Ацуши десять лет и у него есть друг

Ацуши десять лет и у него есть друг, который не виден другим. Если честно, то ему тоже, когда заканчивается зима и начинаются летние деньки. Играть с другими детьми из приюта его все ещё не пускают, но теперь Ацуши это не нужно. Он сможет продержаться до заветного времени, когда все вокруг запорошит снегом, а среди снежинок начнут вырисовываться утонченные черты высокого молодого человека в белом кимоно. Красивый незнакомец при их первой случайной встрече выглядел так по-взрослому, так опасно, когда Ацуши случайно забрёл слишком далеко от приюта в зимний лес. — Белый тигрёнок потерялся? — спросили его тогда, смотря обманчиво тепло. — Я… человек, — преодолевая дрожь то ли от холода, то ли от страха перед этим загадочным незнакомцем, что появился из ниоткуда, ответил Ацуши, съёжившись. Тише прибавил: — И совсем не похож на тигра… — Что же ты делаешь так далеко от людей, человек? — последнее слово незнакомец насмешливо выделил, ухмыльнувшись краем губ. Признаться в том, что он бежал от задир тяжело, а что не смог дать сдачи ещё хуже. Хотелось скрыться, хотелось оказаться где-то далеко от приюта, хоть это его единственное укрытие. Это желание привело Ацуши в лес, а когда он понял, что потерялся, было уже поздно. Никто не стал бы искать его в такой холод. — Ты не хочешь найти дорогу назад? — учтиво поинтересовался незнакомец, не дождавшись ответа, выдав своё раздражение только промелькнувшим льдом во взгляде. — Нет, — мотнул головой Ацуши. — Хм? — Никому нет дела, что со мной будет, а значит, что и мне до себя не должно быть. Зимой в лесу красиво, я не против здесь… — Накаджима громко сглотнул, не договорив страшное слово. Снежинки вокруг него будто перестали падать. Все застыло. — Смерть от холода не так прекрасна, как может показаться, мальчик, — подал голос незнакомец. — Но я облегчу твои страдания. К нему протянули руку, но прежде чем успело хоть что-то произойти, Ацуши спросил: — А Вам… не холодно? Рука застыла в сантиметрах до скулы Ацуши. — Что? — Вы… тоже в лесу. Как я. Вам не холодно? Вы тоже потерялись? Мы можем вместе попытаться найти дорогу назад… Незнакомец тихо засмеялся, отходя назад. — Какой наивный белый тигрёнок, — вздохнул он, указав вперёд. — Беги домой. — Но я же… — Ацуши обернулся. Где секунду назад были непроходимые сугробы, образовалась тропинка. — Но как же Вы! Он хотел вновь посмотреть на своего спасителя, но на месте того уже было пусто. Его вновь заперли после того случая, пообещав, что если подобное повторится, то он может никогда не возвращаться и «сдохнуть на морозе, ничтожествам так положено». Воспоминания о новом знакомстве стали восприниматься как воображение угасающего разума из-за холода. Ацуши никому не рассказал о красивом человеке, ему бы никто не поверил, но мысль, что его фантазии могут быть такими прекрасными, грела. Незнакомец дал знать о себе позже. Ацуши, сидевший в библиотеке и засмотревшийся в окно, заметил, что что-то не так. На окне прямо на его глазах стали вырисовываться, словно кисточкой, узоры изо льда. Накаджима подошел ближе, наблюдая за рисованием невидимого художника большими глазами. Вот снежинка, снеговик, а затем тигр, но не опасный, а довольный и с закрытыми глазами, похожий на домашнего кота. Ацуши робко улыбнулся, прикоснувшись кончиком пальца к стеклу. В тот же миг по ту сторону показалось знакомое лицо человека, кто точно так же касался пальцем с другой стороны. — Вы волшебник? — прошептал Накаджима, тут же отругав себя за глупость. Его же не услышат по ту сторону, но мелодичный голос незнакомца неожиданно зазвучал чуть ли не рядом с его ухом: — Иногда да. Снежный гость легонько постучал по стеклу, прося пустить его. Ацуши немедленно открыл окно, даже если в библиотеке тот час стало тяжело находиться и подавлять желание обнять себя, чтобы согреться. Вместе с порывом ветра незнакомец оказался в помещении. — И вновь здравствуй, белый тигрёнок, — он призрачно улыбнулся, оглядываясь и осматривая книги на полках. — Вы продолжаете меня так называть, — пробормотал Ацуши. — Вы исчезли, а я даже не успел поблагодарить, я… — Ну хватит-хватит, — гость смерил его недовольным взглядом. — Мне не нужна твоя благодарность, мальчик. Ацуши послушно замолк, опустив голову. — Если тебе не нравится мое обращение к тебе, то скажи своё имя. — Ацуши. Ацуши Накаджима. — И знаешь ли ты, Ацуши Накаджима, что ты первый, кто смог спастись? — Вы… так значит, что Вы действительно дух, — прошептал Ацуши. — Вы хотели заморозить меня тогда, да? — Хотел, — ровно отозвался дух. — Вы поэтому вернулись? Дух изогнул бровь. — Я навестил тебя, сирота. Но если тебе не по нраву мой визит, то я могу продолжить начатое, — он приподнял голову, смерив Ацуши холодным взглядом. Ацуши мог бы испугаться, но лишь благодарно поклонился. — Спасибо. Вы первый, кто это сделал, поэтому даже если Вы пришли сюда, чтобы меня убить, то мне все равно приятно. — Тц. В тебе слишком много суицидальных наклонностей, Ацуши-кун, — покачал головой дух. — Но есть одна вещь, которую ты должен сделать, чтобы остаться в живых. — Что же?.. — Почитай мне. ~ Так и началась их странная связь, не менее странная дружба, которой Ацуши гордится до сих пор. Он охотно читал вслух все книги, на которые указывал снежный гость, тот слушал, снисходительно улыбаясь или же смотря очень изучающе. Ацуши не задумывался о том, что единственный, кто говорил с ним без напоминаний о его ничтожности, был тот, кого не назовёшь человеком. — Как Вас зовут? — Мое имя при жизни ничего не даст тебе, Ацуши-кун. — Но у каждого должно быть имя! — Меня не волнует отсутствие моего. — Тогда я могу назвать Вас как-нибудь сам? — Хочешь дать имя духу, храбрец? — Хочу, чтобы оно у Вас было. — Хм, удиви-ка меня. — … Осаму. — Мне нравится это имя, Ацуши-кун.

***

Ацуши двенадцать и у него осенью нет сил ждать наступления снегопадов.

***

Ацуши тринадцать, а большая часть книг в библиотеке уже прочитана совместными усилиями, Осаму присоединяется к нему.

***

Ацуши четырнадцать и он пытается расспросить у духа больше о прошлой жизни того.

***

Ацуши пятнадцать и он узнает правду о гибели Осаму, которого когда-то звали Сюдзи Цусима. Тот совершил самоубийство. — Жаль, что не двойное, — шутит Осаму, запуская снежинку на нос Накаджиме.

***

Ацуши шестнадцать и в этот раз он при встрече крепко обнимает нестареющего духа. — Ацуши-кун, ты замёрзнешь! — повышает тон Осаму, но все равно мягко перебирая волосы своего друга. — Не замёрзну, в приюте раздали тёплую одежду, — отвечает Накаджима, жмуря довольно глаза. Прикосновения чужих ледяных пальцев дороже всякого тепла. — Я скучал по тебе. Осаму напускает иней на серые волосы. — Я тоже, тигр.

***

Ацуши семнадцать и он не знает, как обьяснить то непреодолимое щемящее чувство в груди. Одиночество сжирает его с каждым месяцем, а всего три для времени с Осаму ему мало. Когда же зима вновь правит балом, дух не появляется в первый месяц. Не появляется и во второй. — Осаму? — зовёт Ацуши ночью в том самом зимнем лесу, где они встретились. — Осаму! — Я здесь, — устало шепчет родной голос. Ацуши оборачивается. Образ снежного духа еле-еле собирается из маленьких разных снежинок, тот же равнодушно смотрит перед собой. — Что с тобой случилось? — тихо спрашивает Ацуши, подходя ближе. Осаму выдавливает улыбку. — Ничего, белый тигрёнок. Прости, что заставил ждать. — Ты… ты же не умираешь? — Я уже давно мертв, Ацуши-кун. — Но и духи вечно не могут скитаться… — Я тоже так думал. Ацуши крепко сжимает губы, прежде чем аккуратно прильнуть к Осаму. — Я найду тебя даже там.

***

Ацуши восемнадцать, когда он в последний раз видит снежного духа. Ему приходится вновь искать Осаму в лесу, щурясь, вглядываясь в темноту ночи. — Хэй, — еле слышно доносится где-то рядом. Ацуши опускает голову, замечая Осаму, лежащего в корнях дерева. Страх толкает Накаджиму опуститься на колени рядом со своим первым и единственным другом. Тот же, несмотря на свою очевидную слабость, неизменно тепло улыбается Ацуши. Существо, что было обречено на вечную зиму вокруг себя, умеет улыбаться искреннее всех живых людей. — Я испугался, что в этот раз ты не откликнешься, — вздыхает Ацуши, рассматривая Осаму. — Как я могу не, — вымученно издаёт смешок дух. — Но я боюсь, что это наша последняя встреча, Ацуши-кун. Накаджима неверяще качает головой, в порыве хватая руку Осаму, отпустив в следующую же секунду, удивленно охнув. Осаму меланхолично приподнимает ладонь, что постепенно распадается на снежинки. — Вот об этом я и говорил, — хмыкает он. Ацуши страшно признаться, что эта картина способна заворожить его своей красотой, ведь отчаяние захватывает его быстрее. Он вновь берет Осаму за руку, совладав с собой. — Что с тобой будет? — Небытие, Ацуши-кун. То, что я искал, убив себя однажды. Проклиная этот облик, я и не думал, что не захочу исчезать. Это твоя заслуга, тигр. — Это можно было избежать? Осаму смотрит на него, по-лисьему усмехаясь. — После встречи с тобой я был обречён. Ацуши непонимающе хмурится, только сейчас замечая, что от него прячут половину лица. — Посмотри на меня, пожалуйста. — Я уже. — Двумя глазами. Осаму нехотя поворачивает голову, демонстрируя развеивающуюся часть лица. Ацуши вздрагивает, свободной рукой дотрагиваясь до скулы духа. Та буквально проходит сквозь его пальцы. — Не плачь, тигрёнок. — Я не плачу… — Уверен? Накаджима дотрагивается до замёрзших слез на своих щеках, удивленно похлопав глазами. — И как у тебя получается быть настолько прекрасным, даже когда ты плачешь… — выдыхает Осаму. — У тебя выходит лучше, — бормочет Ацуши, только затем понимая, что он сказал. — А! То есть… — Нет, не оправдывайся. Не ломай мои новые предсмертные надежды. Ацуши вздыхает. — Не буду. Они сидят в тишине, пока времени вместе остаётся все меньше и меньше. — Наклонись ко мне, — внезапно просит Осаму. И даже если у Накаджимы есть маленький огонёк догадки того, что будет, он все равно удивляется поцелую снежного духа. Губы Осаму холодные, как у трупа, наверное, но если это первый и последний раз, то Ацуши готов стерпеть. — Я обещал, что найду тебя. — Буду ждать в небытие. Непрошеная дрёма накрывает Накаджиму и тот готов поклясться, что это дело рук духа. Возмутиться он не успевает, пристроившись под боком Осаму. Когда Ацуши просыпается, рядом никого нет. Он знает, что больше зимой ждать некого.

***

— Мы потерялись. — Это исключено! Куникида-кун, я знаю этот лес лучше всех! Я пытался повеситься на всех деревьях здесь. — Я знаю, это я тебя снимал с них, придурок суицидальный. — И очень зря. Доппо раздраженно цыкает. — Достаточно. Я иду в ту сторону, ты в эту. Только попробуй попытаться умереть в сугробе. — А это идея… — Дазай! — Не буду, не буду я, не кипятись. Я туда, ты сюда, увидимся, Куникида-кун! — махнув рукой, Дазай шагает влево. — Ты перепутал сторону. — Не подглядывай за мной. ~ Нелестные слова он о себе уже не слышит. Дазай делает вид, что знает, куда он идёт, на самом деле просто импровизируя. Авось ему правда повезёт упасть в снег… Выходит детектив к замёрзшей речке, мечтательно выдыхая. Такая смерть ему определенно по душе. Он делает первый шаг, второй, лёд ещё выдерживает. — Да здравствует худоба… — иронично комментирует Дазай, поднимая голову и замечая на том берегу нечто очень похожее на тело. Нахмурившись, он подобно фигуристу проскальзывает по льду, останавливаясь у, надо же, действительно тела. — Эй, если ты здесь умрешь от холода, то никому лучше не будет. Дазай пытается растормошить юношу без сознания, но безуспешно. Вздохнув, он опускается рядом с тем, приподнимает худощавое тельце и кутает в своё пальто. — Спасайте сирот, — вырывается ещё один едкий комментарий. Спасённый начинает шевелиться, медленно открывая глаза. Несколько секунд они оба молча смотрят друг на друга. — О… Дазай изгибает бровь. — На твоём месте я бы сейчас сохранял молчание. Юноша хочет что-то сказать, но лишь быстро кивает, опуская голову и обнимая себя. Дазай ждёт чего-то, но не дожидается, поэтому отводит взгляд, вставая. — Дазай! — слышится крик Куникиды с того берега. — Тебе повезло не сломать мне тут атмосферу! — Я проводил тебя одного, а ты уже прячешь труп! — К твоему сведению, но он ещё жив и слышит тебя. — … жив? — Мальчик, помахай злому дяде. — Мне восемнадцать, — ворчит юноша. — Ему восемнадцать! — кричит Дазай. — Да какое мне дело сколько ему лет! Тащи его сюда! — На руках?! — Можешь и за руку по земле! — Не надо! — подаёт голос юноша. Дазай издаёт смешок. — Выбора у меня нет. Эй, тигрёнок, залезай на спину. Тот смотрит на Дазая, вытаращившись, вновь хочет что-то сказать. — Я не похож на тигра, — звучит ответ. Дазай усмехается краем губ. — Предлагать второй раз не буду. Придерживая ношу на спине за ноги, Дазай без происшествий пересекает реку. Куникида стоит, качая осуждающе головой. — Он, наверное, с голоду помрет скоро. — Нам повезло, что у тебя есть деньги! Доппо фыркает, шагая первым вперёд. Дазай ждёт, прежде чем пойти следом. — Как говоришь тебя зовут? — Я не говорил своего имени. — Тогда сейчас самое время, но хочешь я угадаю? — Попробуйте. — Хм… Цукунэ? — Мимо. — И славно, тебе не подходит. О, как насчёт Ацуши? Дазай косит взгляд в сторону, желая увидеть реакцию. Названный Ацуши смотрит на него с нескрываемой надеждой. — Ну-у-у, не делай такое лицо. Где же мои громкие восклицания о том, что ты скучал? Накаджима крепко обнимает его за шею, Дазай закашливается от такой неожиданной хватки. — Ладно-ладно, теперь верю! — Я думал, что ты забыл меня… — Ни в одной из вселенных. Ацуши устраивает голову на чужом плече. — И как теперь тебя зовут? — Дазай. Прежде чем в глазах Ацуши мелькнёт разочарование, он прибавляет: — Это фамилия. Мое имя ты знаешь. Если мне не изменяет память, то ты же мне его и дал. — Осаму, — выдыхает Накаджима. Невозможно в одном обращении выразить столько любви, но у него получается. — Ацуши, — коротко кивает Дазай. — Я очень надеюсь, что ты не флиртуешь с тем, кого мы только что спасли! — подаёт голос Доппо. — А вот теперь ты точно испортил момент, Куникида-кун. Ацуши на спине Дазая издаёт усталый смешок. Дазай пользуется случаем, чтобы клюнуть того в щеку, пока Куникида не видит. Им никто никогда не поверит. — Ты не исчезнешь снова? — тихо спрашивает Ацуши. — От влюбленности невозможно развеяться дважды, Ацуши-кун. Тебе придётся терпеть меня в мире живых. Накаджима остаётся доволен ответом, засыпая. Когда он проснётся, Дазай будет рядом.