Старшая сестра

      Сегодня в квартире Легостаевых впервые за долгое время стало тихо. Никто не болтал по телефону во всю глотку, никто не смотрел телевизор, не гремел посудой… Да что там, даже Апельсин, до сих пор не отошедший от марта и орущий в неподходящее время суток, сейчас только настороженно прятался от гнева.       Если бы Игорь Николаевич и Ирина Юрьевна были здесь, то наверняка сильно удивились — всё же их дети редко когда не шумели, особенно вместе. Но, к счастью или нет, старшее поколение уже ушло на работу, успев только накормить отпрысков и кота.       Прятался последний, к слову, абсолютно зря. Колбасу ему ещё не простили и в ближайшее время прощать не собирались (ещё чего!), но сейчас Марине было просто не до него.       В самом деле, зачем мучать Апельсина, если можно мучать Никиту?       — Ты действительно обгорел в первый же день? — скептично спросила девушка, мельком ещё раз просматривая фотографии. Да, в самом деле — даже плавал брат в футболке. Вот же нежное создание… — Сейчас-то хоть в порядке?       Неразборчивое бурчание наглядно показало, что делиться этой тайной с ней не планируют. Никита явно мечтал, чтобы всё это поскорее закончилось — учитывая количество подробностей, которые выпытала у него сестра, это неудивительно. Он так и не успел толком ничего сделать с дороги, даже сумка с вещами так и лежала на пороге. Марина вздохнула. Не хочет — ну и ладно, выглядит тем более нормально.       — Хорошо, живи пока, — смилостивилась она. — Как впечатления-то? Понравилось быть вожатым?       — Ужасно! — он словно ждал этого вопроса, но осёкся: — То есть нет, в целом было хорошо, просто…       — Что случилось? — полюбопытствовала Легостаева, в глубине души зная ответ — сама же через такое проходила.       — Дети! Их много, они орут, и их невозможно упокоить! — протараторил Никита.       — Может, успокоить? — поправила его Марина. Парень на мгновение смутился, но потом уверенно сказал:       — Этих — именно что упокоить.       — Так вас за ними приглядывать и взяли, а не на пляже лежать, — хмыкнула сестра. Знал бы брат, как с ним в детстве намучались…       — Понимаю, но Марин, ты бы видела!..       Слушать возмущения оказалось неожиданно занимательно, девушка даже не знала, что Никита может так выражаться. И, что греха таить, взяла пару выражений на заметку. Хорошо, что родителей дома не было, им такое знать не следовало. А всё же надо будет рассказать как-нибудь брату, что он в детстве вытворял… А пока пусть выпустит пар, тем более что сестра его прекрасно понимала и мнение разделяла. Но о последнем она никому не скажет.       —…Тот кусается, того книжкой убивают, а те трое вообще сбежать собрались! Никогда не стану воспитателем! Вообще к детям не подойду!       — Да ну, — подколола его Марина. — Так быстро в профессии разочаровался? Может, это твое призвание?       — Вот ещё, — Никита передернулся. — Я по стопам Панкрата пойду, буду преступников ловить, — и тише добавил: — Эти точно лучше подростков.       — Ты? Ловить преступников? — усмехнулась она, не поверив своим ушам.       — А что такого? — насупился брат. Девушка уже собиралась сказать что-нибудь ехидное, но в недовольно смотрящих на нее не было и тени шутки. Не то чтобы это как-то ей мешало, просто…       Никита. Решил. Пойти в полицию. Никита, вечно дрыхнущий и влипающий куда не надо, — и полиция?! Мир Марины не пошатнулся, но что-то там точно сдвинулось.       Что дальше на очереди безумств? Клепцова с Бирюковым начнет встречаться? Стоп, они вроде уже…       — Секундочку, ты только что это серьезно сказал? — дождавшись кивка, она продолжила. — Ты действительно хочешь пойти в полицию? — Снова кивок. — И ты в курсе, что иногда придется не спать ночью, работать в выходные и вообще вертеться как белка в колесе?       — Да, да, да! Обсудил уже с Панкратом!       Упс. Кое-кто начал злиться. Кажется, она перестаралась с количеством вопросов… Ладно, этот — последний!       — Что ты такое и куда дел моего ленивого брата?!       — Ч-чего?.. — «ленивый брат» аж подавился чаем, который некстати решил глотнуть.       — Ты — любитель поспать круглые сутки, и вдруг заявляешь такое! Что я ещё должна подумать?!       — Кха-кха… Я к тебе со всей душой, доверился, даже родителям ещё не сказал, а ты!.. — возмутился было Никита, но снова зашелся в приступе кашля. Марина легонько постучала его по спине.       — А теперь, родственничек, я жажду всех подробностей этого решения, — ласково улыбнулась она. Брат ощутимо вздрогнул. Кажется, сейчас будет что-то интересное…       Телефон, зазвонивший так невовремя, хотелось проклясть. Как и его сильно обрадовавшегося хозяина.       Никита вернулся спустя где-то десяток минут. От недавно возникшего энтузиазма осталась хорошо если половина.       — Кто посмел помешать допросу? — поинтересовалась девушка, очень сильно желая провести «воспитательную беседу» с виновником. Чтоб неповадно было.       — А… Эм… Артем, — с запинкой и без особой радости ответил парень и повалился на дверной косяк. Марина нахмурилась. Слышать от братца такие интонации в адрес лучшего друга было непривычно.       — Что случилось? — с тревогой спросила она. — Поссорились, что ли?       — Нет, с чего взяла? — удивленно ответил Никита. Девушка неопределённо пожала плечами и поторопила его, мол, рассказывай дальше. — Просто… Там… А, ладно, у него там с Клепцовой что-то стряслось, вроде конец света, требуют, чтоб пришел.       — Они там с ума сошли?! Ты только что приехал! — возмутилась Марина. Что удивительно, возражать ей не стали, только развели руками, мол, согласен, совсем оборзели.       — Если не приду, грозились закопать при встрече.       — Ладно, иди уж, — махнула она рукой. — Мне всё равно через полчаса собираться.       Брат ушел через пару минут. Быстро допив чай и закусив остывшей котлетой, чудом уцелевшей от прожорства Никиты, она пошла доделывать работу, которую следовало закончить ещё вчера. Но судьба внесла свои коррективы — вдоволь поругавшись сначала на зависший ноутбук, а потом и на внезапное обновление, пришлось признать, что на этом поприще ей примерно час ничего не светит.       Ну что же, зато можно попить чай. Быстро отыскав оставленную банку, которую ещё на свадьбу подарила родственница Андрея, Марина поставила чайник. Вообще-то, этот чай следовало заваривать при каких-то мегаособенных условиях, но она этим не заморачивалась.       Наблюдая за небольшим водоворотом в кружке, она вдруг поймала себя на мысли, что совсем не хочет уходить из дома. Тут и вентилятор, и еда, и пушистый бочок под рукой…       Погодите-ка. Пушистый бочок?       — Знаешь, Апельсин, Клепцова бесспорно наглая без меры, — резюмировала девушка. — Но она после косяков хотя бы прячется, в отличие от тебя.       Ленивый мявк был ей ответом.

***

      Как бы Марине не хотелось и дальше сидеть дома в компании кота, но выбора у неё особо не было, и сейчас она бодро шагала к зоопарку. История со сбежавшим отсюда удавом-собакоедом уже позабылась, и только самые упорные старушки продолжали писать жалобы и возмущаться в прессе. В любом случае, беглеца пускай и не нашли, но толпы посетителей каждый день приходили посмотреть на животных. Просто чудо, что сегодня никого не было. Хотя почему чудо — просто закрыли на время работы следственной группы. Собственно, поэтому Легостаева и пришла.       Она жутко переживала, что что-то сорвется. Всё же это была первая за долгое время безопасная возможность доказать родственникам и руководству, что она способна писать без риска и о чем-то кроме цветочных выставок. Да! После зимнего происшествия, когда её чуть не убили, её старались не отправлять на криминал или мало-мальски интересные события. И отчасти Марина это понимала, ей было действительно приятно, что за неё беспокоятся. Но… Она. Больше. Не станет. Писать. О цветочной выставке. О чертовой цветочной выставке! Когда узнает, из-за кого пришлось пережить такое издевательство — пришибет.       О том, что Андрей окажется в парке, она не волновалась — весь его отдел сегодня сорвали на очередное разбирательство с Экстрополисом. «Чем дальше в лес, тем слаще мухоморы», как мрачно пошутил Панкрат, когда об этом в последний раз зашла речь — секреты корпорации-гиганта и не думали заканчиваться. Пора, когда каждый шаг расследования подробно освещался в прессе, уже подходила к концу, но не монстры в подземных бункерах. И что самое жуткое, теперь начали всплывать их имена. Имена из прежней, человеческой жизни.       В любом случае, созданная Кривоносовым империя переживала далеко не лучшие времена. Как будто мало было проблем с Департаментом безопасности, разрушение главного комплекса и смерть практически всего руководства только подлили масла в огонь. Просто чудо, что до сих пор это практически не отразилось на повседневной жизни обычных людей — Экстрополис обеспечивал добрую часть всех товаров в Санкт-Эринбурге. Зато на работниках всё было заметно сполна — немалая часть оказалась сокращена, и многие увольнялись сами…       Так, что-то не туда её мысли пошли… В любом случае, сейчас главное — уболтать следственную группу позволить собрать материал, а со всем остальным она разберется позже.       Увы, Панкрат под категорию «отложить на потом» не подходил.       Что здесь делает особый отдел?!       Никита чувствовал себя весьма странно. С одной стороны, он был рад — продолжись тот разговор, и сестра точно бы что-то из него вытянула, а с другой… Ну не любил он врать. Не любил. В его жизни и так было слишком много лжи родным из-за оборотничества, чтобы ещё и увеличивать этот список бытовыми недоговорками.       Да и дома ещё не насиделся с дороги.       Так что двоюродному брату, которому он срочно понадобился, хотелось сказать весьма многое. Но нельзя — не при людях же.       Неладное Легостаев заподозрил, ещё когда увидел на дисплее имя Панкрата. Ещё сильнее уверился, когда его попросили ничего не говорить Марине. И окончательно убедился, когда узнал, что понадобились его способности оборотня. Точнее, нужна-то была собака-ищейка, но зачем она, если горят сроки, а есть безотказный родственник со сверхчеловеческим нюхом? И плевать, что этот самый родственник честно пытался втолковать, что толк от него в данном амплуа совсем небольшой, и вообще из-под кондиционера сейчас вылезет только самоубийца.       Как бы то ни было, сейчас у него единственный за долгое время шанс спокойно поваляться в теньке, пока работники Департамента изучают недавно найденную (не без его помощи, что всё же приятно отзывалось в груди теплом), уже третью в общем счете кучу тряпья. Чем именно раньше была эта куча тряпья, Никита упорно старался не думать — завтрак был ему ещё дорог. Но как это сделать, если запах так и бьёт в нос?..       Неподалёку кто-то рухнул и застонал. Оборотень скосил глаза. Василевский.       — Тоже жара замучала? — спросил Легостаев, не особо нуждаясь в ответе — внешний вид товарища по несчастью был более чем красноречив.       — В следующий раз надо будет взять больше воды, — страдальчески поделился своими мыслями Антон. — Сразу бочку.       — С меня вентилятор, — пробурчал в ответ Никита. Некоторое время они молчали, наслаждаясь прохладой, что давала тень. Легкий ветерок трепал листья дерева, шум вокруг казался столь умиротворяющим, что ничего делать не хотелось… — Слушай, а почему здесь «Перевёртыши»? Я ничего странного не заметил.       — Хотел бы я знать. Мне кажется, что свободных больше не нашли, — рассказал догадки Антон.       — И… Как долго вы здесь?       — С самого утра, — ответила подошедшая Татьяна. Она выглядела на удивление бодро, хотя была одета совсем не по погоде, и не обращала и капли внимания на царившее пекло. Оборотень завистливо вздохнул — могут же некоторые! — Вставайте, там уже закончили.       Стон получился синхронным, и Никита поймал себя на мысли, что абсолютно согласен со всеми планами Василевского насчет отправивших их сюда. Даже если они включают чье-то убийство.       С неохотой поднявшись, Легостаев недовольно посмотрел на Панкрата и отошел. Несколько раз глубоко вдохнул. Вокруг пахло массой животных — сейчас они прятались по углам, чуя оборотня; витал запах духов, непонятно каких, потому что всё сливалось; воняла та куча тряпья… Слишком много, чтобы заметить хоть что-то, и он это прекрасно понимал, но попытаться стоило. Почувствовав дуновение ветра, парень улыбнулся и прикрыл глаза. Не то чтобы последнее как-то помогало, но сосредоточиться всё же было проще.       Так, снова вдох-выдох… Уже получше, мешанина исчезла. По крайней мере, теперь можно различить — вон то двоюродный брат, совсем рядом Антон, ещё стоит около дерева, там совсем незнакомые люди… А этот…       Погодите-ка. А это что здесь делает?!       Чуткий слух уловил треск, и Никита сорвался с места