Эйфория

Saturday, 2 nov, 6:52 FT: «Лиз?» FT: «Извини, что пишу, я бы позвонил, но не хочу будить тебя. Я почти не спал сегодня» FT: «Я просто» FT: «Ну, типа, хотел увидеться с тобой» FT: «Перед отъездом» LA: «Подходи» Этим утром Лиз уезжает в Огайо. По её словам, переезд окончательный. В Огайо всегда солнечно. Тихий и скромный город, в котором она с лёгкостью поступит в хороший колледж, найдёт себе профессию и нормального парня. Она улыбалась и писала, что сможет вернуться, как только окончит школу, осталось всего ничего. Жить в Нью-Йорке намного лучше, чем в маленьком запертом штате, и в голове план выглядел идеальным — они будут жить вместе, Лиз помирится с Бэтти, которая отойдёт от всего это. Она обязательно всё исправит и поможет им. Флэш вскочил сразу же с постели, он правда не мог уснуть очень долго, даже вчера на вечеринке у Сью старался не пить. Флэш наскоро схватил свой телефон, снова перечитывая смс и проверяя адрес. Идти минут двадцать пешком, если бежать, можно добраться скорее. Возле дома Лиз стояла машина её отца, фура с вещами выехала раньше, осталась долгая поездка и новая школа. Флэш добежал, запыхался, на телефон пришли куча уведомлений — но он просто не мог не прийти. Им придётся расстаться и, возможно, это последний раз когда они смогут увидеться. Небо ещё было тёмным, сейчас сутки с каждым днём уменьшались, но на горизонте уже прослеживалось солнце. — Лиз, — улыбается парень, подходя к её дому. Девушка уже стояла собранная, она подбежала к парню, как только увидела его. Не хотелось, чтобы родители отвлекались на них или переживали, это их личная встреча. Они долго обнимаются, Лиз не может сдержать слёз — им придётся расстаться на такое долгое время, а ведь она только поняла, как же, черт возьми, он её любит. Никогда прежде не удавалось найти человека, который бы понимал её, почему-то теперь Томпсон стал особенным, и Лиз ни за какую внешность, фигуру и лицо не променяла его. Они молча стоят и обнимаются на тротуарной дорожке возле её дома минуту. Лиз не хотела, чтобы он видел, как она плачет, хотя сегодня уже было плевать, она не стеснялась и не боялась этого. Было бы хуже, если бы она выглядела, как бесчувственный человек, которого такие вещи не трогают. — Всё в порядке, — шепчет Аллан, отпуская шею парня, и вытирая слёзы, — я в порядке. — Присядь, — говорит парень. Возле живой изгороди её дома стояла лавка, на которую девушка села, выглядя словно на иголках — дёрганная, неловко молчаливая, не знала куда смотреть, куда деть руки и как себя правильно вести. Она просто хотела помолчать. Парень никогда не думал, что последние минуты их последней встречи он хотел бы провести максимально тихо. Без тусы, «запоминающегося» вечера и даже секса, просто посидеть с девушкой, поговорить о чём-то приятном. Не о расставании точно. — Ты ела с утра? — внезапно спрашивает Томпсон, и этот вопрос почему-то веселит её. — Да, мама успела приготовить с утра, но по пути мы все равно остановимся. — Отлично, — парень просаживается рядом, — знаешь, будь в тебе хоть 100 килограмм, я бы всё равно тебя не бросил, честно. В ответ она смеётся, и это так успокаивало Томпсона. Парень накрыл её ладонь своей, крепко сжимая. — Давай пройдёмся? — Давай. В этих местах они жили с самого детства. Флэш и Лиз никогда особо не дружили за школой, зато вот с Питером девушка гуляла часто, его дом был совсем недалеко через пару домов от неё. В детстве их родители часто пытались их свести вместе, считая это смешным, Питер вроде даже пытался ухаживать за ней. В этом ему помогала Мишель, но ничего из этого не вышло — воспитать в парне гетеросексуальность не получилось. Поэтому она всегда знала, что по правде никогда ему и не нравилась. — Будешь звонить мне каждый день? — Буду, — говорит Лиз. Солнце уже встало из-за туч и показалось на горизонте ярким розовым рассветом, переливающимся на оранжевый на облаках и в отблеске машин, окон, крон деревьев и фонарей. — Скоро Рождество, — начинает парень, — я приеду к тебе. — Снова на своей машине? — К тому времени она уже реально станет моей. Чего-чего, а дерзости и уверенности у Флэша по-прежнему не занимать. Лиз улыбалась, держа его за руку, как внезапно заметила машину скорой помощи, проезжающую мимо них. Лиз проследила за ней и с удивлением обнаружила, что машина заезжает и останавливается возле чьего-то участка. — Пошли посмотрим, — говорит Флэш. Они ускорились, и что-то в мыслях Лиз подсказывало ей не самые лучшие сюжеты. Чем ближе они подходили, тем чётче она понимала — скорая у дома Питера. — Черт, это же Питер, — Лиз с ужасом срывается с места и бежит в сторону его дома, потому что предчувствия были самыми ужасными. — Лиз? Это утро с самого начала было всем ненавистно, даже когда началось вполне спокойно для них. В этот день происходили большие перемены в жизни людей, которые не могли самостоятельно изменить жизнь к лучшему и исправить свои ошибки. Лиз осознала всё слишком поздно, хотя мир точно дал ей понять, что у неё есть второй шанс. За пару минут пара оказалась возле дома Паркера. Лиз без приглашений и лишних слов подбегает к двери, минуя машины, забор, и даже не успевает её открыть, как перед ней проносится страшная картина: её одноклассник без сознания на носилках, тётя Мэй со слезами на глазах идёт за ними, люди в белых халатах с серьёзными страшными лицами. И что-то в этот день её напугало больше, чем переезд. Возможно, присутствие чужой смерти так близко испугало её настолько сильно, что она даже не сразу заметила Флэша рядом с собой, лишнюю чёрную машину возле их дома и мужчину, который вышел из него вслед за женщиной. Она села в скорую вместе с медиками, и те постарались поскорее отъехать. Сейчас Лиз находилась в шоке и небольшой панике, казалось, что земля уходит из-под ног и колени трясутся, потому что внезапно ей стало так страшно, как никогда ещё не было. Понимая, что твой друг может умереть, ты с лёгкостью смотришь на то, как он уже не впервые глотает таблетки. Ты реагируешь спокойно, зная, что он знает, что делает, что делал это уже кучу раз и до сих пор ходит живой и здоровый. Самое страшное, что в такие моменты ты интересуешься «это не опасно?» не с заботой о чужом здоровьи, а с надеждой на то, что ничего не произойдёт при тебе. Зато видя последствия, а не рассказы о них, хочется тут же выбежать и ударить по лицу того, кто так нещадно приближает себя к смерти. Видя смерть своего друга, ты не на шутку пугаешься. В этот раз искренне и за него. — Лиз? — Флэш удивляется тому, насколько бледным стало лицо подруги, — Лиз, всё хорошо, ладно? Лиз, он не умрёт. — Что случилось? — наконец спрашивает девушка, не узнавая свой голос от испуга. — Снова передозировка, — мучительно выдыхает мужчина. Потому что догадываться, знать и видеть все причины этого поступка, выносить снова и ничего не рассказывать его тёте было в его случае самым огромным приступлением. И пускай сейчас он выглядел равнодушным, на самом деле внутри он часто корил себя за молчание. Почти каждый день. — О, нет, — вздыхает Лиз. Теперь её охватывал не только страх, но и паника, а затем истерика и слёзы — в кучу смешалось сразу всё. Её переезд в Огайо был самым ужасным и ненавистным, потому что Лиз так и не узнала, что с ним случилось этим утром.