Дьявол внутри (The Devil Within)

— Это ужасно! — воскликнула Кофуку. В ее расширившихся глазах не было привычного понимания, когда она оглядела стол. Её взгляд перескакивал с Дайкоку на Бишамон и Казуму, Хиёри и Юкине, пока не остановился на Ято, прислушивающегося к беседе несмотря на обычное нежелание обсуждать что-либо, касающееся его отца. — Яточка, ты…? — Почему ты ничего не сказал? — спросил Дайкоку, грубостью отвлекая внимание от волнения, различимого на его лице. Юкине нетерпеливо выстукивал пальцами по столешнице. На его взгляд, уже слишком много времени потребовалось на то, чтобы собрать всех в зале совещаний Бишамон и ввести в курс дела. Кофуку и Дайкоку знали о ситуации меньше, и с утра был короткий спор о том, стоит ли напрямую вовлекать их. Но они знали, что что-то случилось с Ято, а он просто пожал плечами и пробормотал что-то про то, что им будет безопаснее знать точно, что произошло, на случай, если они станут целями. Юкине кинул косой взгляд на бога, сгорбившегося на стуле. За весь день Ято не выдал ни единой шутки, не сказал ничего смешного. По правде, он вообще почти не говорил. Сидел, все еще бледный и измученный, и смотрел стеклянным, затянутыми тенями глазами. Юкине не мог винить его за плохое состояние после одержимости и попыток убить их, но было откровенно тревожно видеть его совершенно пассивным, словно призраком себя прежнего. — Ты уверен, что в порядке, Ято? — спросила Хиёри раз в двенадцатый. — Ты правда выглядишь не очень. — Нормально, — тихо вздохнул он. Хиёри выглядела такой же не убежденной, каким чувствовал себя Юкине. Он надеялся, что ночь отдыха поможет, но Ято все еще выглядел ужасно и действовал апатично, словно у него не осталось ни энергии, ни воли. Юкине боялся, что одержимость повредила что-то в нем может, сломила часть духа. Но Ято был прочным и неунывающим, Юкине был уверен, он скоро вернется на ноги. Должен вернуться. — Угроза куда больше, чем я ожидала, — Бишамон продолжила, словно не заметила заминки. Юкине был уверен, что она принялась бы расхаживать вокруг, если бы не сидела, но так ее волнение выдал только ускорившийся стук каблука по доскам пола. — Если заклинатель может использовать призраков, чтобы контролировать богов, мы все рискуем и в любой момент можем стать целями. Надо немедленно рассказать об этом Аматерасу и другим богам, чтобы они могли принять меры предосторожности. — Это касается только меня, — сказал Ято, пустым взглядом лениво скользя по собравшимся. Его слова слетали с губ вяло, безо всякой охоты. Бишамон замерла с открытым ртом посреди фразы, потеряв мысль, но потом опомнилась: — Прости? — Он не может контролировать любого бога. Только меня. — Что? — Юкине не нравилось, как это прозвучало. Все, что отец Ято мог сделать только с ним, было еще ужаснее прочего. — Почему? — Я не понимаю, — резко сказала Бишамон. — Тебе пора объяснить, что конкретно произошло. Тишина нависла над ними, как штормовые облака, когда Ято опустил взгляд на полированное дерево столешницы, словно выискивая ответы в тусклом, искаженном мерцании своего отражения. Бишамон прищурилась, Кофуку и Дайкоку обменялись взглядами, и даже Казума пошевелился и прочистил горло. — Яточка, что случилось, когда ты ушел? — спросила Кофуку, когда тишина затянулась. — Что он сделал с тобой? — тихо спросила Хиёри, переплетя пальцы и сжав их до побелевших костяшек. Ято моргнул, медленно потряс головой, словно стряхивая с себя дрему, и нахмурился, прижав пальцы к вискам. — Кисть, которую он украл, та самая, вытащенная Эбису из преисподней, гораздо сильнее, чем та, что была у него раньше. Она позволяет ему создавать призраков эффективнее, чтобы контролировать людей, делая их одержимыми. Не знаю точно, как оно работает, но если мне придется гадать, я бы сказал, что это — естественное расширение изначальных сил призраков. Они и так влияют на людей и иногда вселяются в них и вредят. Это не сработает на богах, потому что естественной связи не существует и вы слишком сильны. Боги и призраки на самом деле не сочетаются. Одержимость бога должна быть такой же невозможной, как связывание его с помощью заклинаний оружий, и результатом с большей вероятностью будет скверна и ничего больше. Способ, которым он обошел это… это я, — плечи Ято опустились, он положил локоть на стол и уперся кулаком в висок. Закрыл глаза и устало вздохнул: — Он дал мне жизнь и имя. Он создал призрака и каким-то образом использовал это, привязав его ко мне. Он дал ему мое имя. Именно потому дух отзывается на «Ябоку». По существу, он использует это, чтобы перехватить контроль над телом, когда он внутри меня, потому что использует мое собственное имя и жизнь. Или, вернее, Отец связал наши имена и жизни вместе так, чтобы эффективно контролировать нас обоих, контролируя одного из нас, — выдохнул он смешок. — Если я не послушаюсь, он просто похитит мое тело. Он, казалось, не замечал испуг на лицах, обернувшихся на него, но желудок Юкине скрутило в движении вихрящихся мыслей. Это было… — Это ужасно! — крикнула Хиёри, сжав кулаки на столешнице. Возможно, это была самая пугающая вещь из всех, что когда-либо слышал Юкине, а ему пришлось узнать много страшного с тех пор, как он стал священным оружием. Все, что он выяснил о отце Ято, было ужасным, но это достигло совершенно нового уровня. Из всех ужасных вещей, что можно сделать с человеком, забрать его под полный контроль и играть, как марионеткой, — худшая. А уж найти способ проделать это физически, действительно заковать Ято в цепи и запереть в собственном теле, когда угрозы и манипуляции перестали работать — это совершенно новый уровень извращения. Неудивительно, что Ято чувствовал себя так, словно не имеет иного выбора, кроме как слушаться отца. Он отказался, и смотрите, что вышло. — Это должно быть невозможным, — голос Казумы звучал придушенно, и он уже несколько раз за последние полминуты поправил очки. — Это… идеальное стечение обстоятельств. — Условий много, — пожал плечами Ято, — но отец не оставляет их на волю случая. Уверен, он уже некоторое время планировал это. Он постарался, чтобы все прошло правильно. — Но если, чисто теоретически… — Бишамон нахмурилась. — Нет. Это связано с тем, как он создал меня и стал моей линией жизни. У него больше контроля надо мной, чем над вами. Больше возможностей заставить меня действовать. Он не владеет вами, как владеет мной, у него нет способа влиять на вас. — Он не владеет тобой, — вставил Юкине. — Ты упускаешь суть, — выдохнул Ято, и черная прядь волос затрепетала на его лице. — Я передумала, — резко сказала Бишамон, и нетерпеливость в ее голосе переплеталась с настойчивостью. — Никто не должен узнать. Мы не распространялись об этом, так что все, кто знает, что произошло, должны хранить это в тайне. Многим известно, что он исчез, и по крайней мере нескольким здесь понятно, почему, но… Если кто-то спросит — ты столкнулся с заклинателем, и это не закончилось хорошо. Не говори, что он может взять над тобой контроль через призрака. — Виина, — губы Казумы хмуро сжались, и он еще раз поправил очки, — уверена, что не будет безопаснее…? — Если бы стать одержимым мог любой бог, было бы опасно не предупредить остальных, — она покачала головой. — Но если только Ято… Небеса скорее просто убьют его, чтоб избавиться от проблем. Это практично — разоружить заклинателя, избавить его от опасного оружия, и жизнь одного второстепенного бога не важна в сравнении с этим. Не настолько, чтобы оправдать его сохранение, если он станет помехой. Никто больше не должен узнать. — Тебе-то какое дело? — огрызнулся Юкине. — Ты все равно собираешься убить его отца. — Это действительно подходящее время, чтобы опять начинать об этом? — раздраженно выдохнула Бишамон. — Что ж, если ты… — Хватит, Юкине, — тихо сказал Ято, уперевшись кулаком в щеку. — Она не ошибается, и нам понадобится ее помощь сейчас, когда наши цели наконец-то одинаковы. — Наша цель — не убивать твоего отца, — Юкине встал и посмотрел на него. — Не знаю, почему ты думал, что это хорошая идея, или что ты там хотел сделать без меня, но я твой ведущий и я говорю тебе: завязывай уже с этим. — Ты не можешь просто сказать, что собираешься отрубить свою линию жизни, и сбежать, — слабым голосом добавила Хиёри, ссутулившись и разглядывая руки. — Слишком поздно, — Ято еще раз апатично пожал плечами. — Он должен умереть. — Ни за что! — Юкине осознал, что ожидать что-то от идиота-хозяина бесполезно, да и рассчитывать на поддержку Бишамон и Казумы не выходило. Он обратился к Кофуку и Дайкоку, переведя на них умоляющий взгляд и наклоняясь вперед: — Вы ведь можете достучаться до него? Он собирается погибнуть, пытаясь достать отца, и даже если справится — исчезнет. Они переглянулись, и Кофуку закусила губу: — Я на самом деле согласна с Юкки и Хиёрин. Можем мы найти другое решение, чтобы у Яточки был шанс в сражении? — Может, заклинателя можно… пленить? — предложил Дайкоку, обведя взглядом собравшихся. — Вместо убийства? — Это хорошая идея, но он слишком опасен, — раздражение глубокими складками залегло на лице Бишамон. — Мы не можем рисковать, оставляя шанс, что однажды он снова освободится, он и так нарушает естественный порядок вещей. Такая большая опасность, как он, должна быть искоренена. — Поддерживаю, — пробормотал Ято. — Вы не представляете, насколько он опасен на самом деле. В любом случае, сейчас слишком поздно. Я уже рассказал Аматерасу, что собираюсь убить его. И если провалюсь, небеса выдвинутся против него на Оохараи. — Что? — Юкине подозревал, что Ято мог сказать многое, когда Аматерасу призвала его, но чтобы настолько… — Ты, идиотский…! Я даже говорить с тобой не могу сейчас! Он скрестил руки на груди и уставился на столешницу. Он делал все, чтобы защитить Ято, но идиот, конечно, пошел и испортил все. Это нечестно. Даже если бы он сумел отговорить Бишамон и Казуму, Ято глупо вовлек в происходящее небеса и отрубил себе все пути отступления. — Должно быть что-то, что мы можем сделать, — сказала Хиёри. Бишамон открыла рот, решаясь, стоит ли сказать, что было у нее на уме, но закрыла его вновь. Юкине сделал героическое усилие, чтобы стряхнуть с себя оцепенение: — Что ж, мы не будем убивать его. Мы просто… найдем способ остановить его от использования призраков таким способом. — …Мы могли бы украсть кисть? — предложил Казума, прочистив горло. Бишамон подняла бровь. Юкине все еще не простил Казуму, но эта практичная идея подняла ему настроение. — Именно! Если у него нет кисти, он не может контролировать призраков и вселить их в тебя. А потом мы найдем способ обезвредить его полностью, не убивая, и успокоить небеса. — Это будет не так просто, — Ято не излучал энтузиазма. — Даже забрать у него кисть на грани невозможного, а уж остановить небеса… Ты ничему не научился в прошлый раз? — У тебя есть лучший план? — парировал Юкине. Он мгновенно пожалел об этом, когда осознал сказанное, а взгляд Ято не колебался. — Да, — сказал бог. — Убить его. Он слишком опасен, чтобы оставаться живым. — Но… — Не веришь мне? Можешь спросить Хиёри о том, что я делал в последнее время. Уверен, она видела новости. — Что? — Юкине замер, озадаченный нелогичным заявлением. Хиёри была столь же взволнована и также ничего не знала, что бы она могла рассказать? Что за новости? — Что ты…? — Хиёри начала, привстав, но ее глаза расширились до размеров тарелок, а рука взлетела, чтобы прикрыть искаженные ужасом губы. — Убийства? Камень упала на сердце Юкине, когда детали загадки встали на место. Он разглядывал лицо хозяина в поисках знака, что ошибся и надумал слишком многое, но Ято был таким же бесстрастным и вялым, как раньше, и ничего не отразилось в его глазах. — Какие убийства? — нахмурился Дайкоку. Хиёри в отрицании потрясла головой: — За последние пять дней или около того в городе было подтверждено больше пятидесяти убийств. Удивительно, что вы не слышали ничего, даже без новостей. Весь город сходит с ума. Мои родители даже не выпускают меня в одиночестве из дома. Первая мысль Юкине — абсолютно несвязная и, возможно, истеричная — была о том, что это может объяснить, почему последние дни Хиёри появлялась в форме духа и даже ненадолго не брала свое тело. Кольцо белых лиц и звуки сдавленных вздохов, и приглушенные проклятья быстро выкинули такую глупую мысль из его головы. — Яточка… — пробормотала Кофуку, ее лицо скривилось. Конечно, они шли не тем путем. Они так сильно увлеклись прочесыванием города в поисках Ято, что каким-то образом пропустили то, что творилось прямо у них под носом. Вместо того, чтобы напрямую искать Ято, они должны были заметить внезапную череду убийств, заподозрить, что это не спроста, и попытаться отследить их источник. Они действительно настолько изолировались от мира людей, что упустили все? Каким образом у них не возникло ни малейшего подозрения? — Так много?.. — задумчиво пробормотал Ято. Его глаза, тусклые, как неотполированные сапфиры, бесцельно и безучастно бродили по столу. — Сложно не сбиться со счета. Первое потрясение утихло, и новая мысль выбила из Юкине воздух, словно удар под дых. Он изо всех сил старался стать сильнее и быть для Ято ведущим. Он обещал Ято, что больше не позволит ему убивать, что поможет ему стать богом удачи, каким Ято хотел быть. И он не справился. — П-прости, — прохрипел Юкине. — Я… Ято слегка покачал головой: — Это все Отец, правда, — он наконец оторвался от апатичного исследования столешницы и встретил испуганный взгляд Юкине. Юкине никогда не осознавал, насколько темными, словно омуты, в которых не разглядеть дна, могут казаться глаза Ято, когда искры привычного сияния не освещают их изнутри. — Ты еще не понял? Я создан, как инструмент разрушений. Цель моего существования — смерть и убийства. Это и есть я. Это пробилось сквозь ошеломление Юкине, и он вскочил на ноги в праведном возмущении: — Это не так! — Ты упускаешь суть. Я опасен, потому что таким меня создали. Я и есть оружие. Эти убийства? Они — ничто в сравнении с тем, что сделаю я, как только Отец закончит свои эксперименты и даст мне волю. Ты представляешь, насколько больше урона будет, если он найдет способ заставить меня призвать тебя? Остановить его и в прошлый раз было сложно, а в этот раз, я уверен, он найдет способ обойти нас. Я опасен и без призрака и священного сосуда. Дело уже не только в Отце. Если он еще раз достанет меня — или, хуже того, достанет нас обоих — будет кровавая баня. Уверен, рано или поздно небеса убьют меня, но прежде я нанесу много вреда. Весь план в том, чтобы создать из меня идеальное оружие, способное убивать и людей, и богов. Мы не можем оставить ни шанса на то, что это произойдет. Его нужно остановить прежде, чем станет хуже. Холодно взывающие к фактам, идеально выверенные слова послали по спине Юкине мурашки. Не то чтобы он не знал, что Ято — бог бедствий и убийца — и он определенно знал, насколько выдающимся воином был бог, — но четкое изложение худшего варианта развития событий отрезвляло. Но было ли этого достаточно, чтобы заставить его сдаться и перестать искать вариант, который не убил бы Ято? Нет. — Мы можем найти иной способ, — твердо сказал он, откидывая противоречивые эмоции, чтобы показать прочную несгибаемую уверенность. В эту игру могут играть двое, и Юкине был таким же упрямым. Ято поднял голову и несколько секунд изучал Юкине, прежде чем опустить взгляд обратно на стол. — У меня было другое оружие, ты знаешь. Очень давно. — Что? — и снова Юкине был выбит из колеи. — Ты существуешь века. У тебя были кучи оружий. — Она была моей второй, — Ято звучал странно отдаленным. — Она нашла меня и попросила дать ей имя. Она была первой, кто рассказал мне, что существует другой способ жить, что мир не ограничивается смертью. Она показала, как помогать людям вместо того, чтобы убивать их. Думаю, она была моим первым настоящим ведущим. Юкине неловко поерзал на стуле. Ято, как правило, не рассказывал о своем прошлом, если только его не вынуждали, и даже тогда ограничивался самым минимумом. Он всегда держал свои карты при себе, не доверяя никому. Юкине часто желал, чтобы он был более открытым, но сейчас рассказ заставлял его зубы стучать. — Ято… — Отец как-то узнал об этом. Может из-за того, что я задавал слишком много вопросов. Или потому, что я не хотел больше убивать. Так что он устроил ловушку и обманом вынудил меня убить ее. Юкине окоченел в потрясении, и что-то сжалось в его груди. — Ято… — Из всех, кого я встречал, она больше всего подходила на роль матери, — пробормотал Ято, не поднимая отстраненные стеклянные глаза. — Это она назвала меня Ято. — Он потряс головой и взглянул на Юкине холодным и острым как разбитое стекло взглядом. — Именно потому он и Нора так заинтересованы в тебе и Хиёри, — ровно сказал он. — Вы — плохое влияние. До этого он просто играл с вами, но однажды решит, что вы слишком докучаете, и либо уберет вас самостоятельно, либо заставит меня сделать это. Сейчас он хочет тебя лишь потому, что я буду более продуктивным убийцей с Секки, но сам ты ему не нужен. Он вырежет тебя из планов, как только решит, что от тебя слишком много проблем. Если не согласен убить его, чтобы избавиться от угрозы геноцида, по крайней мере подумай о себе и о Хиёри, потому что сейчас вы двое — его цели. Юкине открыл рот, но ни звука не донеслось оттуда. Взгляд Ято был тяжелым, его слова — еще тяжелей, и сознание Юкине металось, заполняя пробелы в рассказе бога. Пусть Ято наверняка и опустил худшие из частей, но даже невыразительная подача не могла заглушить глубокой душевной боли, похороненной за словами. — Ято… — Хиёри тяжело сглотнула, ее глаза влажно блестели. — Это не твоя вина. На удар сердца глаза Ято остановились на ее лице и опасно сузились: — Что ты знаешь? — он спросил резко. Она вздрогнула, и он вздохнул и повернулся на Бишамон и остальных, чьи лица все еще застыли в смеси ужаса и тревоги. — В любом случае, теперь справится с ним самостоятельно будет куда сложнее, чем я представлял. Только я покажусь из Такамагахары, он опять засунет призрака в меня, и тогда игра закончена. И, полагаю, в следующий раз будет не так просто… закончить вничью. Все долго смотрели на него, прежде чем Казума встряхнулся, возвращаясь из собственных мыслей. — Кхм, — он прочистил горло и еще раз поправил очки, хмурясь. — Да, будет лучше, если на ближайшее время ты останешься в Такамагахаре. Не стоит рисковать. — Ты можешь остаться здесь, — заметила Бишамон. Ритмичный стук ее каблука прекратился, а неистовый свет в глазах потускнел. — Я с командой займусь поиском заклинателя и его уничтожением. — Будь осторожна, — Ято сжал губы. — Не недооценивай его. — Конечно. — Мы можем принести ваши вещи, если хотите, — сказал Дайкоку, переводя взгляд с Юкине на Ято. — Ооо, а еще мы сами можем остаться, будем прямо как дома! — воскликнула Кофуку, хотя в ее глазах был только отблеск обычного солнечного сияния. — Эм, — Бишамон покосилась на богиню несчастий. — Мы можем… обсудить это позже. — Она беспокойно забарабанила пальцами по столу, когда Кофуку надула губы. — Думаешь, он устроит нападение или проберется внутрь, если ты не вернешься в нижнюю реальность? — Бишамон спросила у Ято. Тот пожал плечами: — Он может, но, скорее всего, только в крайнем случае. Он все еще думает, что я приползу назад, когда он позовет. Когда я не приду, он будет искать способ… переубедить меня. Скорее всего, он постарается достать Юкине и Хиёри, чтобы выманить меня. Если бы Хиёри могла остаться в Такамагахаре, я бы посоветовал это. Но раз это не так… — Айха будет с ней, — ответила Бишамон. — Может, мы также что-нибудь придумаем… — Мы тоже будет присматривать за ней, — сказал Дайкоку. — А Юкине останется в Такамагахаре, — добавил Казума. — Мы усилим охрану поместья, пока заклинатель не будет побежден. Это не должно быть сложно: все и так знают, что он охотился за Вииной раньше, так что никто не посчитает подозрительными дополнительные меры безопасности. Юкине переглянулся с Хиёри, выглядящей такой же трясущейся и несчастной, каким он чувствовал себя. Он видел то же знание, отраженное в ее глазах: озвученные планы созданы, чтобы защитить их, но отец Ято умрет. И это все портило, потому что ни Хиёри, ни Юкине не хотели рисковать и допускать малейший шанс того, что Ято исчезнет, и уж тем более не хотели быть причиной, по которой он решил испытать судьбу. — Не беспокойтесь особо, — сказал Юкине. — Мы будем в порядке. — Мы знаем риски, — добавила Хиёри, — и готовы их принять. Веки Ято наполовину опустились, он снова вяло поддерживал голову рукой. Казалось, он выглядел еще бледнее, чем раньше. А темные морщины — были ли они так же глубоки минуту назад? Может, ему стоило пойти спать, а не тратить силы на то, чтобы быть таким идиотом — Нет, сейчас вы двое — слабые звенья, — вздохнул он. — Когда он захочет выманить меня… Хиёри будет простейшей целью, но, думаю, он сначала займется Юкине, чтобы поймать двух зайцев разом. Так он сможет получить и меня, и Секки тоже. Он знает, что я буду искать способ не брать Юкине с собой, если он поймает Хиёри, потому что слишком опасно позволять ему завладеть нами обоими. Он может попробовать захватить и Хиёри, но Юкине — более соблазнительная цель. Юкине тяжело сглотнул. Ято обсуждал тактику вместо того, чтобы высмеять угрозу и выхватить Секки, даже не задумавшись о реальном плане, и слышать это было отрезвляюще. Слова о том, что Юкине — приоритетная цель, сказанные с пугающей практичностью, заставляли кровь стынуть в жилах. И все же… — Он не поймает меня, — Юкине демонстрировал храбрость, которую не испытывал, игнорируя тот факт, что он уже раз залез прямиком в ловушку, отчаянно желая найти Ято. — Мы будем в порядке. — Юкине практически чувствовал, как притворные слова застревают в горле, но добавил: — А если поймает, просто не приходи за мной. В смысле, что он может со мной сделать? Ято дернулся, словно пронзенный молнией, ужас смыл болезненную сонливость за удар сердца, и он распахнул глаза, смотря на Юкине. — Ты в своем уме? — злость и неверие сверкали в его взгляде. — Ты хоть что-то из моих слов слушал? Что, действительно думаешь, он пожалеет тебя? Да ладно. Я был младше тебя, когда он вложил в мою руку меч и научил, что единственная причина моего существования — смерть. Я был младше тебя, когда он попросил меня отрезать уши и приносить их домой, как трофеи, когда он с помощью призраков, угроз и наказаний научил меня подчиняться, когда научил никогда не говорить с посторонними и даже не думать о том, чтобы уйти, когда он наказывал Хииро и Сакуру, чтобы держать меня на привязи, — Огонь в его глазах снова погас, оставив нечто безжизненное и вялое. — Я был младше тебя, когда он вынудил меня убить единственного человека, который когда-либо любил меня. Ято опять поставил локти на стол и спрятал лицо в руках. Темные волосы рассыпались, скрывая черты, когда он пробормотал в пальцы: — Именно поэтому я ненавижу детей. Вы думаете, вы непобедимы, словно можете пережить что угодно и добиться всего, о чем пожелаете, до тех пор, пока стараетесь достаточно усердно. Вы чувствуете себя такими большими, но выглядите такими маленькими. Рот Юкине застыл, наполовину открытый, а сердце зашлось в неровном болезненном ритме. Он слегка перебрал и надавил на Ято слишком сильно, и узнал в процессе слегка больше, чем хотел бы. Казалось, все битвы прошлого навалились на бога разом, оставляя его выглядящим еще меньше и апатичнее, чем раньше. Юкине не мог сожалеть о том, что устроил с Ято словесное сражение на эту тему, но вина уколола его за то, что слишком потревожил бога и, возможно, случайно преуменьшил его опыт. На мгновение Юкине почти увидел маленького темноволосого мальчишку с печальными запуганными глазами, сидящего на месте Ято. Он никогда раньше не думал о Ято, как о ребенке, и никогда не заглядывал так далеко за его солнечную маску, но внезапно задел за живое, узнал о глубоко личном сражении, прячущемся в тенях тех, о которых Юкине уже знал. Сложно было судить, пережили ли такое же откровение остальные, но они замерли на местах так же, как он, слишком испуганные, чтобы говорить. — Это хорошая мечта, — тихо сказал Ято. — Но я пытался сбежать от него на протяжении веков, и ничто не изменится так просто. Он уже слишком заинтересован в тебе. Ты не понимаешь… Я держал его подальше от тебя все это время, но я не могу защищать тебя вечно. Я даже не могу защитить себя. Я понимаю твою заботу и уважаю ее, ведь ты мой ведущий. Но я имел дело с моим отцом на тысячелетие больше, чем ты, и я лучше знаю, на что он способен. Позволь мне разобраться со всем так, как будет лучше. Еще одна долгая пауза тянулась до тех пор, пока Бишамон не прочистила горло, прозвучав слишком громко в застывшем воздухе: — Возможно, если мы… Тишина снова повисла в комнате, и никому не хватало мужества продолжить ее фразу. Юкине до крови закусил внутреннюю часть щеки и сжал руки вместе, разглядывая Ято, остававшегося таким же сгорбленным и абсолютно недостижимым. Глубоко вздохнув, Юкине набрался смелости и потянулся вперед. Его рука застыла в воздухе над плечом бога. — Ято… — На самом деле, — Ято опустил руки, сложив их на столе. Его брови были сведены вместе, а губы хмуро сжались. — Он уже заинтересован в тебе, и опасность достаточно велика, что, может, стоит по крайней мере принять во внимание возможность… Вспышка осознания настигла Юкине раскаленной молнией за секунду до того, как слова слетели с губ Ято, и он отдернул руку и всю силу злости и отчаянья вложил в попытку остановить бога: — Нет! Не говори это. Не смей говорить. — Я не говорю, что так и сделаю, но… — Ято вздохнул, его плечи опустились, как у Атланта, на плечи которого свалился вес всего мира. — Это не решит все проблемы, ведь Отец будет знать, что я все еще волнуюсь о тебе достаточно сильно, чтобы тебя можно было бы использовать против меня, но ты больше не будешь настолько важной целью, и не будет риска, что ты в попадешь в мои руки, если я снова окажусь одержимым. На самом деле, если оборвать связь с Хиёри… — Заткнись! — прорычал Юкине, не обращая внимания на Хиёри, округлившую глаза из-за незаконченной фразы. — Ты остаешься с нами до конца. — Я просто говорю, что это стоит по крайней мере обдумать, как возможность, если дела станут хуже. — Нет! — красная пелена затуманила взгляд Юкине, и каждый мускул налился желанием расправы. А потом он взорвался, устремился к Ято и изо всех сил толкнул его грудь. Ято вскрикнул высоко, как никогда не кричал, и действительно повалился со стула и растянулся на полу. — Я не позволял тебе отпускать меня! Дурацкий, ни на что не годный бог! Не смей даже думать об этом! Юкине сверху вниз смотрел на лежащего бога, сгорая от праведной ярости, боли и чувства предательства. Ято был совершенным идиотом, если думал, что может откинуть все. Каким образом он может даже обсуждать разрыв связей с Юкине и Хиёри? Что они делали бы без него? Разве они не стоили того, чтобы сражаться ради них до самого конца? — Ю-юкине, — Хиёри запнулась. — Что? — спросил он. — Разве ты сама не… Рваный булькающий вздох вырвался из горла Ято. Он дернулся на земле, тело свело судорогой, руки царапали пол, когда его голова упала на бок. — Ято? — злость Юкине разом испарилась, когда он вспомнил, что Ято был ранен… возможно, в том самом месте, куда ударил его Юкине. Бог, может, и заслуживал неприятности за то, что он такой идиот, но Юкине не хотел серьезно повредить ему. — Ты в порядке? Дрожь пробежала по телу Ято, выгибая судорогой, и влажный отрывистый кашель вырвался из губ. — Ято! — вскрикнула Хиёри. Она вскочила на ноги, стул закачался за ее спиной. Юкине смотрел вниз, на скрученного спазмом бога, задыхающегося в приступах кровавого кашля. Алые капли брызгали на пол, собираясь в небольшую лужицу. Юкине выдохнул проклятье, откинул в сторону свой стул и упал на колени рядом с Ято: — Эй! Эй, Ято, ты меня слышишь? Ты…? Глаза Ято, тусклые и стеклянные, закрылись. Он дернулся и еще несколько раз, еще один булькающий кашель остался красным пятном, и Ято затих. — Отойди, — резко сказала Бишамон, оттеснила Юкине и села на колени рядом с ним. Остальные тревожно столпились над ними. — Я-я забыл, что он ранен, — сумел выдавить Юкине сквозь сжавшееся горло. — Я не хотел… — Кровь? — пискнула Кофуку. — Почему Яточка кашляет кровью? — Без сознания, — по-деловому сказала Бишамон, сосредоточенно хмурясь. Она проверила пульс Ято и расстегнула кофту. — Нет, это не из-за тебя, Юкине. Раны, которые я ему нанесла, недостаточно глубоки для таких тяжелых симптомов. Его кожа такая горячая… он весь горит. Она подняла футболку Ято, открывая хаос бинтов, намотанных вокруг его живота и груди. Красное сочилось сквозь марлю, но не кровь заставила почувствовать, словно воздух закончился в комнате, а темно-фиолетовые пятна, выглядывающие из-под повязок. — Казума, — ровно сказала Бишамон. — Конечно, — Казума развернулся и направился к двери быстрыми короткими шагами. — Я принесу освященную воду. — И свежие бинты, если можешь. Эти нужно сменить. — Да. Я скоро буду. Дверь закрылась за ним, оставив их наедине со звуками тяжелого дыхания Ято, просачивающегося сквозь затхлый воздух. — Почему он все еще осквернен? — спросил Дайкоку. — Каким образом мы пропустили это? — резко спросила Хиёри, сжав юбку. — Мы не пропустили, — Бишамон твердыми руками разматывала бинты слой за слоем, оставляя небольшую полосу марли на ранах. Скверна забралась и выше, с каждым движением показываясь все больше. — Мы не могли пропустить. Мы практически окатили его святой водой, когда очищали, чтобы убедиться, что призрак не достал его. — Тогда почему? — прошептал Юкине. Его взгляд метался с кровавых пятен на полу на слабое лицо Ято, прежде чем остановился на скверне, выглядывающей из-под бинтов. — Я не знаю. По-видимому, одержимость все еще как-то влияет на него. Боги и призраки не сочетаются. — Но… — Я не знаю, Юкине. Мы узнаем это в свое время. Челюсть Юкине захлопнулась со слышимым щелчком, и он молча смотрел на Бишамон, суетящуюся вокруг Ято. — Неудивительно, что он был совсем никаким, — пробормотала Хиёри. — Я думала, он просто испугался, но… Он ведь говорил, что чувствует себя нехорошо. Как они пропустили это? Что Ято сказал, когда они только спасли его? Что он чувствует себя, словно скверна везде? Было так просто решить, что любой затяжной дискомфорт быстро исчезнет или с самого начала был работой встревоженного сознания Ято. Но просто из-за того, что он был сломлен махинациями своего отца и запуган лишением контроля над собственным телом, нельзя было игнорировать возможность, что происходило что-то еще. Дверь открылась, и Казума поспешил внутрь с медицинским набором и кувшином воды. Бишамон даже не взглянула на него, прежде чем убрать остатки бинтов с влажным чавкающим звуком. Свежая кровь хлынула из уродливого разреза, протянувшегося диагональю через грудь Ято, но она быстро очистила зону вокруг тряпкой и дезинфицирующим средством. Без бинтов рана выглядела еще хуже, и когда Бишамон смыла кровь, края раны были раскрашены пурпуром. — Отчисти его, — коротко приказала она. Казума кивнул и наклонил кувшин над лежащим богом. Вода заструилась вниз сверкающим потоком, растекаясь по оголенной груди Ято. Все смотрели. Скверна влажно блестела на снежно-белой коже, разрастаясь еще ниже и сверкая, как пролитые чернила.