парижские голубые мальчики

      — Ты напряжён? — чуть насмешливо тянет Лука, смотрит своими невозможными глазами прямо в душу, у л ы б а е т с я.       Адриану хочет коснуться его лица хоть кончиками пальцев, ощутить его на мгновенье, почувствовать. Адриану почти физически больно осознавать, что это никогда не случиться, что в то же мгновение, как его пальцы коснуться Луки — того не станет. Куфен исчезнет, обратиться в пыль, и виной тому будет он, Адриан, чья причуда действует постоянно, и несёт лишь смерть.       [ты рождён, чтобы разрушать, Адриан].       Лука всё ещё смотрит, терпеливо ожидая ответа. Он хочет подойти вплотную к этому парню с вечно холодным взглядом изумрудных глаз, уткнуться носом в светлые волосы и дышать. Он хочет Адриана всего и сразу, уничтожить любого, кто посмеет оспорить это желание, но вместо этого разбрасывается колкими фразами, чтобы посмотрел, чтобы разозлился, чтобы понял, наконец.       [смотри-смотри-смотри-смотри на меня, Адриан].       — Очень, — срывается с языка прежде, чем он успевает себя остановить.       Во взгляде Луки теперь сквозит удивление и что-то ещё, что Агресту незнакомо. Куффен оказывается непозволительно близко, нависая сверху. Адриан чувствует зуд в руках: причуда рвется на волю, требует коснуться молочной кожи, чтобы потом наблюдать за последующим разложением.       [убей его, Адриан].       — Тогда, — Куффен вплетает пальцы в волосы Адриана, уже шепча ему прямо в губы. — Я помогу тебе расслабиться.       А потом Лука его ц е л у е т.       Зуд в руках не прекращается.