Белладонна

      — Поттер.       Гарри инстинктивно стискивает челюсти, услышав за спиной этот голос. Мерлин, пожалуйста, только не он, молит Гарри, хотя точно знает, кого увидит, когда развернётся. Его он узнаёт всегда и безошибочно.       — Тебе нельзя здесь быть. — Драко опускает кончик палочки, когда Гарри поворачивается к нему лицом, так, чтобы она светила Поттеру в грудь, а не в глаза. — Где твоя мантия-невидимка?       — Не твоё дело, — огрызается Поттер, но не очень уверенно. Отчего-то Малфой — один в ночном коридоре Хогвартса, без своей вечной слизеринской свиты, — выглядит и звучит не как враг.       Что, впрочем, не отменяет плачевности ситуации. Школьные правила одинаковы для всех, и будь Гарри хоть сто раз героем войны, у Драко больше власти над ним, потому что он — староста. Одно его слово — и минус миллион баллов с Гриффиндора и отработка у Снейпа Гарри обеспечены. Это в лучшем случае, если никому не придёт в голову проверить карманы Поттера.       — Конечно. Не моё. — Драко вздыхает, отводит взгляд. — Филч как раз направляется сюда. Иди быстрее, если хочешь выбраться из замка до того, как он тебя поймает.       — Ты не собираешься донести на меня?       Гарри глупо пялится на Малфоя, который только отрицательно качает головой. Он явно собирается уйти, и Гарри, неожиданно для себя, быстро преодолевает расстояние между ними, хватает Малфоя за запястье:       — Стой, Драко. Подожди. — Кожа у Драко сухая и холодная — такая же ледяная на ощупь, как на вид серая радужка блестящих в свете Люмоса глаз. — Пойдем со мной.       — Поттер. Я же сказал, никто не узнает.       — Я верю. — И Гарри действительно верит. — Просто… Погаси палочку. И пойдём.       Он всё еще держит Драко за руку, и по тому, что Малфой не отстраняется, Гарри вдруг ясно понимает, что они совершенно точно уйдут вместе.       За поворотом уже слышны шаркающие шаги Филча, но Гарри так возбужден, что готов рискнуть и подождать ещё немного. Драко колеблется ещё секунду, наконец шепчет Nox, и Поттер тянет его за собой.       На улице свежо пахнет только что прошедшим дождём. Небо за квиддичным полем изредка белеет от всполохов молний, и сгустившийся наэлектризованный воздух содрогается от рокота нарождающейся грозы. К моменту, когда Гарри и Драко добираются до сарая с мётлами, их ноги мокрые от росы.       Гарри чувствует, как по позвоночнику стекает холодная струйка пота — на улице страшная духота, несмотря на ночь, — и он стягивает футболку через голову, обнажая крепкую спину, плечи и грудь. Гарри старается не смотреть на Драко — надеясь, что тот разглядывает его, и боясь узнать, что это не так.       — Надеюсь, тебе хватает мозгов не летать в грозу. Пожалуйста, скажи, что мы здесь не за этим. — Драко старательно рассматривает носки своих ботинок, и Гарри кажется, что острые малфоевские скулы пошли крапивницей.       — Нет. Не за этим.       Гарри лезет рукой в карман, нащупывает там тугую скрутку. Если Малфой расскажет об этом, Гарри точно отстранят от занятий.       — Поттер. Это что?       По лицу Драко невозможно что-то понять — он тупо смотрит на раскрытую ладонь Гарри, на которой лежит ароматная, обернутая в сухую бумагу, трава.       — Это белладонна.       — Я понял. Откуда она у тебя?       — Близнецы достали.       — Ну разумеется. Кто же ещё.       Драко проводит рукой по волосам — и Гарри замечает, что потемневшие от пота пряди липнут к вискам Малфоя. Он представляет, что почувствует, если сейчас пройдётся языком по скулам Драко.       — И давно ты… — Драко неопределённо машет рукой в сторону самокрутки.       — Начал на войне.       — И как тебе Грейнджер позволила.       — Она не знает. Никто не знает, кроме близнецов.       — И меня.       — И тебя.       Драко ухмыляется, и губы Гарри сами растягиваются в ответной улыбке. Каждую секунду он помнит, что их с Драко связывают взаимные кровные долги, но осознание того, что между ними теперь есть общий секрет, заставляет все внутри сладко сжиматься.       — Так ты будешь? — Гарри придвигается немного ближе, почти не осознавая, что делает. Глаза привыкли к темноте, и теперь он может видеть чуть больше: капельки пота над верхней — пухлой — губой, широкие темные зрачки и фиолетовую паутинку вен под тонкой кожей на веках.       Этого всё ещё слишком мало, но Гарри — Гарри Поттер, который только и умеет в жизни, что идти до последнего напролом, — не знает, как получить ещё.       — Я... — Драко волнуется. Гарри чувствует это, видит по тому, как дёргается острый кадык Малфоя, — и едва сдерживается, чтобы не протянуть руку. — Я не уверен, что смогу. Пробовал однажды, и чуть не потерял сознание.       — Хочешь, попробуем паровоз.       — Паро-что?       О Мерлин всемогущий, дай мне сил, молит Гарри, сжимая челюсти от сшибающей волны желания. Как объяснить, что такое паровоз, не давая понять, что это очевидная уловка, каковой и является? Неважно, дальше этого всё равно не зайдет, обещает себе Гарри и мысленно скрещивает пальцы за спиной.       — Это такой поезд у маглов. — Чувствуя нервную дрожь в коленях, Гарри садится на тёплые доски пола и тянет Малфоя за рукав рубашки вниз. Тот быстро поддается, опускается напротив, так близко, что кончики их носов коснутся друг друга, стоит только Гарри чуть податься вперёд. — Я затянусь первым, а потом выдохну дым тебе в рот. Мои лёгкие отфильтруют воздух, и тебе будет гораздо легче.       Правильно, еще немного рационализма. Если это сработает, Гарри даст пару советов Рону, как уговаривать Гермиону на всякий (опасный) бред.       Малфой смотрит Гарри в глаза — и Поттер со всей ясностью понимает, что тот, конечно же, распознал уловку. Только идиот не распознает.       — Мерлин, невыносимая жара.       С помощью палочки Драко расстёгивает пуговицы на рубашке и стаскивает её с плеч. Теперь они оба обнажены по пояс, и Гарри силится, но не может заставить себя отвести взгляд от редких золотистых волос вокруг розовых сосков Драко. Его грудь белая и гладкая, идеальная — такая, какой Гарри себе её и представлял. Поттер до боли прикусывает губу, довольно поздно сообразив, что Малфой что-то ему говорит.       — Что?       — Я спросил, ты действительно хочешь, чтобы я сделал это?       Мерлин, я бы отдал за это всё, что у меня есть.       Конечно, Гарри не произносит этого вслух — только пожимает плечами, стараясь выглядеть равнодушно.       — Надоело делать это в одиночестве.       — Хорошо. Давай попробуем.       Стараясь игнорировать бешеный стук сердца, которое уже колотится где-то в горле, Гарри шепчет Incendio, поджигает самокрутку — влажный воздух вокруг мгновенно наполняется свежим травяным ароматом. Пахнет осокой и лимонником, немного горчит нотками полыни и морской соли — впрочем, Гарри знает, что для всех белладонна пахнет по-своему.       Он глубоко затягивается, чувствуя, как обжигает горло, задерживает дым в лёгких. Затем протягивает руку, обхватывает лицо Драко и чуть сжимает, заставляя того открыть рот, после чего наклоняется ближе. Гарри чувствует, как его губы касаются губ Драко — и выдыхает. В уголках их губ завиваются язычки душистого дыма, и Гарри, всё ещё оставаясь в сознании, думает, заметит ли Малфой, если он коснется его языка своим.       Поттер открывает глаза и видит, что глаза Драко закрыты — так, как будто он целуется по-настоящему. Отрываться от него не хочется, но нужно, и Гарри напоследок проходится раскрытой ладонью по оголённой шее Малфоя, убирая руку до того, как она коснётся груди.       — Ну как? — Голос у Гарри хриплый, но ему плевать. Он больше не старается не пожирать Драко глазами — видимо, белладонна добралась своими тонкими душистыми пальцами до его мозга и успела как следует там покопаться. Отсекла всё лишнее.       — Прекрасно, Поттер. Как и всегда.       Драко прикрывает глаза и откидывается назад, прислоняясь спиной к выстроенным в ряд мётлам.       — Ты же говорил, что не куришь.       — А я и не про траву.       Гарри вдруг слышит утробный рык — и не без удивления понимает, что сам его издаёт. Он резко подаётся вперёд, вжимает Малфоя в стену, скручивает его запястья над головой и зубами впивается в угловатую, обтянутую белой кожей, кость плеча.       Малфой не протестует, даже когда Поттер оставляет болезненный багровый засос на его шее, когда сжимает запястья с такой силой, что, кажется, хрустят кости. Он только вжимается лицом в впадинку между шеей и плечом Гарри.       На улице очередной раскат грома словно пробивает чернильное полотно неба, и на землю обрушивается ливень. Ни Гарри, ни Драко этого уже не замечают.