1720a-Zet

Чонгук не стал везти Тэхёна к своей шумной компании, думая о покое парня. Чон не совсем смыслит в эмоциях людей, поэтому предоставит Тэхёну возможность побыть одному. Обычно, это помогает людям почувствовать себя лучше. Ведь никто не влияет на их выбор, не говорит противоположных вещей и не заставляет поступать по зову чужого сердца. Одиночество может помочь достичь гармонии с самим собой. Киму стоит успокоиться и прийти в чувства после увиденного. Юнги рассказал ему что собой представляет Чимин и насколько он опасен для такого, как Тэ. Если у Чонгука имеется хоть немного контроля над собой, то у Чимина вообще его нет. Сдерживают неизвестные белые таблетки, прописанные личным психологом, но без них Чимин беспомощен. Неудивительно, что он напал на парней в жестокой форме. Но из-за этой сущности Чимина теперь ищут по всему городу. Но об этом Чонгук не скажет Тэхёну. Юнги позаботиться о Чимине. — Г-где мы?.. — тихо всхлипывает Ким, ступая по темному полу и касаясь рукой холодных стен. В этом месте очень темно и как-то…одиноко, что-ли. Ещё этот холод, который вечно преследует Кима, придаёт этому месту особую атмосферу. Из-за этого дрожь в теле голубоволосого никак не может отступить. — У меня дома. — Чон прошёл следом за парнем. Хочется коснуться, но Чон не знает подходящий ли это момент. Тэхён сейчас не в том состоянии и это настораживает. Темноволосый хотел оторвать Паку голову после того, как увидел в каком состоянии его любимый. Да, Тэхён разрешил Чонгуку поступать так, как тому вздумается. Но проблема в том, что Чон не знает как ему поступить. Обнять? Поцеловать? Что-то сказать??? Он не оказывался с людьми в настолько близких отношениях. Непонятное чувство внутри выворачивает наизнанку. Трудно мыслить. — Мрачно у тебя здесь… — Ким нашел выключатель, с помощью которого смог добавить немного освещения в этом жутком месте. Но даже оно оказалось тусклым. — Ну…теперь я хотя бы вижу куда идти… — Тебе нужен отдых. — тихо кашлянул Чон, подхватывая парня на руки и направляясь к спальне. — Ты всё ещё дрожишь… Я оторву ему голову. — Н-нет! Не надо… Это ведь…был не Чимин. — образ чудовища снова всплыл в мыслях голубоволосого, заставляя прижаться ближе к Чону. Так он чувствовал защиту. Осознание того, что Чонгук рядом — хоть и чувствуешь рядом с ним какой-то непонятный холод — помогает чувствовать себя защищенным, будто за огромной каменной стеной, которую никто пробить не в силах. — Это ведь был не Чимин? Верно?.. — Не думай сейчас об этом. Ты в безопасном месте. — мягко улыбнулся темноволосый, осторожно укладывая Кима на кровать и забирая свой пиджак. — Сюда никто не сможет прийти кроме Юнги. А ещё…твоё горло. Ты болен? Твой голос показался мне слишком хриплым для здорового. — Чон мягко накрыл парня одеялом, оставляя поцелуй на лбу. Так люди делают, чтобы кто-то быстрее уснул. Юнги ему это рассказал, но затем смог и показать. — Да. Я должен был идти на поправку, но… — Ким опустил взгляд на колени, слегка дрогнув от действия Чонгука. Он сам дал разрешение, но пока непривычно получать такие мелкие, но нежные поступки. — Спасибо, что спас меня. Я, наверное, оторвал тебя от важных дел и- — Нет. — прервал Кима Чон. — Какие-то «дела» мне маловажны по сравнению с тем, что случилось с тобой. Я не приму твоих извинений. — Спасибо… — Ким приподнял уголки губ в мягкой улыбке, слегка касаясь тыльной стороны ладони темноволосого и притягивая к себе, тем самым оставляя поцелуй на щеке и наконец взгляд поднимая. Чонгук удивлён. Удивлён так же, как и в первый раз, когда Тэ позволил обнять его. Очень непривычно получать такое в ответ. Он провёл всю свою жизнь с Юнги, но Юнги то существо, которому не свойственно нежничать. Да, Чон видел подобные действия со стороны. Всё человечество занимается подобным, но почувствовать это на себе очень необычно и…приятно? — Всё хорошо? Выглядишь неважно… Я заразил тебя??? Боже, прости… — Нет. Подожди пожалуйста здесь. — Чон быстро покинул комнату, легко выдыхая. Что это? У него нет сердца, но такое чувство, что оно вот-вот вырвется за пределы грудной клетки. Чонгуку нравится это чувство, хоть и кажется оно странным. Но сейчас не время думать об этом. Его наверняка заждались. Он вспомнил о ещё одном жесте, которое выполняют люди, когда кому-то плохо. У Чона нет особой потребности к еде или питью, но его друзья — кроме Юнги — состоят из плоти и крови, поэтому ему приходится держать у себя дома немного еды и горячего чая. Именно этим Чонгук сейчас и займётся. Он живёт уже достаточно долго, поэтому может сделать любой чай, абсолютно разных эпох. Но сейчас они живут в простом мире, в эпохе заварных пакетиков! С чаем Чонгук смог справиться, но вот с едой у него всё плохо. Продукты может и имеются, но как из этого сделать что-то стоящее большой вопрос. За это придётся извиниться. — Ты весь дрожишь. Поэтому я решил, что чай может немного помочь тебе с поднятием температуры в твоём теле. — неловко улыбнулся Чон, усаживаясь на край кровати и подавая Киму чай. — Я слышал, что это помогает. — Спасибо. — Ким отпил немного горячего чая, блаженно глаза прикрывая. Приятная горячая жидкость попала в организм, разнося тепло по всему телу. То, что надо. Тэхён чувствует слабость в теле из-за простуды и внезапных всплесков эмоций во время стрессовой ситуации. Но сейчас ему чуть легче. С этим человеком он не чувствует опасности. По крайней мере он так думает. Ведь Тэ даже не догадывается что из себя представляет Чонгук. Он может быть намного опаснее Чимина. Он и так намного опаснее Чимина. — Ты, наверное, хочешь побыть в одиночестве. — Чон осторожно поднялся с кровати и направился к выходу из комнаты. — Мне следует оставить тебя. — Нет! Не нужно. О-останься… — Что? — внезапно остановился Чон, оборачиваясь и не замечая на себе чужого взгляда. Он смотрит в кружку. Стесняется? Вот так просто? Но во время интимной близости он не выглядел настолько смущенным. Наверное, это другое. — Побудь со мной ещё немного. Е-если ты, конечно же, не против… — Напротив. — темноволосый лёгким движением пальцев избавился от рубашки, на этот раз устраиваясь возле парня, опираясь об спинку кровати. — Я не против составить тебе компанию. Чон одной рукой приобнимает парня за талию, тем самым к себе ближе притягивая, попутно второй заставляя повернуть к себе голову, чтобы губы накрыли аккуратный лоб, дабы проверить наличие температуры. — Мне уже легче, спасибо… — судорожно выдохнул Ким, не замечая касания горячей кружки к оголенному телу Смерти. На физическом теле начал проявляться ярко красный ожог, но Чонгук этого не чувствует. Он может притвориться, что ему больно, но сейчас он не замечает этого. Замечает это наконец Тэхён. — Боже! Прости, пожалуйста, я не хотел! — Тэхён в панике убирает кружку в сторону и тут же склоняется к телу Чона, замечая красный след. — Н-нужна холодная вода! Тебе больно??? Сильно щипит? Есть аптечка??? — Всё хорошо. Мне не больно. — спокойно ответил темноволосый. — Это пройдёт. Не успел Тэхён и слова сказать, как красный след начал медленно исчезать, сливаясь с обычным оттенком кожи. Но это невозможно. Так быстро ничего не проходит. — К-как?.. — Я же сказал, что пройдёт. — приподнял уголки губ Чон, вновь притягивая к себе парня и крепко обнимая. — Тебе нужен отдых, поспи немного. Тэхёну хочется задать уйму вопросов, но он и вправду слишком устал для этого, поэтому даже спорить не стал, а лишь удобно расположился на крепкой груди, в ответ обнимая. Так спокойно и очень тихо… Его сердце не бьётся.

***

— Доброе утро. — хмыкнул Юн, скрещивая руки на груди и устремляя взгляд на нечто похожее на того милого парня. — Сколько же проблем ты принёс, но всё ещё остаешься снаружи. — Давно не виделись~… — довольно рыкнул Дамиен, растягивая губы в широкой ухмылке. — Какими судьбами в Азии? — нечто хотело было подняться, но ему помешали цепи, которые как раз таки и приковали его к этому стулу. В помещении довольно темно и сыро. Его освещает лишь одна, свисающая с потолка, лампочка. — Мы знакомы? — щурится Мин, всё ещё оставаясь в тени, пока виновник сидит под лучами искусственного солнца. — А как же! Ты не помнишь? Насколько же ты состарился? — хрипло смеётся Бертран, голову опрокидывая и обращая взгляд на яркий свет, что освещал его макушку. — Говори. — хмурит брови Мин, прожигая взглядом неизвестную — как ему казалось — личность. — Дамиен Бертррран~ — тянет сероволосый. — Ну же, ты ведь помнишь меня~. — Ты… — глаза Смерти тут же округлились, когда до слуха дошло тошнотворное имя. Он помнит тот дерьмовый день. Как же он ненавидит эпоху средневековья. Всё подчинялось какой-то церкви, якобы церковь избавит вас от любых болезней и проблем. Бред. Люди, которые действительно развивались в ту эпоху считались позором и нечистью. Поэтому благочестивый люд уничтожал то, что создали те гениальные люди, а затем находили тех самых создателей и уничтожали разными способами. Самый распространенный — сжигание на костре. Если сейчас люди глупые, то тогда они были в несколько раз глупее нынешнего. Уничтожение не считалось грехом, как думала наичистейшая церковь, это было нечто вроде очищения святой земли от скверны. Вот только сама церковь пролила не мало крови, чтобы добиться собственной власти. Но при этом её считали самым святым уголком, где можно замолить свои грехи. Наивные люди. Почему к этому всему относится Бертран? Этот когда-то бывший человек, отличался от всех, хоть и был больным на голову. Его домом была клиника для душевнобольных. Тогда считалось, что душевнобольные стали жертвами демонических сил, а потому пытались лечить самыми изошренными способами. Дамиену любили проводить лоботомию. Не стерильный нож проникал через глазницу, попадая в мозг, а точнее лобную долю, тонкую ткань которой много раз прорезали. После такой процедуры пациенты вели себя как живые овощи, но Дамиен оказался сильнее, будто и вправду продал душу дьяволу. Осветить его пыталась и церковь, сжигая на костре, но даже пламя не помогло. Бертрана приковали слишком слабо, совсем не учитывая его силу. Огонь успел опалить лишь половину его тела перед тем как вырваться и, будучи почти полностью в огне, напасть на священнослужителя, заставляя того сгореть заживо. Не смотря на адскую боль он залился истерическим смехом, называя всех грешниками и убийцами. И он был по большей части прав. Клялся, что избавит этот гнилой мир от крови и грешников. Клялся, что вернётся и уничтожит все по-настоящему не чистые души. И он вернулся. Слился с душой самого невинного существа, проживая с ним до сегодняшнего дня, проникая в сознания и медленно сводя с ума. — Я видел тебя тогда. Будучи в огне, я заметил как один человек отличается от остальных. Ты стоял неподвижно и смотрел на меня, пока остальные глупцы убегали и рвали глотки в паническом крике. Я видел твои руки, без плоти и крови. Ты стоял и медленно обращался в целый скелет, накрытый тёмной мантией. «Смерть?» — так подумал я тогда. И сейчас… я вновь вижу тебя перед собой. Всё тот же холодный взгляд, всё то же спокойствие… Твой образ отпечатался в моём сознании. Внутри этого мальчика я смотрел на тебя его глазами и ждал встречи. Почему? Потому что ты не боишься меня. — довольно улыбается Бертран, склонив голову на бок. На губах всё ещё красуется засохшая алая жидкость, а тело горит как в тот самый день. Сероволосый даже не пытается вырваться, всё так же держа руки прикованными за спиной. Это возбуждает. — Я думал, что отправил твою душу в ад. — грубо кинул Мин, подходя к этому существу и опираясь руками об спинку стула. Верно, он не боится. Смерти не свойственен страх перед потерянными душами. — Я пытался убить тебя сотни тысяч раз, но ты продолжал мозолить мне глаза. Я пытался устроить твоё самоубийство, но ты каким-то образом выжил. И сейчас ты снова передо мной. Когда же ты сдохнешь? — Хахах… Милая Смерть никак не может избавиться от смертного? Какая жааалость~ — Дамиен чувствует холод, хотя тело мальчика не должно чувствовать подобного. Он слишком долго снаружи. Но не придает этому особого значения. — Ты единственный кого я ещё не отправил на тот свет. Ты должен был умереть в далёком прошлом. Чего же так сильно желает твоя душа, что отказывается уходить? — Юнги бесит то, насколько спокойно ведёт себя настолько жалкая душа. Смерть не может избавиться от души, которая ещё не завершила своих дел на земле, но по плану он уже давно должен был забрать её. И он думал, что справился с этим. Но Бертран оказался слишком упрямым. — Помнишь, как я клялся, что избавлю этот мир от грязных грешников? — существо смогло чуть поддаться вперёд, переходя на шепот. — Я ведь ещё не сделал этого~ — протянул Дамиен, растягивая губы в ухмылке и цепляя зубами нижнюю губу напротив. — Сдохни! — рыкнул Юнги, касаясь ладонью чужой грудной клетки, проникая тёмной рукой внутрь, пробираясь к сердцу и с силой сжимая. Раздался крик вперемешку с истерическим смехом. Волосы начинают менять оттенок вновь на ярко рыжий, темнота с лица опускается вниз, спускаясь по тонкой шее, избавляя вены от темноты, далее тело и конечности. Возвращается прежний человеческий цвет, смех затихает, когти медленно убывают обращаясь в обычные ногти, а глаз заливается цветом тёмного шоколада. Тишина. — Блять. — ругнулся Мин, отстраняясь от парня и хватаясь за руку. Во время перевоплощения руку охватило сильнейшее пламя, больно обжигая. Самая токсичная душа обжигает жестокостью и бесчеловечностью, от которых трудно избавиться. Сейчас перед ним сидит Чимин, крепко закованный в цепи. Вот только Пак без сознания и очнется ещё не скоро. Внутри него всё ещё сидит Дамиен, выжидая очередного удачного момента, чтобы выйти. Уничтожить всех грешников этого мира попросту невозможно. Дамиен будет яростно убивать и думать, что мир начинает приобретать светлый оттенок, но это лишь иллюзия. Он будет убивать бесконечно. Скольких бы он не убил, будут появляться всё новые и новые порочные души. А потому он останется в теле этого мальчика до самой его смерти. Казалось бы, что ситуация безвыходная, но нет. Бертрана невозможно уничтожить, но возможно взять под контроль. Этим Юнги и собирается заняться.