Былые обиды

      В центре небольшой, погружённой во мрак каюты космического корабля двигались картинки, отбрасывая на металлические панели стен светло-голубые полоски. Шарообразный лазерный проектор, висящий над письменным столом, проецировал 3D изображение прямо в воздухе, создавая эффект присутствия. Видеозапись проигрывалась с персонального компьютера маленькой девочки, хозяйки каюты, жадно рассматривающей разыгравшееся перед ней действо.       Люди, гуманоиды, дроиды и представители других рас, нарядно и богато одетые, кружили в незамысловатом танце, сопровождая свои неуклюжие па веселыми песнями и пьяным смехом. В центре этой задорной и уже далеко не трезвой толпы плясали не отрывающие горящих глаз друг от друга темноволосый молодой человек и смуглая, звонко смеющаяся девушка. Парень был облачён в дорогой чёрный камзол без рукавов, расшитый золотом и серебром. На его левом плече алела эмблема Первого Ордена, масштабного военного государства, захватившего власть над всей галактикой. Девушка напротив него блистала в прелестном белом платье; его ровные, длинные складочки колыхались от каждого движения стройного атлетичного тела. Девочке нестерпимо хотелось броситься в пляс вместе с ними, взять их за руки и закружить в хороводе под живой аккомпанемент играющего на сцене оркестра.       Кира прокручивала запись со свадьбы своих родителей. Она не помнила, в которой раз уже пересматривает это видео, потому что оно было единственной памятью о её матери. Отец никогда о ней не рассказывал; любой вопрос о любимой погибшей жене мог вызвать у него недельную хандру или хуже того — гнев. В гневе отец был страшен, и девочка не решалась испытать эту ярость на себе.        Её мать была красива. Вряд ли бы Рей Соло считали красавицей по современным меркам, но её дикий необузданный нрав, детская открытость и взрослый взгляд мог очаровать любого. Загорелая кожа с милыми веснушками, рассыпанными по щекам и плечам, добрая белоснежная улыбка, которая могла превратиться во враждебный оскал, карие глаза, хранящие безмолвное предупреждение. Во всей её хрупкой фигуре ощущалась Сила и мощь, неконтролируемый сгусток энергии, готовый вырваться наружу.       Вот она уже пляшет с дядей жениха — с хмурым дедушкой Люком. Вот дарит танец генералу Армитажу Хаксу, от генерала несётся к своему другу Финну, бывшему штурмовику Ордена, после чего падает в объятия первого пилота Сопротивления и командира их эскадрильи По Дэмерона.       Её отец, весьма мрачного вида молодой человек с потрясающей копной волнистых от природы смоляных волос, стянутых в хвост на затылке, успел станцевать с десятком женщин из числа приглашенных гостей, и желающих встать с ним в пару становилось всё больше. Как же, усмехнулась, девочка, галактика потеряла завидного холостяка.       Он никак не мог выловить молодую жену из чужих рук, потому что сам был во власти высокопоставленных дам и их дочерей. Единственной женщиной, не удостоенной его вниманием, оказалась его родная мать, генерал Лея Органа, она же бывшая принцесса уничтоженной планеты Алдераан.        Отец искренне её ненавидел и никогда не скрывал этого. Кира догадывалась, что причиной их разлада была не политика и расстановка сил в войне, а нечто личное, случившееся, вероятно, ещё до поступления отца на службу в Первый Орден. После очередного конфликта девочка прямо спросила бабушку о том, что между ними двумя происходит, но Лея отвечала загадками:       «Я сама виновата. Рада, что он не повторяет моих ошибок. Хоть чему-то Бен на них научился».        Никто не удосужился объяснить, о каких «ошибках» шла речь. Иногда ей казалось, что вся её короткая девятилетняя жизнь состоит из глухого неведения и чужих секретов. Кире не было больно или обидно за то, что родные скрывали от неё большую часть истории их семьи, но желание узнать что-то о своей матери, этой прекрасной загорелой девушке с хитринкой во взгляде, никуда не исчезало и вскоре заполнило все её мысли.       Имеющаяся информация о «Рей» была весьма скудна. До замужества у девушки не было фамилии, и жила она на неизвестной и очень далекой планете. С будущим мужем Рей познакомилась в девятнадцать лет, когда тот вовсю командовал элитным отрядом «Рыцарей Рен». На рыцарей эти облачённые в чёрную броню головорезы похожи не были, и Кире не раз предоставлялась возможность убедиться в этом лично. Когда-то, по словам одного из членов этой группы, они во главе с её отцом шарили по всей галактике в поисках дедушки Люка, сбежавшего от собственной семьи и спрятавшегося на богом забытой планете. Для чего все искали его столько лет, как и то, зачем Люк всех бросил, Кира так и не выяснила. Сейчас же «Рыцари» служили личными телохранителями её семьи. Под «семьёй» Кира имела в виду себя и отца, потому что бабушка Лея и её брат-близнец дедушка Люк не входили в эту категорию. Их туда не внёс, само собой, её отец. Своего дядю он ненавидел ничуть не меньше, чем мать.       «Я виноват перед племянником. Я подвёл его, — говорил Люк, гладя маленькую Киру по голове. — Не повторяй наших ошибок».       Знать бы ещё, в чём вы наошибались, хмуро размышляла Кира. Похоже, что до или во время войны Скайуокеры (родовое имя её семьи) наломали дров и рассорились; на это намекал и развод бабушки со своим мужем, легендарным пилотом и героем Ханом Соло, и бегство Люка, и поступление Бена на службу в Первый Орден, которому противостояла его мать Лея во главе Сопротивления, ещё одной военной организации. В конечном итоге, по завершении войны и установлении шаткого, но всё же мира, семья воссоединилась, но вместе с войной закончилась и жизнь Рей. Загадочной девушки с веснушками на вздернутом носу.       На видео она казалась ещё совсем юной и бесстрашной, готовой покорять галактические просторы на первом попавшемся в ангаре корабле. Кира предполагала, что именно её смерть стала поводом для Скайуокеров наладить отношения, хотя и до её гибели всех членов этой известной семьи можно было заметить на свадебном гулянии.       Как жаль, грустила девочка, что ей не досталось никаких воспоминаний о маме. Кире страшно не повезло — день её, казалось бы, радостного для всех рождения совпал с непоправимым, горьким событием.       Всю заботу о ней взял на себя отец. Ввиду своей прагматичности и постоянной занятости, тот почти не делал фотографий и видео, которые могли бы рассказать Кире о её раннем детстве. На одном из немногих фото, сделанном, судя по всему, случайно, её отец, молодой, с длинным, подвижным лицом, которое за считанные секунды могло сделать его похожим на пятнадцатилетнего мальчишку, сидел в своей каюте с крошечной Кирой на груди. Одной рукой он держал младенца, тянущего ручки к кудрям, другой он эти самые кудри зачёсывал назад. На этом изображении он казался таким родным, таким обыденно-простым, каким Кира не видела его уже очень давно. Это была её любимая фотография.       Отец не показывался на «Финализаторе» –- звёздном разрушителе Первого Ордена, ставшего его штаб квартирой — уже вторую неделю, и девочка начинала скучать. Она не переживала за сохранность папиной жизни — несмотря на окружавших его солдат, готовых при малейшей опасности пустить в ход оружие, отцу не требовалась никакая охрана — он прекрасно мог постоять за себя сам. В ином случае вряд ли бы пережил войну, так как попадал по назначению в самые горячие точки, а порой сам нарывался и лез в гущу событий.       Кира частенько просматривала записи из незасекреченных военных архивов, чтобы развеять скуку. На большинстве из них генерал Хакс читал длинные яростные речи напротив многотысячной армии; иногда попадались ролики с её бабушкой в главной роли, пропагандирующие вступление в ряды мятежников.       «Принцесса Лея — герой войны и лидер Сопротивления!» — кричали заголовки тогдашних газет. «Уничтожим Первый Орден вместе!» — реяли полотна за спиной миниатюрной пожилой женщины.       Отца практически нигде не было видно — он не присутствовал на открытых собраниях, не выступал перед подчинёнными и никогда не давал интервью. Лишь один-единственный раз Кира заметила его крупную тёмную фигуру во время демонстративной казни дезертиров и шпионов. Девочке было доподлинно известно, что отец сам заносил свой шипящий алый меч над приговорёнными, но в этот раз остался в стороне. Момент вынесения приговора подвергли цензуре, что дало смышлёной Кире понять: ей дают увидеть ровно столько, сколько положено. Все остальные данные были либо стёрты, либо перенесены в другие архивы, до которых Кира не смогла бы добраться самостоятельно. И нет, это ничуть, ни капельки её не обижало…