНДР/human!Китай
Рейтинг:
PG-13
Размер:
Драббл, 5 страниц, 1 часть
Статус:
закончен
Метки: ER Горизонтальный инцест ООС Общежития Упоминания наркотиков

Награды от читателей:
 
Описание:
Просто очередная тихая и тёплая ночь, в которую два брата могут спокойно отдохнуть на крыше и на время забыть обо всех проблемах.

Посвящение:
Ролке? Мне? Вам всем??

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Моя больная голова придумала это, извините

Сразу говорю, это отдельная вселенная, где все страны, как можно понять - студенты или школьники, а действия происходят в нашем, реальном мире.
Многие страны употребляют наркотики или алкоголь, так что, тут не какое-то прекрасное и доброе место, как бы я не описывал всё происходящее. Скорее всего, я напишу ещё хотя бы один фанфик по этой вселенной...
5 февраля 2020, 15:40
На улице воет уже тёплый майский ветер, тихо шелестят листья стоящих около окон деревьев. Самая обычная ночь, при которой даже самые бессонные жители общежития глубоко спят, видя едва ли не пятый сон. По дороге изредка проезжают машины, на пару секунд освещая асфальт и лес напротив общаги светом фар, а после, всё вновь погружается в темноту, и лишь самые открытые участки земли остаются слабо освещены лунным светом. Несомненно, где-то на входе охранники всё же останавливают пьяных студентов, которые не спят, ведь только вернулись из какого-то далёкого ночного клуба с очередной дискотеки. Но даже их крики не нарушают мёртвую тишину здания, хотя о звукоизоляции во время строительства таких мест, обычно даже не вспоминают. На четвёртом этаже резко открывается дверь, однако, как обычно, никакого шума от этого не появляется. Из комнаты быстро выходит парень в весенней куртке и джинсах, а также небольшим рюкзаком за спиной, который почти сразу закрывает дверь и направляется к лифту, находящемуся на другом конце длинного коридора, в левом крыле. Почему же его не поставили посередине перед лестницей, может знать только архитектор. В руках юноша держит две кружки с тёплым чаем, а из не до конца закрытого рюкзака выглядывает несколько упаковок от чипсов и молочного шоколада. Несмотря на то, что по правилам общежития, выходить из комнат после полуночи было запрещено, никого не волновало постоянное нарушение данного правила двумя жителями комнаты 618. Это было достаточно логично, потому что все охранники, которые сонным взглядом глядели на камеры, и должны были следить за порядком, мечтали только об одном. Чтобы их побыстрее отпустили по своим комнатам. А при отчёте перед начальством, они конечно же скажут, что всё прошло спокойно. И конечно же, они понятия не имеют, кто каждую ночь взламывает замок, запирающий люк на крышу… Быстро нажав кнопку вызова лифта, и, после короткого ожидания, войдя в небольшую кабину, паренёк с повязкой на левом глазу нажал верхнюю кнопку среди номеров этажей — 13. Двери закрылись, а лифт медленно поехал наверх. Кстати, как же можно было не сказать ничего про нашего нарушителя? КНДР Лим, 19 летний ученик первого курса. Имя его, пожалуй, знают только особенные люди, из-за закрытого характера корейца. Даже в одной комнате с ним живут только близкие люди, а именно, три старших брата. Однако, с внешностью ему явно повезло. Возможно, ему досталось это от природы, или же такая красота была лишь из-за слишком трепетного отношения демократа к самому себе. Скорее всего, оба варианта верны, и доказательством второго может служить то, что даже находясь в лифте, рассматривая себя в небольшом настенном зеркале, и не имея никакой возможности поправить некоторые выбивающиеся пряди волос из каре, он всё равно старался хоть как-то привести непослушную причёску в порядок свободными пальцами рук. Приглушённый звон, оповещающий об доставлении на этаж, и тихий скрежет механических дверей заставили КНДР отвлечься от рассматривания самого себя. Выйдя из лифта, он по привычке осмотрелся. На последнем этаже всегда, даже днём, в самые шумные учебные дни, царило молчание. Комнаты тут были не закончены, поэтому, поселиться одинокому интроверту-социофобу вдали от всех раздражающих людей не представлялось возможным. Да и постоянно мешающая дышать строительная пыль точно не была хорошим бонусом для здоровья и спокойной жизни. Пройдя пару дверей, на многих из которых даже не было номеров, Корея завернул в небольшой, маленький, и почти не освещённый коридорчик. В конце коридора была кем-то щедро поставлена пластиковая бутылка с фонариком внутри — своеобразная лампа. Батарейки меняли разные люди, пару раз такая «честь» даже представлялась корейцу. Рядом с предметом освещения стояла механическая лестница, которая осталась тут с того времени, когда строители действительно старались сделать этот этаж пригодным для жизни. Этакий древний артефакт, как называли его некоторые студенты, которые хотя бы раз бывали здесь. Поставив на время кружки на одну из ступенек, накинув капюшон куртки и быстренько оглядев себя, Северный вновь поднял напитки и поднялся по лестнице. Как и оказалось, люк не был плотно закрыт, так что даже занятых рук было достаточно, чтобы открыть выход на улицу. В лицо КНДР почти сразу подул сильный ветер, который, всё же, был холоднее температуры в здании. Закрыв ногой люк, он практически сразу заметил знакомый силуэт, сидящий рядом с краем крыши. Около него лежала небольшая деревянная гитара, которую когда-то подарил сам Северный своему брату. За пару шагов, он подошёл к краю, после оставив кружки рядом с гитарой. Аккуратно обняв старшего со спины, он зарылся в белоснежный пух его толстовки, который когда-то пришил сам владелец одежды. — Китай, надеюсь, я не сильно опоздал? Пришлось задержаться из-за охранницы, она всё никак не хотела уходить с нашего этажа. Поднебесная убрал сигарету от рта, что позволило бы ему нормально говорить. Конечно, он прекрасно помнил, что Одноглазый искренне ненавидит, когда его старший брат курит, но будучи в одиночестве, он всё равно поддавался своей вредной привычке. Однако, заметив появления корейца, Китай быстро затушил сигару об слегка сломанный бетонный край здания, и оставил окурок там же, в рассыпавшемся строительном материале. После, он развернулся к младшему лицом, мгновенно обнимая в ответ. — Знаешь, я даже не успел заметить, что ты пришёл на пару минут позже. Это ведь нельзя считать за сильное опоздание, да и уважительная причина у тебя есть. После краткого оправдания, ещё некоторое время, оба просто молча смотрели в глаза друг друга. У одного был всего один глаз, но он прекрасно выражал всю красоту. Насыщенно голубой и постоянно блестящий. У второго же, они не показывали совершенно ничего, всегда оставаясь пустыми и бесчувственными ледышками белого цвета. Хотя, раньше, они были ярко-персиковые, отображая всю детскую радость и любопытство, но со временем, как можно понять, их цвет просто выцвел. Хотя, многие до сих пор верили, что такое невозможно, и всё это — лишь глазные линзы. Не решившись прервать столь идеальную атмосферу, КНДР просто взял кружки с ещё, на удивление, не остывшим фруктовым и чёрным чаем. Кружку с первым он отдал брату, а свой начал медленно пить, так как, даже несмотря на более менее тёплую одежду и объятия, Корея всё равно мёрз. В принципе, второе и не могло согревать — тело КНР, и соответственно, любые его прикосновения всегда были ледяными. Китай также отпил небольшую часть своего напитка, замечая за спиной КНДР рюкзак. Хотя, намного больше его волновала любимая еда, как будто специально не до конца убранная в ранец. А раз эти далеко не самые полезные закуски были принесены сюда, на очередное «незаконное нахождение на крыше общежития», как часто называл такие посиделки братьев на крыше Южная Корея, то это означало, что всю эту прекрасную и вкусную еду они будут есть именно здесь, пока не наступит время уходить обратно в комнату. А КНДР, заметив пристальный взгляд Китая на принесённые им закуски, поспешно достал из рюкзака плитку шоколадки, после разочарованно вздыхая, осознав, что захватить с собой больше плиток ему не пришло в голову. — Хочешь? — Странный вопрос, КНДР. Ты ведь прекрасно знаешь на него ответ. Кореец лишь хмыкнул, но всё же, отдал сладость чаеману. Тот же, в свою очередь, за пару секунд открыл упаковку молочной шоколадки, отламывая от неё небольшой кусочек и быстро глотая его. Но, спустя всего лишь два или три таких кусочка, он взглянул на сидящего перед ним парня, который завороженно и, одновременно, слегка расстроено смотрел на исчезающую вкусняшку. — А вот теперь моя очередь спрашивать. У тебя больше нет шоколада, но ты очень его хочешь? КНДР положительно закивал, а в его глазах загорелся некий огонёк надежды, что ему не придётся заново тащиться в какой-нибудь круглосуточный магазин за самым обычным лакомством. Китай же просто ухмыльнулся, положив ещё несколько кусочков к себе в рот. Но затем, он осторожно притянул КНДР к себе за воротник рубашки, которая выглядывала из-под расстёгнутой курточки. Уже обычный для них обоих поцелуй, о котором никто и никогда не узнает, да и они сами забудут спустя пару дней, после приёма очередной дозы марихуаны, купленной у кого-то из студентов с последнего курса. Корея, почувствовав на языке сладкий привкус шоколадки, всячески постарался ответить на поцелуй, да бы забрать свой процент от сладкого. Однако, насладиться чем-то кроме обычного сладкого вкуса — явно не судьба. Поцелуй достаточно быстро разорвал старший, тут же выпрямляясь и возвращаясь к своему чаю. Северный, быстро проглотив кусочки от шоколадной плитки, которых, ему в принципе хватало, также вернулся на своё прошлое место. На его лице сиял румянец, чего точно нельзя было сказать о Китае, который так и оставался с практически белой кожей, которая была раскрашена исключительно цветными пластырями, но никак не румянами. — Всё, достаточно? Доволен? — Мне кажется, я просто просил дать мне кусочек шоколадки. Всю остальную инициативу уже проявили вы, Китай Сяо! — Честное слово, я сброшу тебя с крыши, если ты будешь как Израиль называть меня по фамилии. — Хорошо, хорошо, могу называть тебя как обычно — братиком, но это не меняет того, что ты сам захотел меня поцеловать! — Кореец добродушно рассмеялся, хоть шанс того, что его действительно скинут отсюда, был равен далеко не нулю. Китай просто пробурчал что-то о том, что не отрицал ничего про свою вину. После, он мельком осмотрел брата, и вновь, правда уже достаточно недовольным тоном, продолжил их диалог. — Тебе не кажется, что выходя на улицу даже в мае, лучше тепло одеваться? Я же тебе показывал прогноз погоды, и вот он, сильный ветер, а ты просто мёрзнешь. Заболеть хочешь, что ли? — Даже если заболею, обо мне будешь заботиться, а значит, мы будем проводить больше времени вдвоём! И то, что я не хочу одеваться, как в поход на Северный полюс, точно не означает моё желание подхватить какой-то вирус… — парень снова уткнулся в тёплую толстовку китайца, совершенно не желая обращать внимание на его лекции про одежду, здоровье и прочее. — Если ты так волнуешься, что мне холодно, так почему бы тебе самому не согреть меня? Поднебесная ничего не ответил, но придвинул к себе собственную небольшую сумку, такого же белого цвета, как и практически вся одежда и вещи Китая. Правда, на ней была заметна та же пыль, что и на тринадцатом этаже. — Раз так холодно, то может, просто ещё выпьешь? Я твой любимый кофе принёс. В любом случае, было не трудно догадаться, что ты как обычно забудешь о значении слова «плохая погода». — КНР спокойно проговаривал это, одновременно роясь в сумке. А как только он, всё же, вытащил от туда только что найденный термос бледно-серого цвета, китаец сразу отдал его Корее в руки. — Больно уж сильно ты заботишься обо мне. Хотя я тебе только шоколадку дал, а не пакетик с героином… — КНДР забрал данный ему предмет, открыл крышку, и выпив всего пару глотков, точно убедился в одном. В кофе либо подмешан сильный алкоголь, либо он действительно просто остался горячим из-за термоса. А зная любовь Китая подмешивать разное спиртное в напитки, когда кому-то надо согреться, Северный был уверен в обоих вариантах. В этот момент, китаец с максимально скучающим взглядом осматривался, желая найти им обоим ещё какое-то занятие. На глаза попалась гитара, которую он как обычно притащил с собой сюда, на крышу. Взяв в руки музыкальный инструмент, проведя пальцами по струнам, и, наиграв какой-то случайный вспомнившийся мотив, КНР полностью привлёк внимание младшего. Тот даже перестал пить любимый латте, а значит, ему действительно было интересно, что за песню они будут петь теперь. Отхлебнув ещё немного своего фруктового чая, китаец бросил взгляд на Корею, задавая самый нормальный в такой ситуации вопрос. — Ну что же, доставай телефон, будем какие-то песни искать. Или же у тебя есть идеи? Кореец отрицательно помотал головой и достал из кармана куртки чёрный мобильник, на котором спустя небольшой отрывок времени уже было открыто приложение с музыкой и отбирались подходящие варианты.

***

На часах в коридоре стрелка минут показала ровно на 4. 4:04 времени, тут бы очень подошла шутка про ошибку. В правом крыле, почти в самом конце коридора, послышался щелчок открывающейся двери. В спальной комнате было слышно тихое сопение Южной Кореи и Японии, обозначающее, что они уже давно заснули. Луна на небе зашла за тучи, поэтому, освещения в комнате почти что не было, как и во всей остальной части общаги. Охранники уже час, как ушли спать, поэтому, даже там, в их маленькой выделенной комнатке с камерами не горел свет. Два парня, без каких-либо слов, практически рухнули на кровать, чудом не повредив друг другу кости. Они были слишком измотаны, чтобы разбираться с тем, кто где должен спать, что у каждого есть своя кровать, и подобной ненужной сейчас ерундой. Их волновал только сон и завтрашний выходной день, ночь которого можно будет провести также хорошо — вдвоём, на крыше, с едой, горячим чаем и гитарой. Можно будет петь песни, говорить о чём только они не захотят, кушать любую еду или просто любоваться прекрасным, чистым и звёздным небом. А потом снова валяться до самого полудня…
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.