Эйфория

Monday, 14 oct, 10:28 Пару дней назад у Питера с Тони, типа, был секс. Питер чувствовал себя самым счастливым и всемогущим на свете человеком, потому что это был предел его мечтаний уже долгие годы. Лет с 14, когда он только увидел его. Мэй не знала, когда он пришёл домой. Она не разговаривала с ним после того вечера, она знала, что разговоры во время этой фазы самые бессмысленные. Он поссорился с Нэдом и Мишель, но теперь друзья не имели для него никакого значения, если они решили бросить его, как только у Питера всё наладилось. «Я встречаюсь с Тони Старком» — эта мысль постоянно не давала Питеру покоя, потому что в это, блять, не верилось. Это звучало также невероятно, как и «первый, кто побывал на Луне» и «самый красивый человек во вселенной за всё существование человечества». И самое главное за что Паркер ненавидел биполярное расстройство, это за то, что сегодня Питеру хотелось перестать существовать. Вчера всё было отлично и круто, он был готов заорать в подушку от счастья. Сегодня он думал о том, чтобы вскрыть себе вены. Sunday, 20 oct С детства у него не складывалось общение с людьми — все обязательно шарахались от него, обсуждали и тыкали пальцем, когда видели или узнавали о том, что у него часто случаются панические атаки, Питер может сходить с ума, принимает таблетки и у него есть заболевание. О любви было даже страшно думать. Люди с отклонениями и травмами психики не могут заводить нормальные отношения. Они чертовски сильно привязываются, не могут раскрыться, не думают о будущем, не могут радоваться. Они требуют любви, времени, внимания, тяготят своей любовью, словно гирей и делают всё, что им скажут. Паркер слишком болезненно любил. Каждый раз Trench заново разбивал Питеру сердце, но он не мог остановиться, чтобы не слушать его. Это был единственный альбом, который он слушал во время депрессивной фазы. Музыка всегда поддерживала его. Окружение было невыносимым. У Питера не хватало желания встать с кровати. Он смотрел заново все серии Наруто, сейчас ему это казалось невероятно интересным занятием, помимо лежаний с слезах и приема пищи раз в несколько дней. Питер просто не видел смысла, желания вставать с кровати сейчас — ему хотелось плакать, и он плакал. В такие моменты он вспоминал людей, которые спрашивали кем он хочет стать в будущем. У Паркера не хватает сил встать утром с постели, будут ли у него силы к чему-то стремиться? — Я никогда не отказываюсь от своих слов — таков мой путь ниндзя. Отчасти, они с Наруто похожи. Всю неделю приходили уведомления на телефон, Питер их не замечал. Он был уверен, Старк не позвонит, а если и позвонит, то скажет что-то печальное, как всегда грустное. То, что разобьёт сердце Питера окончательно.

***

Monday, 21 oct, 12:10 Бэтти шла по школе неуверенно. Глаза были опухшими со вчера, она нервно вспоминала всё, что собиралась сказать, что она вчера думала, и как собирается поступить. Это было ужасно волнительно и тревожно, но она утешала себя мыслями о том, что ссоры случаются у всех, и люди, которые любят всегда идут на компромисс и помогают друг другу. На сообщения Нэд не отвечал, хотя Брант написала ему целую поэму из извинений и предложений просто поговорить. Она так сильно жалела. На звонки он не отвечал также, даже с незнакомых номеров или номеров друзей, Бэтти кучу раз звонила ему от Сью, но он просто был недоступен. Он не мог прекратить всё так резко. На шкафчике её двери кто-то выцарапал «шлюха», а парни больше не смотрят на неё, а если и смотрят то с одной целью — надавать за щеку и похвастаться кому-то об этом. Жизнь стала невыносимой без Нэда, обычно он отвлекал её от этого. Старшая школа — самое ужасное адское место, куда можно попасть. — Нэд, — девушка подходит к нему, когда парень складывает в шкафчик учебник, — привет. Он не ответил, молча закрыл его и пошёл в другую сторону, заставляя девушку догнать его и идти рядом. — Ты не отвечал на мои сообщения. Он по-прежнему молчал. — И звонки тоже. — Брант не дождалась ответа, она уже хотела плакать, ведь равнодушие — единственное, чего она боялась больше, чем гнева, то, с чем сталкивалась с самого своего детства, то, что ранило её больше всего, — ладно, молчи, но я скажу тебе. Нэд, ты изменил мою жизнь, и я жалею о том, что сделала, хотя я сделала это случайно, мне очень стыдно, и я всю ночь плакала, потому что боялась потерять тебя, — она пристально следила за его выражением лица, которое, к сожалению, не менялось. Зато Бэтти снова была близка к слезам, — меня никто... никто никогда не любил по-настоящему, так, как ты. И, я прошу, не бросай меня, пожалуйста. Нэд, ты тянешь меня за собой, я не хочу снова стать гребаной шлюхой, пожалуйста. Нэд остановился и повернулся к Бэтти, вселяя в неё надежду на то, что он её простит. Как минимум, он уже шёл на диалог. — «Я», да «я», Бэтти, я не верю ни одному твоему слову так, как раньше, — говорит Лидс, — ты говоришь о себе, о том, что «ценила» меня, но ты ни разу не сказала о том, что любишь меня. — Я люблю. — Я не верю. Они молчат ещё пару секунд, пока Бэтти пытается успокоить себя и ровным голосом что-то ответить. Но Нэд не стал ждать её, он сам отрезал: — Всё кончено, не подходи ко мне, — она хватает его за руку, пытаясь его остановить, — я больше не люблю тебя. Теперь ей уже не за что было бороться. Бэтти оставила его. Он ушёл? Она не знала, только видела боковым зрением, что люди вокруг так быстро проходили мимо туда-сюда, точно зная, что делать, а Бэтти падала на колени, боясь посмотреть кому-то в лицо и не увидеть там его. Брант впервые была так близка к тому, чтобы избавиться от всех своих проблем и комплексов. Нэд был единственным человеком в её жизни, кто не ожидал от неё заоблачных результатов, не критиковал каждый её шаг, поведение, внешность, кто не видел в ней удобный инструмент, для достижения своих целей, удовлетворения потребностей. Он был самым особенным человеком в её жизни. Человеком, ради которого стоило жить, не жалко было умереть.

***

Friday, 25 oct — Питер? Ты в порядке? Мэй не дожидается ответа и проходит в комнату. На столе стоят таблетки, пересчитав, она даже удивилась тому, что Питер перестал пропускать их приём. В голове она отметила, что это к лучшему. Мэй подошла ближе к его кровати и села на неё возле кокона из одеяла напротив ноутбука. На лице Питера были следы от недавних слез, Мэй понимала, что он страдает — внутри всегда был демон, который пожирал его хорошие эмоции, забирал радость жизни, оставляя только тоску, боль и апатию. Она никогда не могла понять какого это, но если бы её что-то грызло изнутри, как огромный клещ, причиняя внезапную боль, она бы тоже лежала и плакала не в силах встать. — Питер... — она проводит рукой по его волосам, перебирая их. Да, если бы Питер принимал наркотики, он был бы более в порядке, чем сейчас, — Питер, ты... — Меня попросил Тони, — коротко отвечает Питер, уже предвидя её вопрос. — Извини, что вчера накричала. Питер закрыл глаза и не видел, что она ещё делала. Скорее всего просто вышла из комнаты, оставляя его одного в этих чертовых четырёх стенах с атмосферой сраной смерти — Питер всегда думал, что умрет в своей постели, не проснувшись после передоза или разложившись, когда тётя умрёт и Питер не будет есть месяцами, забывать принимать лекарства и закидывать субитекс.

***

Wednesday, 30 oct, 13:15 Лиз стояла в школьном коридоре в полном одиночестве. Обычно рядом всегда находилась Бэтти, рассказывая об очередном неудачном романе или наоборот. Вообще какие бы беды не приключались с Брант она всегда улыбалась, Аллан сейчас поражалась её стойкости и нежелании скидывать свои проблемы на других людей. С другой стороны всегда стояла Сью или Мишель. Сью обычно жаловалась на то, что она призналась парню, он некрасиво послал её или про то, что родители скинули на неё уборку за котом, которого она жутко ненавидела. Сейчас эти воспоминания навевали грустную улыбку и очередное чувство стыда. Но самое ужасное — она будет чертовски скучать по всему этому. Мишель всегда молчала в их компании, но это даже было её преимуществом, она говорила в нужный момент, что-то уточняя или ставя кого-то на место. А вообще с её серьезным образом очень не клеилось то, как она иногда шутила, это создавало определённый комически эффект. Да, чёрт, у неё было отличное чувство юмора. Флэш часто писал и звонил ей, Лиз не знала, что ответить ему. Она вспылила в тот вечер, сегодня она хотела помириться, но честно не знала, как это сделать. — Чего ждёшь? — спрашивает Мишель, внезапно окапываясь рядом с одним яблоком в руке. — Директора, — отвечает Лиз, — иду забирать документы. — Переводишься из-за ссоры с парнем? — Через несколько дней мы переезжаем, — она ни сколько не обиделась на критику Мишель, она была даже полезна. — Мучает совесть и одиночество? — Да, — честно признаётся Аллан, складывая руки в замок. Она бы хотела попросить прощения сразу у всего мира, даже у Мишель, даже если она ничего не сделала ей лично. Но из-за её укора Джонс теперь была человеком, который отпускает грехи. — Будешь жалеть себя... — Нет, я поговорю с ними, — говорит Лиз, — я... просто я пока не готова. — Когда будешь готова, будет поздно. В её словах был смысл, но Лиз не могла говорить ничего сейчас. — У Лорман скоро туса, — говорит Мишель. — Когда? — В пятницу, — Мишель кусает яблоко. Видимо, зелёное, — отличный способ собрать сразу всех. — Думаешь, они захотят видеться? — Вспомни Бэтти у Сью, — это было произнесено с улыбкой, но навеевало ужасные воспоминания. — Ладно, — говорит Лиз, — как там Питер? — Без понятия. — Вы не общаетесь? Этот вопрос был слишком личным для Мишель, она не хотела делиться с ней этим. Но на душе действительно скребли кошки из-за того, что она держала всё в себе. Мишель было обидно после слов Питера, даже если это слова сказанные наркоманом в попытке любыми способами получить дозу, Паркер перегнул палку. — Он не берёт трубку, — равнодушно отвечает девушка, желая больше не говорить об этом. — К нему можно зайти? — Попробуй.

***

Thursday, 31 oct В один день Питер просыпается с диким желанием встать и пойти куда-либо. Но он не может этого сделать, словно кровать держит его тело стальными оковами, а голова прилипла к подушке. Питеру плохо во время этой фазы, он её ненавидит также, как и своё существование в принципе, которое только тяготит всех, кто его знал. Возможно, он уже умер, но умер, как человек, а не как тело. Он просто доживал и изнашивал свой костюм до конца, пока его оболочка не разложится естественным путём. Именно поэтому он часто пытался покончить с собой, Питер не видел смысла существования. Он не мог почувствовать счастья, удивления, обиды, радости, привязанности и обычных человеческих ощущений, которые были доступны другим. Он был эмоциональным калекой, которого все жалели. Он был неполноценным человеком. Когда-то Питер с ужасом заметил, что ему нравится плакать. То ли это его склонности к мазохизму сыграла такую роль, то ли привычка за всю жизнь вечно плакать уже делала некомфортно моменты, когда Паркер чувствовал себя нормально. «Нормально» очень растянутое понятие, скорее Питер просто не чувствовал боли, это не делало его счастливым. Счастливым он сейчас считал в любые моменты, когда ему не было дико хуево, хотя был уверен, что от счастья его состояние далеко. Зато моменты, когда он мог поплакать, заставляли его ощущать что-то, думать и чувствовать себя живым по-настоящему, а не только в чьём-то представлении. Когда он целовался или смеялся он тоже чувствовал себя счастливым, он так ненавидел оставаться один, потому что его мысли буквально убивали его изнутри. Питер всегда ждал кого-либо в эти дни. Он ждал Нэда — тот всегда мог что-нибудь начать рассказывать, вытащить его, воспользовавшись своим правом, по которому Питер не имел возможности отказать. Он всегда улыбался, у Лидса было проблем вагон, но он улыбался и заставлял других улыбаться также. Да, это лицемерие, но лучше лицемерно стоять с улыбкой перед смертью, чем приближать этот момент с каждым днём. Хотелось увидеть Мишель, она никогда не приходила к нему домой просто так. Возможно, потому что Питер сам не предлагал, но когда ей приходилось сбегать с дома, он всегда был рад помочь ей. И сейчас хотелось её видеть и слышать. Хоть один её взгляд и какое-то грубое, но жизнеутверждающее слово о том, что Питер выглядит, как Сид Вишес в свои лучшие годы. Паркер бы всегда улыбался, а потом, возможно, они оба покурили и стало легче. Хотелось увидеть Старка. Рядом с ним время замирало, забывались проблемы, забывалось вообще всё, что окружало его за дверью его дома. Словно их отношения с Тони были параллельной вселенной, в которой не существовало биполярного расстройства, наркотиков, школы и тёти. Не было ничего кроме Тони и Питера, казалось, рядом с Старком любые проблемы решались сами, становились не такими важными и глобальными, как казались прежде. Питер был чертовски влюблён, и сегодня он думал о том, что Тони сказал ему тем вечером. Он любит его больше, чем свою жену. Эти слова до сих пор крутились в голове — внутри бушевал безумный план, но решится ли Старк на это? — Питер, — Мэй снова открывает двери, — к тебе пришла подруга. — Чего? Она уходит, а вместо Мэй в комнату заходит Лиз. Воу. Питер как-то не подумал о том, как он будет выглядеть, когда кто-то придёт в гости. Депрессия это вовсе не красиво. Депрессия — это грязные волосы, не мытые неделю, потому что ты не можешь встать с кровати. Это запах пота, потому что ты вечно в одеяле и не встаёшь с места, это прыщи и грязная кожа, вечно урчащий желудок и страшный внешний вид. Питер никогда не парился по этому поводу, разве что только сейчас. — Воу, — говорит Лиз, а затем подходит ближе, — ты... — она хотела спросить, в порядке ли Питер, но было видно — он не в порядке. Он вообще не в порядке, — выглядишь отлично. Девушка садится рядом и смотрит на друга, пока тот никак на неё не реагирует. — Прости, Лиз. — За что? — Видишь меня. — Да нет, выглядишь отлично. — Очень смешно. — Питер, — она немного грустно улыбнулась, — я сама была такой. Это почему-то привлекло его внимание. — У меня было рпп, я знаю, как это выглядит, — она поправляет волосы за ухо, — теперь мне пришлось смириться с тем, что у меня вряд ли когда-либо появится парень, который не будет смотреть на меня, как на скелет из кабинета биологии. И с тем, что у меня не будет детей. Для Питера эти откровения стали неожиданными. Он знал о проблемах Лиз, но никогда не углублялся в это. Честно говоря, Питер вообще жил в таком мире, где он не представлял чужих проблем. Он знал, что у других людей они есть тоже, но никогда не задумывался об их тяжести. Всегда выводил собственные чувства на первый план, а их важность выводил в абсолют. — Не хочу, чтобы ты тоже довёл себя до такого состояния, — говорит Лиз, вставая с места, — я хочу помочь тебе. — О, нет, — говорит Питер, закрываясь от неё. Лиз хватает Питера за руку, скидывая с него одеяло, отчего парень морщится, словно он вампир и сейчас растворится от солнечного света. — Извини, если это портит тебе настроение, — начинает Лиз, а затем отходит к его окну, резко распахивая шторы, — но я заставлю тебя встать с кровати. У Питера было пониженное содержание серотонина из-за отсутствия солнечного света в комнате. Он сидел в комнате с закрытыми шторами окнами, днём был в школе, где свет есть только электрический в душных кабинетах, а гулять вываливался только ночью и все солнечные лучи проходили мимо. Лиз помнила себя, вряд ли она расскажет Питеру что-то новое о депрессии, но она хотела бы дать ему то, чего ей не хватало в эти моменты. Кого-либо рядом. — Вставай? — Нет, Лиз... Девушка подошла к нему и взяла его за руку, заставляя подняться. Это было невероятно сложно. Питеру нужно было включить что-то в своей голове, чтобы у него появилось желание, тот самый переключатель, по которому просто нужно было щелкнуть и стать бодрым. Пока же он был, словно мертвым груз 60 кг, который Аллан не смогла бы поднять самостоятельно. — Окей, чел, тебе нужно дойти до ванны. — 10 метров. — До коридора. Питер замолчал. Ладно. До коридора дойти можно, не так много шагов, не так много усилий. Он поднимается на кровати, сопровождаемый взглядом Лиз. Она хотела бы ему что-то рассказать, но не видела в этом нужды. Она хочет хоть что-нибудь исправить, и начинать нужно было уже сейчас. Мишель права — потом будет поздно. Питер наконец встал на ноги, все также щурясь, словно кто-то светит ему прямо в лицо. На самом деле он просто пытался не упасть на ровном месте. Они оказались за дверью, и Аллан улыбнулась. Это был невероятный прогресс для неё, она не знала какой активностью ограничивается Питер, но судя по его внешнему виду нулевой. — Сегодня у Сью вечеринка, и ты идёшь с нами, — говорит девушка, хватая друга за руку, направляясь в сторону ванной комнаты. Окей, он этого не ожидал, но его ноги всё равно смогли пронести его через коридор. Она хотела привести его в порядок. Хотела помыть его голову, сделать ему нормальный завтрак. Питер казался ей всегда человеком умным, ведь все сумасшедшие и больные были мудрыми, они видели того, чего не видели остальные. Возможно, ей удастся что-то выяснить. С другой стороны хотелось делать больше добрых дел. Исправлять свои старые ошибки. Лиз запуталась. Она не знала, какой она человек, не знала каким человеком ей нужно быть, чтобы жить счастливо, чтобы понимать эту жизнь. Остальные люди никогда не скажут ей правду — сколько людей, столько и мнений, а родители дожили до 40 лет, сами не знают, как жить счастливо, как правильно общаться с людьми. Как быть правильным? Лиз оставила Питера в ванне на десять минут, он сказал, что ему хватит, да и она считала, что за это время не произойдёт ничего криминального. Она не знала, что Паркер любил есть, она решила сделать что-то попроще, но вкусное. Овсянку с фруктам, яблочный чай, даже хотела сбегать в магазин за чем-то вкусным. — Лиз, — спрашивает Питер, сидя в ванне в одних боксёрах, с мокрой головой, которую ему только что вымыла девушка, — мы никогда не дружили с тобой в школе. Зачем ты пришла ко мне? Лиз села на колени перед бортиком ванны, смотря куда-то вниз. Она могла бы вывалить ему всё, что случилось на фестивале, но Паркер бы подумал, что она использует его. — Я думала, тебе нужна помощь. — У тебя что-то случилось, не иначе, — усмехается Питер, — ко мне по-другим причинам и не приходят. — Судя по всему, не у меня одной фестиваль прошёл не без происшествий, — она слегка улыбается, хотя ей совсем не весело, а потом ставит локти на край ванны и смотрит другу в лицо, — я совершила кучу ошибок. Я думала, что отомстив Бэтс, мне станет легче и я пойму, что настала справедливость. В итоге справедливости нет, и я должна теперь страдать, чтобы восстановить баланс. — Ты перестаралась в мести. — Да, — говорит Лиз, — Нэд не общается ни с кем, Бэтти обиделась на меня, а я не могу подойти к Флэшу. Я не знаю, что сказать ему. С нами общается только Мишель, но и она выглядит, будто кого-то похоронила. Похоронила? Да уж, это было сильно, даже иронично, но парень промолчал на это, решив молча выслушать. Он прикрыл глаза, размышляя. Он сейчас чувствовал себя очень тупым, чтобы отвечать какие-то умные вещи. — Ты хочешь, чтобы я помирил вас всех? — Нет, — отвечает Лиз, — те, кто могут, помирятся сами. Питер посмотрел на неё, садясь ровно. — Я наорал на Мишель, — говорит он, — потому что она не продала мне наркоту. А на Нэда наоборот за то, что он никогда не останавливал меня. Лиз не поняла к чему он это сказал. Это как-то относилось к её словам? — Ты переоцениваешь меня, если просишь совета у такого идиота. — Я не лучше, и.. — она на секунду сделала паузу, — скоро я начну новую жизнь. Я совершенно не знаю, что делать. Питер, мы все старались ради тебя. Каждый из нас что-то принёс в твою жизнь, мы всегда зовём тебя, даже когда ты не обращаешь на нас внимания на улице. Люди всё равно кричат твоё имя и сами предлагают помощь, хотя ты круглосуточно сидишь в четырёх стенах. — Что тебя удивляет? — Тебя все любят. Я не знаю, как жить, — честно признаётся девушка, — и мне не к кому больше идти. Я хочу всё исправить. — Было бы странно, если бы друзья назывались друзьями и не помогали мне, — тихо хмыкает Питер, потирая глаза. Его голос был тихий, немного охрипший, он говорил медленно, словно только что проснулся, — я благодарен им, но также я постоянно испытываю за эту помощь чувство вины и собственного отягощения. Я может... — он опустил голову, — мало вешу, может, мало значу. Но мне кажется, что каждый, кто со мной знаком, несёт гирю, которую я оставил на него, — он не собирался так сильно откровенничать. Но его польстило то, что Аллан пришла к нему за советом. Даже если бы у неё был выбор, вряд ли Бэтти или Сью сказали ей что-то стоящее, — Ты хочешь... Ты хочешь делать добрые дела? Чтобы люди любили тебя, считали классной, помогали также? Что ж.. окей, — начинает он, слегка прочищая горло, — за 15 лет я понял, что делать добрые дела бывает обидно — люди неблагодарные и эгоистичные, получающие исключительно личную выгоду. Нужно понимать, что и для кого ты делаешь, нельзя помогать всем и сразу, — он улыбается, — только если это не бабушка на пешеходном переходе. Лиз понимала, что слова Питера действительно имеют вес — этот человек уже прощался с жизнью, он регулярно думает о таких вещах, и его опыт общения с людьми на самом деле очень велик, даже если этого не видно. Питер анализировал каждую ситуацию до мельчайших частиц, раскладывая её по кирпичикам, в этом заключался его досуг при биполярном расстройстве. — Гордость, честь, милосердие — вещи, стоящие на второй полке по важности, стоящие первые на вылет, если твоя лодка идёт ко дну. Люди будут пользоваться тобой, но нужно уметь отпускать тех, кто так поступает. Будь гибкой. Ты ведь видела пары, которые вечно ссорятся, злятся друг на друга, ненавидят, жалуются другим на своего партнера, но не могут разойтись? — Конечно. — Таких очень много. Избавься от лишнего, Лиз, и тебе станет легче, — Питер поднял голову вверх, — Не делай лишних движений. Представь, что ты на ножах. А теперь выйди из ванны, я оденусь и вернусь через пару минут. Лиз усмехнулась и встала с места. Паркер действительно был умным. Для него такие вещи казались простыми, кто-то бы назвал его бесчувственным, циничным, но как можно подставлять своё сердце, которое уже изранили тысячи других людей? Уметь прощать в первый раз — это отлично. Прощать в сотый — идиотизм, хотя можно было ещё после первого раза понять, что это за человек. Ладно, Аллан не разобралась как ей помириться с Бэтти, но разобралась с тем, что нельзя пускать каждого к себе под кожу. Чтобы они не наводили свои порядки, не портили её самобытность, Лиз хотела быть собой, чтобы её любили такой, какая она есть. На кухне она заставила его поесть, Питер отказывался, но девушка понимала, что вряд ли он съел хоть что-нибудь из того, что ему приносила Мэй. — У Вас всё слишком плохо? — спрашивает Питер, держа в руках чашку кофе. Он никогда не любил кофе. Кофе — признак взрослой жизни. Если делать его слабым, сладким и добавить молока, тебе, свысока оценив, скажут, что ты идиот и портишь напиток. А когда ты будешь через силу пить горько-кислую арабику без сахара, все будут показывать большой палец и говорить, что ты разбираешься в кофе. Идиотизм. Всё, что приятно — плохо. Именно так учат с детства. Много конфет — плохо, смотреть мультики целыми днями — плохо, не спать допоздна, играя — плохо, вообще все самое интересное и новое плохо. В чём тогда сухое и серьезное существование людей, в котором вечно приходится себя ограничивать от всего, что нравилось? На самом деле, ахуенно, что у жизни не было смысла. Его можно было придумать самому — это отличало каждого человека друг от друга. Как жаль, что у Питера этого смысла нет. Лиз коротко объяснила ему, что произошло на фестивале. Это значительно добавило деталей в эту ситуацию, которую он представлял, потому что когда она изливала душу в ванной он мало, что понял конструктивного. — Выходит, все поссорились, — подытожила Аллан, складывая руки на груди. Питер тупил в кружку с кофе, который был отвратительно чёрным, как его жизнь в последние годы. Он не знал, что ответить, также как и не знал, какого чёрта девушка пришла к нему сегодня. Она осталась последняя не равнодушная ко всем или единственная, с кем он ещё не поссорился? — Ты хочешь всё исправить? — Да, — говорит Лиз. — Не получится. — Почему? — Посмотри правде в глаза. — То есть? Питер вздыхает и допивает свой кофе, а затем поднимает чашку, чтобы заглянуть на её дно и убедиться, что кофейная гуща достаточно плотная, чтобы медленно сползать и оставлять разводы. — Ну, — парень медленно растягивает слова, фокусируясь по-прежнему на чашке кофе, — не получится. Нэда предали — доверие штука, которая не возвращается, если его запустить. Это не бумеранг. — Да брось, это ведь случайность. — Но не в их случае. Я не фаталист, не привязываю какие-то события к другим, верю в совпадения. Но тебе не кажется странным, что у Бэтс не было долгих отношений? — Чел, какое это имеет... — Лиз хотела возмутиться, но до неё дошло. Чертов Паркер, он ведь мог не говорить загадками, сказать прямо — если их начало таково, то Брант всегда будет вести себя так, что они будут ссориться. В этом была её особенность. А её ошибка вовсе не случайность, — окей. Ты сказал, что у нас ничего не получится. — Бэтти тебя вряд ли простит, ты теперь для неё символ хуевой жизни, ведь ты всегда была рядом при её бедах, — в его голосе не звучало осуждение, лишь чистые факты, однако Лиз не воспринимала его пессимизм за чистую монету. — Чел, мы должны попробовать. — Не спорю, — он ещё немного помолчал, вспомнив, что не досмотрел Наруто. Его это печалило, он бы с тобой удовольствием провёл ещё одну ночь за просмотром, но ему нужно было помочь Нэду, — я пойду с тобой.

***

Friday, 1 nov, 18:34 Питер хотел позвонить Тони. Они не общались эти две недели, которые Питер провёл в постели с мыслями о самоубийстве, а когда вспохватился, то даже не знал, где его телефон. Теперь ему нужно было зарядить его в доме Сью, а пока он думал вместе с Лиз, как помирить друзей, которые все будут здесь. Он на это надеялся. Полный дом народу из их школы, Питер обычно был в таком состоянии на таких вечеринках, что ничего не помнил. Удивительно, как здесь скучно трезвым — пьяные, накуренные либо танцуют, либо сосутся и трахаются, а те, кто впервые или пришли трезвые просто сидят и общаются. Кто-то втыкает в телефон, кто-то знакомится с девчонками. Единицы приличных девушек хотели бы просто найти парня, но вряд ли кого-то нормального здесь можно было найти. У Питера разбегались глаза от кучи людей, но Лиз взяла его под локоть и повела за собой. На первом этаже был стол, на котором Бэтти сидела, целуясь с каким-то парнем. Она смеялась, на ней снова был яркий броский макияж, короткое платье, которое при всех было задрано к животу, тот самый ободок и половинка сердца на груди. Парень рядом казался взрослым, точно не из их школы, точно не из школы вовсе — нужно было спасать её, даже если она казалась очень даже довольной происходящим. — Бэтс, — говорит Лиз и ведёт за собой Питера к ним. Девушка на секунду перестаёт смеяться, поворачиваясь к Аллан, которая позвала её. Она по-прежнему держала лицо парня в своих ладонях, но при этом она не отворачивалась от них, была готовая слушать. — Бэтти, пошли отсюда, — говорит Аллан, подходя ближе. — Эй, — парень уже хотел начать протестовать, но Паркер рядом просто кинул на него взгляд, мол, всё в порядке. И это всегда было удивительно — Питер совсем был небольшой, даже слабый внешне, но умел драться — в детстве он занимался спортом, и в целом был хорошим противником. — Нам нужно найти Нэда. — Я ему не нужна! — она снова смеётся. — Нужна, Бэтс, — говорит Лиз, хватая подругу за руку. Та что-то шепчет парню и спрыгивает, отходя с ними подальше. Она улыбнулась ему и помахала рукой, чтобы тот не уходил. Они остановились снаружи возле двери. Вернее, Лиз и Питер хотели пойти дальше, а Бэтти остановилась и сложила руки — на улице сегодня было прохладно. — Бэтти? — Что вы вдвоём хотите от меня? — Чтобы ты помирилась с Нэдом, — говорит Аллан и снова подходит к ней. — Чтобы снова потом поссорить нас? — Я не хотела ссорить вас, так получилось, — говорит девушка, заметно нервничая, — да, мне было обидно, но я не хотела, чтобы вы расставались. — Тем не менее, — спокойно выдыхает Брант. Она ничего не отвечала, только смотрела куда-то в сторону, а потом на Питера, — у тебя есть сигарета? — парень в ответ поводил головой, — ладно. Лиз, он сказал, что не любит меня, значит, всё кончено. Возможно, это моё наказание. — О чём ты? Не неси чушь, мы сможем договориться. — Это ничего не изменит, — говорит Бэтти, — я не создана для любви, я уверена, у меня никогда не будет мужа. У меня может быть хоть миллион парней, но женятся они на таких, как ты, Лиз, а я вечно совершаю одни и те же ошибки. Я люблю Нэда, но он не будет счастлив со мной. Я не хочу портить его жизнь. Лиз не знала, что ответить. В её глазах Бэтти сдалась, просто взяла и сдалась, даже если она будет ошибаться так триста раз — она может всё исправить. В глазах Питера девушка победила, она поступила благородно, и больше не выглядела так жалко как ранее — раненный брошенный котёнок, ищущий поддержки в каждом плече, на которое опирается. Теперь же, когда друзья и парень так жестоко с ней поступили, она не сдалась. Ей стало плевать на людей, в этом Питер видел сильную заслугу. — Жизнь даёт шанс каждую минуту, — внезапно вспомнив, шепчет Питер. Он изначально понимал, что они с Лиз занимаются провальной идеей, но всё-таки в её затее было искреннее желание помочь. — Да, мы даём тебе этот шанс прямо сейчас! Ты просто не хочешь ничего делать! — Да, не хочу, — с ядовитой улыбкой говорит Бэтти, и её укор подруги никак не задел, это было видно, — я устала, я больше ни черта не собираюсь делать. Это всегда оборачивается предательством. Что-то похожее сегодня сказал Питер. — Ты... Бэтс, ты слишком преувеличиваешь значение людей в твоей жизни, не нужно открываться каждому, — говорит Лиз. — Звучит так просто. Я попробую, — она это говорила с издёвкой, чтобы от неё отстали. — Я говорил тебе, — Питер садится на верхнюю ступеньку, обращаясь к Лиз. — Что? — Бэтти не изменится. Ей всё и так нравится, — тихо выдыхает Питер, а затем встаёт с места, и продолжает, даже не обращая внимания на присутствие Бэтти, — Нэд сдался ещё на фестивале. С тобой они всё равно не будут общаться, я сразу сказал, что ничего не получится, — он пошёл в сторону дома, заходя внутрь. Девушки стояли снаружи ещё пару минут. Лиз ненавидела Питера и Бэтти, для неё эти люди сдались слишком рано, потому что можно было ещё что-то сделать и изменить, а Паркер вместо помощи просто красиво постоял рядом. Подлец, какого черта она пошла за помощью к наркоману, которому на всех плевать? — Знаешь, — говорит Бэтти, — Питер прав. Я действительно не смогу измениться. И... мы действительно больше не будем общаться. Пока. Она тоже зашла в дом следом за Питером и побежала к своему новому временному бойфренду. Лиз опечалено держась за собственную голову села на то место, где был Питер. Теперь она чувствовала себя отвратно, словно вместо долгожданного подарка на день рождения она получила дешевую поделку своими руками или одежду, которая ей никогда в жизни не пригодится. Она была ужасной. Год назад, выйдя из больницы, она ненавидела своё тело, каждый его сантиметр, своё ужасное лицо, которое она бы предпочла скрывать в пакете, свои волосы, которые так по-уродски завивались и делали её ещё страшнее. Кривые ноги, толстые некрасивые руки, цвет кожи, нос, голос — ей всё казалось ужасным, всё хотелось изменить, хотелось проснуться совершенно другим человеком. Сейчас она хотела того же, но уже по другой причине. Она ненавидела себя за свой характер, поведение, ошибки. Она ненавидела себя за то, что обидела подругу, испортила ей жизнь. Она хотела бы всё исправить, но не заморишь ведь себя ментальным голодом? Хлопнула дверь, и Лиз совсем не обратила на это внимание. Где-то в душе мелькнула надежда на то, что этот человек подойдёт к ней и спросит «что случилось?», а она как всегда «ничего», и этот короткий момент улучшит её настроение. Так всегда происходило. Она быстро убирает слёзы, она ненавидит плакать перед другими. — Лиз, — парень садится рядом, — прости меня, я правда не думал, что так получится, — Флэш боится коснуться её руки, но всё равно делает это, потому что хочет, потому что это сделает им обоим легче. И если первые несколько секунд он боится, что она пошлёт его, то когда она ничего такого не сделала, он стал увереннее. — Я виновата, — отвечает Аллан с грустной улыбкой, — я сама всё испортила. Прости, Флэш, я была зла на тебя, я была неправа. — Чёрт, не бери все грехи на себя, они тоже хороши, — оптимизм Флэша передавался и девушке, и она слушала его уже с весельем, — Бэтти додумалась ходить без своего парня на вечеринку со своим бывшим, а Нэд и отпустил. Даже если бы она не была Бэтти, это странно! Я бы не пустил. — А что бы ты сделал? — Сказал бы «хэй, детка, ты, конечно, можешь идти, но разве это лучше, чем ночь в моих объятиях с попкорном и ночным марафоном?» Они вдвоём улыбнулись, и девушка слегка приблизилась к нему, кладя голову тому на плечо, сжимая его руку в ответ. Лиз была... спокойна. Да, черт, возможно, она действительно была не так сильно виновата, как ей казалось. — Спасибо, — тихо шепчет Лиз. Но на секунду ей становится грустно. — Воу, благодарить меня будешь после выпускного, — говори Томпсон, — я поступлю в самый крутой колледж Нью-Йорка, мы с тобой будем жить в городе, разве не круто? Представь — собственная хата, без родителей, без чёртовой школы, можем делать, что угодно, даже кота завести! Мы бы смотрели фильмы по ночам, завели свой блог, я бы даже не пустил тебя на работу, Лиз, это было бы так здорово, — парень сильно ударился в мечты, — хочу поскорее закончить школу. Лиз начинала слушать с улыбкой, но с каждым новым словом её сердце разрывалось, словно слова были ножами, проходя по самым болезненным местам по несколько раз. Она так не хотела думать об этом, ещё больнее было думать о том, как сказать Томпсону о том, что его разочарует. — Флэш... — девушка снова села ровно, — я... — она слегка улыбается, — мы не будем жить вместе. Я бы всё отдала, чтобы жить так, как ты хочешь, — на секунду она замолчала, — но у моего отца были проблемы на работе, и нам придётся переехать с этого места. Куда-то ближе к Огайо, там есть наши родственники, и мы будем жить у них, пока у нас проблемы с деньгами. Он устроится там на работу, но приехать обратно мы не сможем. Только если... — она на секунду замолчала, — я меньше всего хочу этого переезда, но я не знаю, когда мы увидимся в следующий раз. На этой неделе мы уедем. Пожалуйста, пообещай, что будешь звонить мне каждый день. Если мы будем знать, где мы, что мы и как, то сможем встретиться намного быстрее. Лиз сдерживалась, чтобы не заплакать. Она видела лицо Флэша таким пустым и печальным впервые. Парень просто был разбит такими новостями. Но даже в этот момент он нашел в себе силы улыбнуться. — Если что сбежишь ко мне, — он усмехнулся. Чёрт, у них никогда не выйдет серьёзного разговора.

***

Питер так и не поставил телефон на зарядку. Снаружи возле белого удлинителя стоял плетённый садовый диван, хотя к нему больше подходило определение «лавка с подушками», но Питеру было как-то похуй. Сегодня он даже не пил, зато наконец вставил зарядник в розетку и присел. Он даже не хотел ничего думать по поводу Бэтти, Нэда и Лиз — их общая проблема ему была ясна ещё утром, когда Аллан пришла к нему домой. Он поднимает голову вверх и закрывает глаза, надеясь ничего не слышать и не чувствовать по привычке, но его разум был предательски трезв. Он до сих пор удивлён тому, как его заставили подняться на ноги, даже смогли вытащить из дома во время депрессивного эпизода. Для Питера это стало открытием. — Привет, неудачник. Этот голос, тон, обращение Питер узнает из тысячи, и сейчас этот случай не стал исключением. — ЭмДжей, — слабо улыбается Питер, открывая глаза и смотря на девушку. — Кто-то врал, что бросил наркоту. — Я просто заебался, — улыбается Питер, — я скучал. — Я тоже. — Мир? — Да подавись, — усмехается девушка, и это обозначало их перемирие, — тебе нужно научиться извиняться. — Ненужное умение. — Что ты здесь забыл, если не за кайфом пришёл? — Порывы чистого альтруизма, — Паркер усмехается, замечая её взгляд, полный недоумения, — помогаю им всем помириться. — О, да ты знаешь в этом толк, ты ведь мастер в извинениях, — она сказала это с какой-то иронией, а затем закурила. Питер отметил то, что она также выглядела совершенно трезвой, — кстати, чел, какого чёрта ты решил, что я тебе что-то подкинула? — Когда я сказал тебе, что бросаю наркоту, ты выглядела очень обиженной и злой, я думал, ты мне за что-то мстишь, — честно признается Паркер и против воли тянется за сигаретой в руках подруги. — Хах, нет, — она на секунду отводит взгляд в сторону, — я проиграла спор с самой собой. Я думала, я первая брошу и помогу бросить тебе. — Ты была обиженна на саму себя, я понял. — Да, чел, знаешь... ахуенно жить, когда на все твои желания ты сама себе отвечаешь «перехочется», и нет, я говорю не о таких желаниях, как золотой Мерседес, последний айфон или премию Оскара, я говорю о каких-то вещах естественных, — к сожалению, Питер прекрасно понимал её. Она говорила о тех самых ограничениях — когда тебе не доступно то, что доступно всем твоим друзьям, знакомым и одноклассникам. Когда ты чувствуешь себя обделённым, — я говорю о чём-то, типа... хочу обнять кого-то. Или услышать о том, что я живу не просто так. О том, что я хочу бросить наркоту, найти себе парня и стать нормальным человеком, понимаешь? Я совсем перестала мечтать, мать твою, — непонятно чем был вызван такой фонтан откровений, но теперь Питер был напряжен, слушая её. Что-то похожее он испытывал каждый день, — и знаешь, я по-прежнему хочу. Я хочу спокойной жизни. Вырваться из этого, не стрематься от каждого удара в дверь, не думать, что завтра всё кончится и нам снова будет нечего жрать, не бояться сумасшествия своей матери, — она говорила всё это серьезным тоном, — я хочу каждый день сбежать. Бросить всё это, работать в какой-то ссаной конторке, оплачивать жильё, интернет, на еду слишком много не нужно, и жить спокойно. — Я не верю, — выводит Питер, — у тебя всегда были амбиции, ты не можешь просто сидеть на месте, ты всю жизнь хотела стать иллюстратором. — Если моей семье нечего будет жрать, я буду хоть на трёх работах сидеть и делать всё, чтобы они не существовали, а жили. И, это была моя мечта, а не желание. Я никогда не стану мультипликатором, — она не хотела рассказывать о том, как её мечту растоптала мать, жизнь, как ей всегда твердили то, что она никогда ничего не добьётся, убивая с детства её самобытность и любовь к миру, — мечты для детей, они первые идут ко дну, когда люди взрослеют и хотят удержаться на плаву. — Мне жаль, — говорит Питер, — если останусь жив, можешь эксплуатировать меня для своей семьи и мечты, — он смеётся, а затем тянется к телефону, который наконец загорелся. На экране было куча сообщений и уведомлений, на которые он забил хер, пока валялся в постели и пересматривать Ураганные хроники. Он почему-то был уверен, что Тони не звонил ему и не писал, это было опрометчиво, считать так. Потому что Питер привык к этому? Он быстро пробегался по сообщениям от Тони, отматывая в самое начало, как только он начал писать ему. Tuesday, 15 oct, 9:29 TS: «Надеюсь, ты не сильно накрутишь себя после случившегося.» TS: «Не смей ничего придумывать себе, ладно? Всё хорошо, Питер.» Wednesday, 16 oct, 18:48 TS: «Ты не пришёл на первый урок, Морган сказала, что тебя весь день не было в школе.» TS: «Я надеюсь, это не из-за меня? Питер, если я что-то сделал не так, и ты что-то сделал с собой, я тоже что-то собой сделаю. Понимаешь?» TS: «Не переживай из-за этого, ладно?» TS: «Ладно, спокойной ночи тебе.» Thursday, 17 oct, 18:36 TS: «Окей, ты не отвечаешь на мои сообщения и звонки.» TS: «Теперь я чувствую себя виноватым, доволен?» TS: «Я позвонил Мэй, мы спокойно поговорили. Она сказала что-то про фазы, и что тебя пока лучше не трогать.» TS: «Надеюсь, ты справишься. Я бы хотел приехать, но не получается.» TS: «Держись, малыш.» Friday, 18 oct, 20:39 TS: «Кстати, я поднял некоторые архивы на работе. Я вспомнил Квентина, я уволил его, потому что они с Морган близко общались. Как я мог забыть это.» Saturday, 19 oct, 13:20 TS: «Морган хотела пригласить тебя в гости. Так как ты мне не отвечаешь, я позвонил Мэй, она сказала, что передаст тебе. Надеюсь, она передала приглашение.» Питер никогда бы не подумал, что Тони будет себя вести подобным образом. Это было неожиданно и мило, и пока сообщения вызывали только улыбку и приступ любви. Питер решил сразу позвонить, думая, что все сообщения в таком ключе были о каких-то мелочах, которые он пропустил, к сожалению. Но абонент был недоступен. Питер решил написать, но прежде дочитать все сообщения. Friday, 25 oct, 20:34 TS: «Пеппер в последнее время ведёт себя странно. Кажется, она начинает замечать то, что я охладеваю к ней. Её это пугает, а меня пугает Морган. Такое ощущение, что она всё знает» TS: «А возможно у меня паранойя от старости» Sunday, 27 oct, 21:15 TS: «Питер» TS: «Я хотел бы поговорить с тобой лично, но сейчас ты вряд ли в состоянии, к тому же я часто настаивал на встрече. Мэй говорит, что это не лучшее время, возможно, она просто не хочет, чтобы мы виделись. В любом случае, ты не читаешь мои сообщения, а когда увидишь — я уверен, ты поймёшь меня и не станешь истерить. Надеюсь.» Питеру стало неприятно. Он так боялся увидеть на экране те самые слова, он так не хотел, но предчувствие было ужасным, словно ему ко рту несут ложку с лекарством и ты уверен, что оно противное. TS: «Ещё с самого первого дня, когда ты пришёл в гости, я был уверен, что жизнь моя крупно изменится. Я видел, как горят твои глаза. Знаешь, Паркер, ты чертовски плохо скрываешь чувства. Меня это забавляло. Ты был всегда милым, когда стеснялся из-за совершенно бытового разговора или внимания в твою сторону, уж извини, я так веселился. Я думал, что никто этого не замечал кроме меня, но даже Пеппер заметила, как я тобой увлёкся» Питер улыбнулся. Его сердце в тревоге сжималось, но Тони говорил абсолютно глупые, но милые вещи. Как можно было понять, что он хочет этим сказать? TS: «Да, тебе не показалось, сейчас всё упирается в Пеппер и, частично, в Морган. Я не могу бросить их. Ты можешь обидеться на меня по причине того, что я боюсь что-либо менять — это твоё право, но, поверь, я не боюсь менять свою жизнь. Я боюсь потерять всё, что у меня есть. Ты давно вошёл в нашу семью, но я не могу делить одно и то же чувство на тебя и свою жену — его попросту не хватает, а по ночам меня съедает совесть из-за обмана. Больше всего я переживаю за Морган, ей будет неприятно вдвойне.» Питер не выражал ни одной эмоции, ни одного звука — немые слёзы сами скатывались по его лицу, крошили его губы, стирали веки, начиная топить сердце. TS: «Тебе 16, ты с легкостью найдёшь себе кого-то получше чем я. У тебя могут быть куча парней или девушек, ты заведёшь семью и даже не вспомнишь обо мне. Твои чувства легко затухнут, поверь, все через это проходили в детстве. Я больше не могу так рисковать. Тебе надоест и ты переключишься на кого-то другого, а я останусь без всего, чем всю жизнь дорожил, что строил. Прости, Питер. Прости, если я обманул твои надежды или сделал больно, но в который раз я убедился, что это была ужасная затея.» TS: «Скоро осенние каникулы. Мы не увидимся как минимум месяц, я взял отпуск. Мы уехали.» На улице стало чертовски холодно. Почему он раньше этого не замечал? Питер молча встал и пошёл в сторону дороги, накидывая капюшон на голову. Осенью наконец похолодало, ветер срывал с его лица слёзы, оставляя неровные холодные дорожки на лице. Питер хотел поскорее вернуться домой, добраться до заначки и просто ничего, блять, не чувствовать. Место, через которое он всегда добрался домой со школы было очень красивым. Даже если это обычные гаражи с проводами между ними, отсюда открывались лучшие закаты в его жизни. Которые он всегда фотографировал. Обычно дорога казалась долгой, невыносимо долгой, сейчас же Питер плыл так, словно не существовало никаких километров, секунд и килограммов. Он снова выпал из реальности, оставляя только вопрос: какого черта с ним это постоянно происходит? Ночью не было видно ничего, а в пригороде Куинса в такое время даже машины редко проезжают. Питер был один на улице. Да и не только на улице, он всегда чувствовал себя одиноким, всю жизнь, сколько он существует: родителей не стало, когда ему было 6 лет, Мэй всегда ненавидела его за то, что он был обузой, наличие друзей никогда никому не заменяло настоящего человека, который развеивал одиночество. Оно вернулось. Тони... бросил его. Вот так, написав сообщение. Даже не дождался, чтобы сказать это в лицо, просто сбежал. Оставил Питера снова совсем одного, не думая о том, что он с собой сделает, что в его голове, что с ним станет. Думая только себе, о своей чертовой Пеппер, которую он не любит, о Морган. Питер не может обижаться, он не входит в это «всё», он даже не в их семье, он вообще никто. И с какого черта он взял, что Тони лучший человек на планете? Питер так думает, словно они больше никогда не увидятся. Как в прошлый раз, когда он пробыл в реабилитационном центре, эти долгие три месяца казались вечностью, всё расписано по минутам, дни тянулись каучуком, не давая свободно вдохнуть. Спокойствие — всё, чего Питер желал в жизни. Знать, что завтра он не вскочит посреди ночи, чтобы побежать делать распечатки звонков, знать, что он не будет лежать в слезах в кровати, не в силах встать с неё самостоятельно. Нормальной спокойной жизни, когда с утра ты готовишь завтрак, днём идёшь на учебу или работу, а вечером смотришь классный фильм. Когда ты видишься с друзьями просто так, а не по какому-то особому поводу. Питер хотел быть обычным человеком — радоваться, когда снег, плакать, когда грустный момент в кино, чувствовать то же, что и остальные. Наркотики и Тони — всё, что давало ему спокойствие и ощущение нормальной обычной жизни. Он был так близок к тому, чтобы наконец стать свободным. Дома Питер психанул и спустил в унитаз все свои таблетки. Они никогда не помогали ему справиться с болью в душе, но взрослые твердили «принимай их, Питер, посади себя на цепь в бетонную клетку и принимай, принимай, пока не умрешь». Он вытащил свой запас субитекса из-под кровати, закидывая в себя сразу почти всё и тут же падая на кровать. Слёзы всё равно шли, не переставая, пока Питер добивал себя мыслями о том, что он никчёмен и никто никогда не будет с таким человеком, как он. Что он нещадно болен и не способен строить здоровые отношения. Он думает об этом последние пару секунд, прежде чем его охватывает просто буря положительных эмоций, которые делали из него живой труп без чувств, эмоций и реакций на что-либо извне. Лучше Питер умрёт от эйфории. Съедая самого себя каждый день по кусочкам, отдавая дилерам, наркотикам, но не врачам. И не таким, как Тони. Ему надоело с утра до ночи глотать слёзы. Питер умирает, и он знал это. Умирает от эйфории.