Лили Эванс и Принц-Полукровка

В субботу, завтракая, Лили надеялась на скорую встречу с Северусом. Однако продолжить поиски ключа в этот день Лили так и не удалось. Она доедала овсянку, когда перед ней спланировал бумажный самолетик. — М-м-м, послания от тайных поклонников, — протянула Уна, тихонько заглядывая Лили через плечо. — Нет. Это от Сева, он не сможет сегодня со мной встретиться. — Прочтя записку, Лили печально вздохнула, и взмахнула палочкой. Лист превратился в огромный бумажный одуванчик, который Лили пристроила себе за ухо. — Пишет, что им много задали по рунам, и ещё больше по нумерологии. Уна, услышав про изучение рун, застонала: — Ух, он чертовски прав! Профессор Спасли совсем озверел, я за месяц с его заданием не управлюсь! — Может, как раз Сев тебе поможет? — предположила Лили. — Поможет? Мне? Шутишь! Да у него снега зимой не допросишься, — фыркнула Уна. Лили глянула на Мэри, но та её не утешила, с ликующей улыбкой потирая руки: — Отлично! Раз этот хмырь от тебя отстал, ничто не помешает тебе со мной сегодня потренероваться! — Мэри! Если тебе не интересно учиться волшебству, это не значит, что мы тоже можем забыть о учебе. — Говоря это, Лили покосилась на прислоненный к скамье тренировочный меч, выкрашенный золотистым и алым. — Значит, ради Снейпа можно, а ради меня нет? Как обычно, Лили… — съязвила Мэри. — Нюниус-то не грозится её отходить этой хероборой, — ухмыльнулась Морна, кивая на меч. Грозивший начаться спор был сорван появлением мародеров. — Привет всем, — приветливо улыбнулся Римус, подходя к столу и устраиваясь рядом с Лили. — Клево выглядишь, Эванс. — сказал Сириус, втискиваясь между Мэри и Морной. — Тебе идет. Лили не ответила. — Опа, кто нарисовался! И где ж вы Питера с Джеймсом просрали? — громогласно осведомилась Морна. — Мы их не потеряли, они с нами душой и сердцем, — усмехнулся Сириус, — но вообще поимейте терпение, сейчас увидите! — У Джеймса очередная грандиозная идея, — улыбнулся Римус. Лили презрительно фыркнула. Она с трудом сдерживалась от того, чтобы выругать Сириуса за позавчерашнюю выходку, помалкивая лишь потому, что знала — все, кроме, быть может, Римуса, примут его сторону, да еще пожалеют, что «Нюниусу» так мало досталось. Люпин меж тем, не замечая, как Лили сердито нахохлилась, пролистывал свой «Ежедневный пророк». Сириус поставил перед собой тарелку и произнес, обращаясь к её донышку: — Бланманже! На тарелке перед ним материализовался старый башмак. Сириус усмехнулся и произнес в тарелку. — Джеймс, у нас башмачный дождь. А ещё Морковка справа, постарайся, впечатли леди! — Привет, Лили! — донеслось приглушенно из тарелки. — Это протеевы чары? — Лили против воли заинтересовалась. — Да, что-то вроде того. Джеймс хочет, чтобы домовики могли доставить еду прямо в спальню с помощью этой штуки. — И как, получается? Будто в ответ на её вопрос, тарелка с треском раскололась, а башмак исчез. Сириус пожал плечами: — Как видишь. Что, Лунатик, пишут чего интересного? — спросил Блэк, дематериализовав горе-тарелку и намазывая джемом тост. — Не, на манеже все те же. — Морна тоже покосилась на газету. — Чистокровные взвыли после выступления Гэрри Минчума. А тот на них с прибором клал. — Да неужели в министерство прозрело! — Сириус закатил глаза. — Нам как воздух нужен этот закон, а они все тыкву чешут, пока люди гибнут из-за их нерешительноости! Если нам дадут как следует взгреть Упивающихся, может, и я запишусь в мракоборцы. — Я думаю, центр мракоборцев можно реформировать и иначе, — холодно сказала Лили, не глядя на Сириуса. — Набрать больше людей, например, разграничить их специализацию. Алиса Долгопупс говорила мне, что они всем подряд занимаются, и, по её мнению, было бы хорошо разделить, к примеру, кражи и убийства, а под борьбу с Волан-де-Мортом выделить отдельный отдел. А не просто позволить им убивать. Так у нас просто станет больше трупов, — как будто нам мало, что пожиратели убивают направо и налево. — Вот именно. Они-то не церемонятся. Пусть будет око за око, зуб за зуб. Пусть поймут, на своей шкуре почувствуют, что это такое, — терять родных и близких. — жестко сказал Сириус. — Тогда мы будем ничем не лучше их. — возразила Лили. — Нет, будете. В ваших руках будет закон, и на вашей стороне правда. — Законы то и дело меняются. Если завтра выйдет закон трусы носить на голове — что, Сириус, натянешь себе боксеры на нос? — Предпочту дамские кружевные, — усмехнулся Блэк. Лили не засмеялась вместе с остальными. — Это абсурд — не подвергать закон критике. Я не хочу быть слепым оружием в руках министерства. Мне, если я стану мракоборцем, не хотелось бы прослыть цербершей. И Северус говорит… — Да, и что же имеет сказать наш дражайший пожиратель соплей? — съехидничал Сириус. — …Что такие законы являются настоящим террором, и множество невиновных пострадает от несправедливых арестов и дознаний, — возмущенно договорила Лили. — Да наш Нюниус сотоварищи просто боится, что его сцапают, у него самого рыло в пуху! Этот закон нужен как воздух, как раз чтоб прищемить типов вроде благородных сударей со Слизерина. — А я в кои-то веки согласна со Снейпом. — Мэри скрестила руки на груди и воинственно обозрела присутствующих пылающими голубыми глазами. — Существует множество законов, которые следовало принять давным-давно! Например, об охране домовиков от жестокого обращения, или о пособиях для получивших инвалидность волшебников, да наконец, о расформировании Азкабана, а вместо этого они пихают через Визенгамот эти средневековые дикости. — Окстись, Мэри! Упивающихся стало столько, что впору жечь огнем и мечом. Лично я голосовал бы «за», будь я в Визенгамоте, — убежденно сказал Сириус. — И лучше Азкабана тюрьмы для сами-знаете-чьих холуев не придумать! — Да? И как, приятно будет тебе, Блэк, если тебя без суда и следствия законопатят на дюжину лет в каталажку? — насмешливо осведомилась Морна. — С честным человеком такого никогда не случится! Я же не убийца, и не преступник. — Неужто? Расскажи это моему покойному дядюшке. На него всех собак повесить готовы только потому, что он оборотнем был, — вскинув голову и зло сверкнув очами, отвечала Морри. Губы её изогнула жесткая усмешка. — Для мракоборцев всё просто. Ежели тебя застукали над трупом, стало быть, ты убийца, и кому не накласть, что ты просто неудачно оказался рядом? У них ведь ещё двадцать таких же на очереди, им, любезным, недосуг разобраться. — Министерству стоило бы провести референдум. Ведь это, похоже, всех волнует, люди не остались бы в стороне и проголосовали, — предположила Уна. Сириус посмотрел на неё почти с жалостью. — Эх, Уна, мечтать не вредно. Нет, они как всегда порешают всё своим узким кругом. Скорее всего, в чьем-нибудь кабинете или библиотеке, за сигарой и виски Огдена. — Сириус слегка скривил губы. В голосе его звучало презрение и с какая-то непривычная горечь. — В этот раз всё иначе, Сириус, — мягко произнес Люпин. — Тут речь не о золоте, и не о чести, а о жизни с смерти. За такой закон будет вестись реальная борьба. — Ну, а ты что думаешь, Римус, нужен такой закон? — спросила Лили. — Я думаю, примут этот закон или нет, нас ждут нелегкие времена, — тот измученно вздохнул. — Да брось, гляди веселее, Римус! — Сириус хлопнул его по плечу. — Где наша не пропадала. Не перескочим, так снесем! Будет что вспомнить в старости. — Если вы с Джеймсом до неё доживете, — ввернула Морна. — Да, после той выходки с саламандрами и метлой я вовсе не уверена, что вы выпуститесь не привидениями! — улыбаясь, заметила Уна. Все засмеялись, и сгустившиеся было тучи рассеялись. Морна и Сириус решили составить компанию Мэри, а Лили предложила Люпину заняться с ней пространственной магией. Уна, слушая их, вздыхала о своей горькой участи отшельницы, проклятой остаток дней своих переводить чертовы закорючки. *** Северус услышал знакомые быстрые шаги за спиной и губы сами собой расплылись в улыбке. Лили примостилась на столе справа от рунического словаря. Болтая ногами, она заглянула в пергамент, на котором он писал и спросила: — Все переводишь? Как успехи? — Увы, не впечатляют. — Может ну их, эти руны? — Не могу. Сегодня надо успеть закончить. Ты разве не пойдешь завтра к Слизнорту? — Не знаю. — Лили раздраженно тряхнула головой. — С одной стороны, там будет Ариадна Давенпорт, а с другой… Надоело! Меня за вчера и сегодня уже пять раз успели пригласить! — Это кто же? — резко повернувшись, спросил Северус. Руны мигом вылетели у него из головы. Она ведь не могла согласиться, правда?.. — Поттер, Пьюси, Флинт, Крессвелл, Робертс… — перечислила Лили, загибая пальцы. — Причем я уверена, что всем, кроме Поттера и Крессвелла, на самом деле просто нужен пропуск в святая святых. Холеру им всем в бок! Не хочу никого приглашать. Надо будет делать вид, что тебе интересно разговаривать, вымученно смеяться, изображать, что тебе не скучно слушать их дебильный треп про квиддич и незаметно избегать танцев. — Лили измученно вздохнула. — А ты звал кого-нибудь? — Смеешься, да? Я один, как обычно. — А как же твои благородные господа? — Они бойкотируют. Давенпорт ведь маглорожденная. Лили издала губами такой звук, которым обыкновенно щеголял Пивз. — Вот придурки. Хотя, знаешь, без них в клубе куда лучше. — Хочешь, пойдем вместе? Ну… Чисто по-дружески. Чтобы к тебе больше никто не цеплялся. Скажешь всем, что уже приглашена, и эти карьеристы отстанут. — Северус произнес эти слова, не глядя на неё, деланно небрежно, будто ему все равно, откажет она или нет. И добавил поспешно: — И со мной можно про квиддич не говорить. — А вот и хочу. — Лили усмехнулась, как чертёнок. — Съел? Теперь не отвертишься, придётся тебе одеться подобающе. Чтобы никаких мне вчерашних рубашек и дырявых носков! — А про носки-то ты как узнаешь, интересно? — Почую. Если ты понимаешь о чем я, — насмешливо сверкнула глазами Лили. Северус смущенно кашлянул, чувствуя как горят от стыда уши. *** За окном сгущался воскресный вечер. Лили вертелась перед парящим в воздухе высоким зеркалом, оценивая как сидит одолженное у Уны черное платье, радуясь, что оно впору на груди, и пытаясь отделаться от мысли, что для её роста оно коротковато. Уна цокала языком, придирчиво глядя на рукава, и что-то шепча над швами. — Так, для этого платья волосы должны быть длиннее. Не вертись-ка, а то брови до колена вырастут! — Уна, по моему, наоборот, это не мои волосы, а твое платье мне коротко. — Так и должно быть! Всего десять сантиметров выше колена, почти сутана. И вообще, тебе нечего стесняться, у тебя замечательные ноги. Лили вздохнула. Она уже горько жалела, что попросила Уну о помощи. Та, услышав о вечеринке в клубе слизней, рьяно взялась за преображение её облика. Лили начинало казаться, что Уна слишком усердствует, и Сев решит, что ему на шею вешаются. — Я вообще не понимаю, чего ты вырядилась. — фыркнула Мэри, крайне раздраженная из-за «антифеминистского» поведения Уны и самостоятельного написания работы по зельеварению, которая шла ни шатко ни валко. — Нашла для кого стараться! Ради кучки снобов! Да еще и Снейпа пригласила. — Я же объяснила вам обеим, мы с ним идем исключительно по-братски. Чтобы меня не доставал Поттер. И вообще, я наряжаюсь для себя, Мэри! Хочется же хоть раз прийти как леди, а не как пугало огородное. Тем более там будет Ада Давенпорт! — Она там будет? — Мэри так и подскочила, отбросив постылое сочинение, но тут же застонала, рухнув обратно. — О боже! Сама Давенпорт! И ты говоришь об этом только сейчас! Лили, ты козявка! Да знай я об этом, я бы сама тебя пригласила, чтобы пойти и поговорить с ней! — Можешь попросить Дирка Крессвелла, он проведет тебя в sancta sanctorum.*(святая святых) — предолжила Лили. — Не проведет, он уже пригласил Сесиль, — жестко отрезала Уна, и неожиданно шлепнула её по руке. — Нет, Ли, не бери эту помаду, она слишком темная! Лучше эту. Вот надень-ка! — Слишком высокий каблук, Уна! Это ты у нас умеешь ходить на таких ходулях. — Надевай, не спорь! *** Чувствуя себя полным придурком, Северус расхаживал по холлу в ожидании, отгоняя мысли о том, что она не придет. Она пошутила, а он повелся, идиот! Ну нет, Лили бы так не поступила… Но может, она передумала? А он её ждет, как дуралей. Северус честно постарался выглядеть пристойно, и не мог отделаться от запаха стирального порошка и мыла. Конечно, он смалодушничал в последний момент, и сказал Лили «по-дружески», но… Нет, конечно, глупо на что-то надеяться! С чего он вообще взял, что хоть что-нибудь получится!.. Но всё же вдруг — шанс один на миллион, — что только дружбой в этот вечер не ограничится? Сегодняшний вечер был для него важен еще по одной причине — Слизнорт, вручая приглашение намекнул, что был зван и кое-кто из отдела тайн. Но заставить себя думать о полезных знакомствах было трудно. Черт, когда же Лили появится? Северус услышал стук каблуков и обернулся. Осторожно ступая по лестнице, не поднимая глаз, спускалась Лили. У него перехватило дыхание, едва он взглянул на неё. Её длинные волосы были распущенны, как у русалки, почти вровень с подолом черного платья. Сев судорожно сглотнул, чувствуя, как кровь предательски бросилась к щекам. Не то чтобы раньше он не замечал, какая она красивая, но сейчас она была просто поразительной, и в который раз мелькнула мысль — ну на что ты надеешься, разве ты пара для такой девушки, Северус Снейп из Паучьего тупика? — Привет. Отлично выглядишь, — сумел он произнести, глядя, впрочем, не на неё, а на свои шнурки. — Ты тоже, — прозвучало в ответ, и он сумел поднять на неё глаза. Она улыбнулась, и сердце у Северуса екнуло. Может, она и выглядела как девушка с картинки, но улыбалась она по-прежнему как его Лили, самой родной и прекрасной улыбкой на свете. — Что ж, я почти не слышу в твоем голосе утешительной лжи, — сказал он. — Ну что, идем? — Она махнула рукой в сторону лестницы. Ей, похоже, тоже было слегка не по себе, но почему? Ну вот, здравствуй, неловкое молчание. Когда они миновали первый лестничный марш, Лили спросила: — Как думаешь, платье не слишком открытое? — Просто срамота. Я бы такое не надел. Она звонко рассмеялась и слегка двинула его сумочкой. — Нет, правда. Я ведь не знаю, что считается приличным у ведьм в высшем обществе. Родители, например, до сих пор шутят про шабаши на Лысой горе и пляски нагишом при луне. — Раньше тебе ничто не мешало прийти в клуб распустехой в джинсах, являя презрение к условностям. — Ну… Тогда-то я ходила сама по себе. А сегодня меня пригласили. — Лили, взглянув на него, хихикнула как-то очень двусмысленно. — Тем более там будет мисс Давенпорт… — Не понимаю, что в ней такого особенного. — Северус проигнорировал первую часть высказывания, слишком волнующую, чтобы поверить, что эти слова ему не приснились. — Просто еще один игрок в квиддич, пролезший в политику благодаря связям и известности. — А кто-то обещал не говорить про квиддич! И я не считаю, Сев, что она заняла свой пост благодаря связям, — она способная ведьма. Это уж не говоря о том, что она действительно дока в метлах!.. — Ха! Поглядим, как она справится с поправками, которые вносит Минчум. Они заспорили о Давенпорт. Дойдя до третьего пролета лестницы, Лили помедлила, и виновато улыбнулась в ответ на его вопросительный взгляд. — Можно взять тебя за руку? На этих чертовых каблучищах страшно ходить по лестницам. — Конечно. — Северус, слегка обескураженый просьбой, протянул ей руку, и она с благодарной улыбкой взяла его за локоть. — Я бы трансфигурировала их, но Уна мне этого не простит, — смущенно шепнула Лили. — Это её туфли. — Что ж, если мы вместе упадем и сломаем шею, надеюсь, Чапман будет довольна, — хмыкнул Северус, внутренне ликуя. Теперь, когда Лили была так близко, до него доносился слабый запах мыла «сладкая клубника». Мысли вновь его покинули, он помалкивал, чтобы не брякнуть какую-нибудь ерунду. Лили тоже помалкивала, глядя себе под ноги — хотя, возможно, виновата была не неловкость, а сосредоточенность её мыслей на борьбе с гравитацией. Приблизившись, наконец, к покоям Слизнорта, они подали приглашения домовику, услужливо распахнувшему перед ними дверь. Северус почти сразу заметил, что он здесь едва ли не единственный слизеринец. Тихонько играла музыка, гости оживленно беседовали, звучал негромкий смех, звенели бокалы, и кто-то уже танцевал в дальнем конце залы. Между гостей толстым шмелем порхал Слизнорт, как всегда — сама любезность. Они тихонько приблизились туда, где собралось больше всего народу. Все были увлечены созерцанием лихо отплясывающей пары — Поттер козлом скакал с какой-то волшебницей в развевающемся голубом платье. Он был в своей стихии, как всегда в центре внимания, пижон! Лили поздоровалась с парой знакомых старост, и они остались наедине. Музыка сменилась на более медленную. Поглядев на Дирка Крессвелла, кружащего свою подружку, Лили спросила: — Не пригласишь меня на танец? Северус вздрогнул. В первую секунду ему показалось, что он ослышался. — Я?.. Пригласить? Я же… Я не умею танцевать, — смешался он. — Уметь нечего. Просто кружишься на одном месте на раз-два-три, — ободряюще улыбнулась Лили. — Ну же, идем. Она взяла его за руку, и он обречённо поплелся следом за ней. Пребывая в панике и в смятении, он лихорадочно придумывал способ отмазаться. Мысль о том, что придется её сейчас обнять на глазах у всех, была одновременно невыносима и жутко притягательна. Лили остановилась и положила руку ему на плечо. Она смотрела на него и улыбалась, в чуть прищуренных зеленых глазах притаились бесенята. «Издевается» — подумал Северус. Призвав себя не трусить, он, внутренне обмирая, положил руки ей на талию, чувствуя под тонкой синтетической тканью тепло её тела. Сердце тяжело стучало в груди. Улыбка Лили стала ещё шире и хитрее. «Нагло издевается» — уверился Северус. Они закружились под тихий и медленный мотив. Украдкой оглянувшись, он увидел, что, к счастью, на них никто не смотрел, все были увлечены художествами Поттера. — Гляди веселее, — шепнула ему Лили. — Расслабься. Мой папа тоже не умеет ни танцевать, ни петь, но это никогда его не останавливало. И меня тоже. Или ты хочешь, чтобы я сначала получила степень магистра хореографии в Оксфорде? — Нет. — Северус усмехнулся. Очень осторожно, и слегка неуклюже они танцевали; он старался не сбиться с ритма легких шагов Лили. Её рука жгла его руку, это было мучительно и упоительно. Он едва дышал, осторожно прижимая Лили к себе. Поймав заинтересованный взгляд девчонки с Пуффендуя, которую привел Крессвелл, Северус мгновенно испытал острую неприязнь к этой ничтожной сплетнице. Заиграла новая песня. Слава Мерлину, не в исполнении Селестины! — Хочешь ещё раз? — спросил Северус с надеждой и затаенным ужасом, — вдруг она откажется? — Ну вот, главное начать. — Лили лукаво усмехнулась. Она заглянула ему в глаза и он увидел её лицо так близко. Так ярко, ослепляюще близко. Его словно обдало жаром от костра. — Ну давай. Только теперь ты ведёшь! Мелодия к облегчению и к сожалению закончилась слишком быстро. Пока они танцевали, гостей прибавилось. Чей-то задорный смех то и дело доносился из угла зала. Лили шепнула с извиняющейся улыбкой: — Пожалуй, мне стоит постоять. Если ты не возражаешь. — Где я облажался? — Нигде, Сев. Просто эти туфли создал инквизитор. Лили примеривалась как откусить от бутерброда, как, откуда ни возьмись, перед ними явил себя Слизнорт. Северус в который раз поразился с какой ловкостью этакая туша может беззвучно подкрадываться. — Ах Северус, мой мальчик, вот и вы! Идемте скорее, думаю вам будет крайне интересно познакомится с Августом Руквудом. Такая честь для нас, сам почетный магистр Отдела тайн, хранитель пророчеств! Разумеется, вы не можете отказаться. И вы, Лили, тоже! — О разумеется, могу, профессор. Я ведь пришла сюда покушать, не думаю, что с набитым ртом смогу поддержать светскую беседу. Слизнорт добродушно рассмеялся: — Вы, как всегда, по-гриффиндорски дерзки. — Слизнорт оттащил Северуса от Лили, и подвел к сухощавому волшебнику с рябым узким лицом. — Август, познакомьтесь, это Северус, я упоминал его в своих письмах. — Как же, наслышан. — Глубокий голос невыразимца звучал глуховато, будто со дна колодца. Руквуд оглядел его пристально, как гробовщик, снимающий мерку. — Но Гораций сказал мне, что вы дважды отказывались от участия в соревнованиях турнира по зельеварению в Кастеллобрушу. Почему? — У меня не было возможности оплатить поездку и взнос за участие, — сухо ответил Северус. — Жаль. Надеюсь, в этом году вы изыщете её. Полезно обратить на себя внимание судей. — С вашего позволения, сэр, я не считаю их решение присудить победу Шармбатону на последнем турнире справедливым. Решение участника от Ильверморни было более изящным и эффективным, хоть и менее быстрым. — Да, пожалуй, — усмехнулся Руквуд, продолжая пристально его разглядывать. — Впрочем, вряд ли мисс Хилли жалеет о проигрыше. Насколько мне известно, она своё зелье запатентовала, заработала большие деньги. Американцы!.. Руквуд усмехнулся. Слизнорт тем временем уже испарился. Северус смотрел на невыразимца, отмечая, что тот мало похож на тех, кого представляла себе Лили. Но и на обладателя «старых денег» и запутанного родословного древа Руквуд похож не был. Одет он был не хуже, но не с таким шиком, как, например денди Люциус, и держался без выразительного небрежного высокомерия. Взгляд Северуса зацепился за массивное кольцо с сапфиром на его пальце. — Я давненько не был в Хогвартсе. У вас ещё ведет Сильфида Сильвер? Она много работала у меня в секции пророчеств, там доказывалась истинность предвидений. Вы учились у неё? — Нет, я предпочел нумерологию прорицаниям. — Жаль. Она одаренная пророчица. Я бы много дал, чтобы вернуть её к нам в отдел, но, увы, она не хочет покидать свою башню, — утверждает, что школа для неё безопаснее. — А разве она в опасности? Руквуд глухо рассмеялся, отмахнувшись. — Нет, это лишь предрассудки. Одно древнее лжепророчество её пра-пра-прабабушки тревожит её, на мой взгляд, весьма необоснованно. Я бы сказал спасибо тому, кто помог бы её вернуть. Но уж у Асмодеуса-то вы точно учились. — Профессор Игни! Да конечно, он был лучшим из профессоров защиты! — горячо согласился Северус, на миг забыв о маске учтивости. — Надеюсь, Уитакер вас не слышит, — усмехнулся Руквуд, Северус при её упоминании едва сдержался от неприязненной гримасы. — Профессор Игни… Он ведь тоже был невыразимцем в прошлом. Вы работали вместе? — Северус жадно слушал. Сотрудники отдела тайн редко распространялись о своей работе. — Да. И наш отдел много потерял с его уходом, хотя многие считают, будто он нас опозорил. Разумеется, кража артефакта — это преступление, но у него были на то основания. Отчасти это спровоцировали мои коллеги. Они не сумели понять его новаторские исследования фатума. — Врата все еще существуют? Они открыты? — жадно спросил Северус, прежде чем успел опомниться и прикусить язык. Ему очень хотелось дополнить те жалкие крохи информации, обрывки фраз, что он слышал от учителя на третьем курсе. — Вам известно и о вратах? Увы, нет известного нам способа их закрыть. Впрочем, мы в этом пока и не нуждаемся. — Возможно, Игни найдет такой способ после освобождения. — Да, одно из его открытий касается врат, но увы, допуска в святая святых ему уже не получить. Да боюсь, он и не захочет возвратиться. К прискорбию, должен признать, мы слишком формальное ведомство, особенно для такого незаурядного человека, как Асмодеус. Иногда мне и самому хочется уволиться, чтобы не быть связанным протоколом. В конце концов, отчитываться перед министром неизбежно, но не всегда приятно. Она желает краткости и простоты, в то время как многие вещи просто не могут быть простыми. А некоторые исследования и вовсе не могут быть нам позволены, пока не будет избран некто менее… консервативный. Северус ловил каждое слово. О, несомненно, есть вещи, которые не объяснить тупицам. Вещи, которые не терпят небрежности. Магия, которая не выносит лентяев и идиотов, волшебство поражающее своей силой и сложностью. Магия, в которой живет сила. — В последнее время ходят разные слухи. Возможно, скоро нас ждет избрание нового министра. Более… лояльного, — осторожно заметил он. — Возможно. — Руквуд с прищуром на него поглядел. — Впрочем не думаю, что Минчум будет к нам более снисходителен, чем Дженкинс. Руквуд поглядел на гостей и продолжил уже другим тоном. — Знаете, Северус, нам необходим хранитель архивов. Название должности звучит лучше, чем список обязанностей. Куча дел, зарплата мизерная, работа простая, но нервная. Найти на эту должность толкового и исполнительного человека мне труднее, чем может показаться на первый взгляд. Я посетовал на это Горацию, и он упомянул вас. Так вот, поработаете у нас, побываете во всех подотделах… заодно приобретете исключительные практические навыки. Как считаете, вам удастся обеспечивать нам удобство работы? Северус подумал, что «исключительные» вовсе не означает «полезные». Но, с другой стороны, это уже пропуск в Отдел тайн. Хоть и прав ему сулят лишь немногим больше, чем подопытному пасюку, глупо не согласиться. Особенно при отсутствии других вариантов. — Пожалуй, это по мне, сэр. — Вашу спутница, Лили … ее мне тоже рекомендовали как очень одаренную волшебницу. Она не разделяет ваших намерений посвятить жизнь разгадке тайн вселенной? — Руквуд поглядел на Лили, прищурясь, как на какую-то удивительную редкость. Северус подумал, что «разгадка тайн вселенной»звучит несколько напыщенно. — Насколько мне известно, сэр, ее не слишком интересует работа Отдела тайн. Лили собирается поступить на службу в отдел магического правопорядка. — Вот как… Лично мне всегда было печально наблюдать, когда блестящий ум тонул в их юридической рутине и бюрократии, погнавшись за званиями и чинами, — глубокомысленно заметил Руквуд и прибавил чуть насмешливо: — А что же вы сами, Северус, не интересуетесь подобной головокружительной карьерой? — Нет, сэр. Если говорить прямо, мне не вполне по нраву политика, проводимая министерством, и методы их кажутся мне весьма неэффективными. Мне не близка такая политика. — Вот как? Что ж, не вы один. Или вы просто предпочитаете отсиживаться в стороне? — Ничуть, сэр. Но министерство не единственный возможный источник изменений в нашем обществе. Руквуд вновь очень внимательно посмотрел на него. Заметил отстраненно, лениво растягивая слова: — О да. Общество. Какое счастье, что существует такое множество неравнодушных граждан. Чьи дети, увы не почтили нас своим присутствием сегодня. — Он чуть усмехнулся. — Что ж, тем лучше для меня. Я не нуждаюсь в тех, кто может похвастаться лишь влиятельными покровителями. — Влиятельные друзья не бывают лишними, сэр, — Северус позволил себе ухмылку, — разве всякий, кто знает профессора Слизнорта, не имел возможность в этом убедиться? — О, разумеется. Но открою вам тайну: высшие чиновники министерства, влиятельные господа, так невыносимо скучны. Все это болтовня, борьба за то, чтобы получить чуть больше власти… В интригах я не участвую, мышиная возня за крошки с барского стола, кусочки милости… как жалко! Переливание из пустого котла в порожний. — Но ведь всё равно ваш отдел зависит от них. — Да, мне приходится с ними считаться. Хоть мне это и не по нраву. В науке важен только результат. И мне по душе лишь те, кто способен его добиться. Пойти дальше, нежели просто цепляться за старые законы и традиции. Открыть нечто новое… Хорошо, что мы живем во время, когда люди, способные выйти за рамки привычных представлений, наконец могут показаться из тени. — Да сэр. Несомненно. — Северус заподозрил, что Руквуд, возможно, питает к Темному Лорду те же почтение и восхищение что и он сам. Окажись это правдой, это было бы ему весьма полезно. — Если я заполучу повышение, мне понадобится личный помощник, но на такую должность не каждый годится. Некто достаточно толковый, чтобы вникнуть в суть работы, и не ужасаться её специфике, не принимать позу, что мол, «животных я не мучаю». Тот, кому важен результат. — Сэр, я не брезглив. И если от моей работы будет прок… — Знаю. Я ознакомился с вашим делом в отделе правопорядка. Заклятие ведь было создано вами лично, самостоятельно? — Это так. — Он вгляделся в лицо Руквуда. Глаза за дымчато-серыми очками хранили свои тайны. — Вы много обо мне разузнали, сэр. — Не люблю получать котов в мешке. Я был о вас наслышан не только от Горация, только потому и пришел на это сборище. Меня крайне заинтересовало то заклинание… Северус слегка воспрял духом. Если это не какая-то подстава и это его баловство с заклятиями кого-то привлекло… — Что вы желаете о нем узнать, сэр? *** Лили устало откинула волосы со лба; беседы со Слизнортом частенько её раздражали. Чтобы не мешать разговаривать Северусу и Руквуду, она отправилась в другой конец зала, и увидела знаменитую гостью, которую так презирали однокурсники Сева. Это оказалась та самая ведьма, с которой давеча лихо отплясывал Джеймс. Лили думала, что глава отдела транспорта окажется насмешливой, сухой и строгой. Но вопреки ожиданиям, Ариадна Давенпорт походила не на Минерву Мак-Гонагал, и даже не на Мэри МакДональд, а скорее на Уну Чапман — она была оживленной и улыбчивой, слегка полноватой и круглолицей, и казалась моложе своего возраста. Она когда-то прославилась, играя ловцом за «Холихедских гарпий» и «Сканторпские стрелы», а покинув спорт после травмы, сделала головокружительную карьеру в отделе магического транспорта. Мэри почитала её за то, с каким спортивным упорством та боролась за безопасность полетов, стандартизацию сети летучего пороха и реформирование транспортного законодательства, пачками изничтожая устаревшие законы, и осмеливалась посягать на правила организации квиддичных матчей. Старой знати Давенпорт была как кость в горле. Ради разговора с ней Поттер, вероятно, и явился, вот он, тут как тут — изводит её вопросами о метлах. Лили подошла поближе, и услышала их беседу. — …Если они исправят крен хвоста, то может быть, мы и успеем выдать им лицензию до чемпионата мира по квиддичу. Но даже так, вряд ли они успеют запустить их в серийное производство к этому Рождеству. Какие бы взятки мне не сулили, клянусь, я не поставлю свою визу, пока не буду уверена, что амортизация у этой стоеросовой дубины работает как надо. — Выходит, не видать мне кубка! Отец не купит мне новую метлу без победы на чемпионате, а без новой метлы выиграть чемпионат нам не светит, — развел руками Джеймс. — Плохому охотнику метла мешает, Джеймс, — заметила Лили. Все рассмеялись, но Поттер, похоже, не обиделся. Насмешки ему были, что с гуся вода. Он чем-то намазался, так что волосы на макушке, наконец, лежали ровно. Может, он так напомадился из-за её слов о том, что он лохматый будто с метлы упал? Ему совершенно не шло: прилизанным Поттер выглядел как какой-то скользкий слизеринский хлыщ. — Мисс Давенпорт, познакомьтесь, эта язва — Лили Эванс, она лучшая ученица в нашем выпуске. — Ты враль, Джеймс, этот титул присваивают на седьмом курсе, — возмутилась Лили. — Вы тоже играете, Лили? — улыбнулась ей Давенпорт. — Нет, мэм. Но я болею за нашу команду. Уитакер, которую Лили сначала не заметила, улыбнулась им с Джеймсом, и сказала: — Поттер скромничает, Ада, я видела его на тренировке, он не уступает Джону Вуду. А Лили у нас славна другим, хоть Гораций и не считает это достойным поводом для приглашения. Одна из самых храбрых студенток в школе, судя по тому, что я знаю. — Нет, профессор, я ведь ничего такого героического не сделала. — Разве не ты встала у дверей в «Кабанью голову», когда за Шеймусом Сейром пришли с огнем и вилами? — мягко улыбнулась Уитакер, не сводя с неё золотистых глаз. Лили поразило, что Уитакер знает и помнит подробности этого дела, особенно об участии Лили в тех памятных событиях. Она возразила: — Это была совсем не смелость, а просто необходимость. У нас не было выбора, не могли же мы дать его растерзать! Так что заслуги тут никакой нет… Лили возмущенно осеклась, Уитакер и Давенпорт смеялись, даже Джеймс с Дирком улыбались. — Не скромничайте, мисс Эванс. Большинство студентов на вашем месте задали бы стрекача. — Я была там не одна. — Да, разумеется, я помню и про остальных ваших подруг. Гораций крайне непедагогичен, раз выделил только вас. Она открыла было рот, собираясь сказать, что Сев тогда повел себя куда храбрее них, но Слизнорт, вновь материализовавшись словно из-под земли, проворковал, хватая Поттера за пуговицу. — О, Джеймс, как всегда на ходу подметки рвете! Уже познакомились с Адой! Но позвольте, дамы, я лишу вас приятного общества, с мистером Поттером хочет поговорить мистер Боббин, он владеет целой сетью аптек! — Слизнорт утащил Джеймса на буксире, прежде чем тот успел возразить. Уитакер это явно потешало. — Ну, как там в министерстве с избирательными правами для моих ребят, Ада? — спросила она. — Ты же знаешь, это не я решаю, — развела руками Давенпорт, слегка расплескав шампанское. — А если бы решала ты? — улыбнулась профессор Шелли. — Может, и получили бы. Если бы отказались от своих клановых выборов. — Так может, тебе стоит баллотироваться? — всё так же с слегка озорной улыбкой предложила Уитакер. Давенпорт расхохоталась так, что шампанское пошло носом. Лили с Дирком смущенно переглянулись, не зная что и думать. Хрюкнув и прокашлявшись, она сквозь смех произнесла: — Ох, Шелл, уморила! Скажешь тоже! Меня и в министры, со смеху помереть можно! — Не вижу препятствий, Ада. Ты глава отдела и член Визенгамота, имеешь полное право баллотироваться, — с мягкой улыбкой сказала Уитакер. Но глаза её при этих словах оставались серьёзными. — Ха! Толку с того! Даже если представить на миг, что я захотела стать министром — я попросту не успею собрать кворум. Да, Дженкинс, если хотите знать… — Давенпорт запнулась, подавляя отрыжку, и продолжила, понизив голос, — недолго осталось. Минчум уже активно завоевывает себе симпатии с помощью этого своего нового закона, чтоб его мартышке в жакет засунули! Я пока не вижу никого, кто мог бы с ним потягаться. И Крауч его поддерживает, он, похоже, метит на кресло главы отдела, которое за Минчумом освободится. — Ты напрасно скромничаешь, Ада. Если бы кто-то из волшебников пообещал гоблинам права избирателей, они бы мигом возвели его в министры. — Шелли, милая, мы ведь обе знаем, маглорожденным дорога в министры заказана. — Но ведь мистер Лич уже становился министром, не так ли?.. — вмешался Дирк Крессвелл с улыбкой; в его голосе звучала надежда. — Я верю, что достойный человек может занять этот пост независимо от предрассудков. Давенпорт посмотрела на него сочувственно, как на малое дитя, спросившее «Почему вода мокрая?»: — Дирк, увы, всем известно, чем кончил Лич. Я вот, несмотря на все золотые горы, что сулит мне Шелл, не уверена, что хочу провести остаток дней у святого Мунго, — мягко улыбнулась Давенпорт и глотнула ещё шампанского. Щеки у неё раскраснелись от выпитого. — Ада, я вовсе не сулю золотые горы лично тебе. И я не думаю, что говорить о Мунго — это хорошая тема для вечеринки, — заметила Уитакер холодно. — Пр-рости, детка. Сорвалось, — покаянно улыбнулась Давенпорт, мягко кладя руку на плечо Уитакер. — А разве это был не несчастный случай? — нахмурился Дирк. — То что произошло с Нобби Личем. — Ну разумеется, трагическая случайность. Такая же трагическая, как та, что едва не произошла со старушкой Юджиной в прошлом июле. — Давенпорт рассмеялась и подмигнула им, не замечая как Уитакер раздражена. — Боюсь, гоблинам и домовикам придется ждать другого министра… Мне, знаете ли, хочется еще немного пожить на белом свете. Лича выбирали в другие времена. Думаете, сейчас Волан-де-Морт и его прихлебатели просто утрутся после такого плевка, как избрание грязнокровки? — Ада, хватит. Не выражайся при детях, — уже строже сказала Уитакер, мягко пытаясь забрать бокал из руки Давенпорт. — Это всё сплетни, никем не доказанные. — О, не затыкай меня, Шелли, ты сама завела эту тему, — завелась Давенпорт, отдергивая руку. — К тому же… Когда твои дорогие шибздики получат право голоса, что дальше? Захотят в кресло министра? Я вот лично не уверена, что хочу гоблинского министра. — Не советую тебе еще раз повторять это вслух при мне, — холодно сказала Уитакер. Глаза у неё опасно сверкнули. — Экскюзе-муа! — хихикнула Давенпорт, салютуя стаканом. — Похоже, мне и правда сегодня хватит. Лили мысленно с ней согласилась. Давенпорт стояла слегка покачивалась, похоже, бокал у неё в руках был далеко не первым за сегодня. Лили не знала, что и думать. Собираясь сюда, она не ожидала обнаружить у главы отдела слабость к алкоголю. — Мэм, я хотела спросить вас о русских порталах, — произнесла Лили, наконец, поймав паузу в разговоре. Давенпорт обратила на неё пьяные глаза. — Порталах? Русских? Ах, да… Увы, боюсь, от моих ответов не будет проку. Насколько нам известно, эта магия под строгим контролем русского министерства, её секретом владеет лишь десяток добросовестных специалистов, так что волноваться не о чем. — Но почему они скрывают заклинание? — Офицально — из монополистических соображений. Но ходят слухи, — Давенпорт заговорщически хихикнула и подмигнула, — что эти порталлы нестабильны, а их частое открытие чревато различными пр-рос-ранственными аномалиями, по сравнению с которыми расщеп эт… цветочки. — Но в чем их отличие от обыкновенных порталов? — В бес… предметности колдовства. Вам ведь известно… что для создания обычного портала необходим объект, — щепотка пороха, старый башмак… Для магии перемещения необходима привязка к вещественному. А в порталах русских её нет, поэтому они так опасны и капризны. — Но все же их используют в школе? Ведь если они опасны… — Да, но там они не несут угрозы, поскольку ректор связал их с камнем стен. — А знаете ли вы способ заклясть эти чары на предмет? Профессор Мак-Гонагал говорит, что это невозможно известными средствами. — Минерва совершенно права. А что, у вас есть свидетельства обратного? — Давенпорт неожиданно внимательно уставилась на неё. — О нет мэм, чисто теоретический интерес. Но вдруг вам известно больше о этом заклятии. Джеймс экспериментировал с протеевыми чарами, воссоздающими предметы: может, русские изобрели некую их разновидность? — Увы! Слышать не слышала, они такие скрытные! Да и потом, летучий порох куда надежнее и приятнее в использовании. Крутишься себе, и крутишься — сверху-вниз-наискосок… — Да, все равно что пару раз на метле бочку сделать. Давенпорт захихикала на это замечание Джеймса. Тот, похоже улизнул от Слизнорта. Лили улыбнулась: Поттер снова был взлохмачен, как мокрая ворона. — Ну Джеймс, поведайте нам, как вы улизнули от Горация? — улыбнулась Уитакер. — Меня спасла Забини. Вцепилась в Робина-Боббина как нюхль в монету. Что-то насчет зелья, которое тот ей продал: якобы от него у неё брови убежали. — Джеймс улыбался, поигрывая бровями. — Когда я видел его в последний раз, бедолаге откручивали голову, взявшись за уши. Все рассмеялись. Кэролайн Забини была личностью жутковатой. Дело было даже не в том, что эта законница из отдела магического правопорядка могла засудить кого угодно. Увидев её безукоризненный облик, Уна бы выкинула свою косметичку в окно, и ушла в монастырь. Выглядела мисс Забини не как живая женщина, — а скорее, как мастерски сделанная заводная кукла. Лили знала её грустный секрет, благодаря альбому школьных снимков миссис Снейп. С выцветающих колдографий смотрела, пряча уродливое лицо, юная Кэролайн. Она была крива, горбата, бородавчата и попросту на редкость страхолюдна. Едва ей исполнилось семнадцать, она переколдовала себя полностью, и судя по всему, тратила прорву времени и заклятий на поддержание своего несравненного облика. — Пожалуй, мне стоит найти Горация, — неожиданно сказала Уитакер и растворилась в воздухе. Глава отдела транспорта хихикнула и доверительно шепнула им: — Шелли её ненавидит. Свела их судьба пару раз по делам судебным, когда ей было… — Прошу прощения, — раздался за её спиной голос, обладавший теплотой промышленного рефрижератора. — Мне казалось, с вами была мисс Уитакер. Вы знаете, куда она направилась? — Нет, мисс Забини. Мы упустили её из виду, — отозвалась Лили. — Мы знакомы?.. — Законница повернула к ней свой идеальный лик. На миг Лили почудилось, что шея у неё скрипнула. — Ах да, припоминаю, мы встречались в банке Гринготтс, вы — та самая толстая девочка, сопровождавшая Эйлин. Я не сразу узнала вас в этом уродливом макияже. Я вижу, что у вас криво нарисованы стрелки, вам никто не говорил? — Вам стоит проверить зрение, мисс Забини. Боюсь, с бровями от вас и глаза убежали, — отчеканила Лили, глядя в холодное неподвижное лицо. — Вам стоит меньше внимания уделять сплетням. Так или иначе, никто из вас не видел мисс Уитакер? Все дружно покачали головами. — Жаль. Прошу простить, — и Забини проплыла мимо, как дрейфующий айсберг. Лили улыбнулась, заметив, что Давенпорт держит за спиной пальцы, скрученные в кукиш. Услышав первые ноты мелодии «Котла, полного горячей любви», Поттер обернулся к ней и спросил: — Хочешь потанцевать, Лилз? — Ни капельки, Джим! — Ну пожалуйста. Ты вроде любишь эту песню. — Ненавижу. — А вот я обожаю эту музыку! Ноги сами в пляс пускаются: уважьте старушку, юноша, — сказала Давенпорт, и из-за спины слегка приунывшего Джеймса понимающе ей улыбнулась и подмигнула. Рядом, озираясь, возникла Уитакер. — Зачем вас искала законница, мэм? — не сдержала любопытства Лили. — Да так, её интересуют кое-какие иски к моим прежним нанимателям. А я не имею права разглашать информацию о них третьим лицам. — Мэм, а это правда, что вы раньше работали ликвидатором? — спросил Дирк. — Слухи быстро расходятся, — усмехнулась Уитакер. — Но то что я делала на работе, — это немного не то, что школьники себе представляют. Быть ликвидатором — это не только приключения, путешествия и победы. Это еще и жесткий регламент, и правила, и финансовая отчетность. И штрафы за нарушения. В общем, выдержку мне приходилось проявлять чаще, чем храбрость. И отступать, избегая лишних жертв, я тоже научилась. Гоблинам ведь важнее итоговый результат, а не красивый газетный заголовок. Так что драконов я побеждала, только если не выходило их подкупить. — Вы шутите! Вы… сражались с драконами? В одиночку? Уитакер вновь рассмеялась. У неё был очень приятный смех, как будто звон россыпи мелких колокольчиков. — Ну не то чтобы прямо сражалась… но иногда случаются инциденты с драконами, охраняющими самые древние сейфы. — Гоблины держат драконов? Для охраны? — удивлено воскликнула Лили. Уитакер улыбнулась. — Но мэм, драконов ведь нельзя приручить. — Да, но можно выработать у них условные рефлексы. Сидеть смирно, или изрыгать пламя — драконы тоже боятся боли, и это ключ к управлению ими. — Но это!.. Это жестоко! — Да. Но милосердие — не та добродетель, что свойственна гоблинам, — невесело улыбнулась Шелли Уитакер. — Они их учат, например, реагировать на колокольчики: выдрессированный дракон сразу отступит, услышав звон. Да простится гоблинам это живодерство. Не всё ведь можно доверить ликвидатору. — Это ужасно. — Да брось, Лили, драконы здорове-енные зверюги, сами кого хочешь испепелят, — заметил Дирк. — Драконы такие, какими их создала природа. И это не повод их мучить, — холодно произнесла Лили. Дирк пожал плечами и стал расспрашивать Уитакер о гоблинских обычаях. Лили тихонько отошла, взяла у домовика бокал с шипучкой, и потягивала её, стоя в одиночестве и думая о лишённых света подземельях. Драконов ей было жалко. Беззвучно рядом возник Сев. Улыбнулся ей заговорщически и негромко сказал: — Хочешь, уйдем отсюда по-тихому? *** Он ждал её ответа. — Хочу, — улыбнулась Лили, и они тихонько ускользнули. За первым же поворотом, оглянувшись, не видит ли их кто, Лили с наслаждением сбросила туфли. Он слегка усмехнулся. Лили почти неприлично сладко застонала, и решительно произнесла: — Хватит с меня! Торжественно клянусь, Сев, что больше ни за что на свете не буду строить из себя светскую даму. — Тебя никто и не просит. Незачем заниматься самоистязанием. — Ха! Ты просто завидуешь, что на каблуках я выше тебя. — Ничего подобного. Он прошептал замораживающее заклятие, и Лили благодарно ему улыбнулась. Они пошли вниз, на воздух. Лили вновь взяла его под руку. Северус улыбнулся, от этого прикосновения было тепло, как от глотка сливочного пива. — Ну и как тебе твой Руквуд? — Намекал, что ему нужен личный помощник, — Северус позволил себе самодовольную ухмылку. — И ты согласен? — удивилась Лили. — Честно сказать, Сев, его вид не вызвал у меня доверия. — Ну… признай, это отличный шанс, глупо отказаться. Хотя должен признаться, сам он мне тоже не по нутру, слишком много темнит. Зато обо мне он вызнал даже то, что неизвестно Слизнорту. А как тебе твоя Давенпорт? Вот у кого язык, что помело. — Ну… я и правда ожидала несколько другого, — осторожно признала Лили и возмутилась, заметив улыбку на его лице. — Вот только не надо так ухмыляться! Её пьяные разговоры не отменяют её достижений в министерстве. — Я вообще молчал. — Тебе и говорить не надо, у тебя злорадство на лбу написано. Слушай, — Лили понизила голос, — а что случилось с Нобби Личем? Давенпорт сказала, что он в больницу угодил. — Не знаю толком. Какая-то неполадка с омутом памяти. Лич из-за неё повредился разумом. Вообще омут должен быть защищен как следует. Они ведь разные бывают, и настраиваются очень тонко. Некоторые способны менять воспоминания, или делать так, что человек не понимает где явь, а где собственная память. Есть легенда о омуте Шалот, который сводит с ума, показывая тебе самые заманчивые видения из той жизни, которой ты мог бы жить. Или можно заклясть чужой омут… — Сев, я знать не хочу! Избавь меня от пересказа своих безобразных заклинаний! — Да что не так! Разве это не полезно знать? — Кому полезно? Я не собираюсь сводить кого-то с ума! — Просто это может быть необходимо… чтобы оградить себя от таких чар. — Северус осекся. — Личу бы знать такие тонкости уж точно не помешало бы. — Да, ты прав, — сникла Лили. — Просто это все так отвратительно… — Тогда просто забудь пока об этом. С чего ты вообще вспомнила про Лича? — Да так, кто-то из гостей Слизнорта упомянул. Слушай, а это не опасно, заниматься ну… легилименцией? — Нет, если все происходит по доброй воле. Я читал, это не опасно — смотреть чужие воспоминания. — Хорошо. — Лили улыбнулась ему, и он в который раз подумал, какая красивая у неё улыбка. Они прошли мимо открытого окна, и Северус замер взгляну, в в небо. — Смотри! — он остановился, указывая в окно. — Я ничего не вижу. — Ах, да, я и забыл. Там в небе фестралы. — Он не отрывал взгляда от троицы вьющихся друг за другом крылатых коней, которые каким-то чудом не сталкивались, выписывая немыслимые фигуры, каким то чудом не сталкиваясь и не задевая друг друга. Они подрезали друг друга, разлетались и снова чуть не сталкивались, вились вокруг третьего. Жутковатое скупое изящество их движений завораживало. — Я их слышу. Странно, обычно ведь они очень тихие. — Они так женихаются. Пытаются впечатлить кобылу. Летают перед ней, соревнуются, кто сделает самый красивый и ловкий финт, оттеснив соперника. Раньше увидеть это считалось недобрым знамением. Мол, если фестралы танцуют — значит, сегодня кто-то умрет. Суеверие, конечно. — Жаль, что я не могу их увидеть. Наверное, это красиво, — её глаза рассеяно оглядывали небо в надежде каким-то чудом всё же отыскать взглядом крылатых черных коней. — Да, красиво. Но я бы на твоем месте не торопился. — Северус повернулся к ней. Лили зачарованно смотрела ввысь, первые звезды отражались в её глазах. А затем она покосилась на него и произнесла негромко: — Ты так и не рассказал, как это случилось. — И не расскажу, — нахмурился Северус, отворачиваясь. — Я не видел ничего, стоящего обсуждения. — Прости. Просто я подумала, ты захочешь мне довериться… но, видимо, ошиблась. — Она поникла. — Нет, я не поэтому!.. Просто нечего там обсуждать, вот и всё. Но я верю тебе, Лили. Тебе одной. Она взглянула на него и опустила глаза. Отвернулась, глядя в окно, слушая невидимых крылатых коней. — Как ты думаешь, почему так… Они знают, что связаны со смертью? — Не знаю. Темные тени уже стелились по двору, туман клубился, сгущаясь вокруг деревьев в далеком лесу, горбатая луна сияла чистым голубоватым серебром. Лили стояла так близко, и не рассеялось еще воспоминание о том, как он обнимал её, кружа под «Ты заклятием взял мое сердце». Северус потянулся взять её за руку, чувствуя, что сердце в груди тяжело колотится. Язык отнимался, но он должен был спросить её. — Лили, а если бы я сказал тебе, что… Его слова прервал визгливый подхрюкивающий смех двумя пролетами выше. Цоканье чьих-то каблуков нахально приближалось. Северус, от души пожелав хохотушке сдохнуть, отступил в тень, под лестницу, и потянул за собой Лили. До них донеслись голоса: — …Уф! Не знаю, не знаю, Шелл, это просто безумие! — Да, Ада, ты как всегда умеешь поддержать. — Ха! Не сарказмируй мне тут! Если уж я осталась тебе другом в пятьдесят пятом, то останусь им и теперь. И, как друг, — Давенпорт остановилась в луче лунного света и назидательно воздела перст, — скажу тебе, что это верная погибель, — то что ты затеяла! — Будь добра, говори тише! — И вообще, я не понимаю с чего ты взяла, что это я… — Но ведь всё сходится, Ада. Я помню, как ты разделала Драгомира Горинчича под орех. — Ерунда. И было сказано — и родится она от отца и матери инаковых, чуждого роду, и будет она гонима среди своих. Знаешь, это вовсе не обязательно значит, что она грязнокровка! — Но никто, кроме тебя, не обладает достаточной властью. — Моя власть — это видимость, Шелл. Я не могу помочь даже себе. Ну, а остальное! Это же ад для избранного! Так или иначе — я не та, кого ты ищешь. Это все ко многим можно применить, хоть бы даже и к тебе… — Не говори глупости. Не при моем… А, к мордредовой бабушке! Надеюсь, Ада, на трезвую голову ты передумаешь. — Вряд ли. Не одолжишь мне метлу? — Как друг скажу тебе — это верная погибель, — передразнила Уитакер. — Как ты можешь лететь в таком состоянии? — А как я могу в таком состоянии идти?! — возмутилась Давенпорт, покачиваясь как от ветра. — Конечно. Ты бы ещё выше каблуки нацепила. — Айн-момент! — Туфли Давенпорт, на которые она направила палочку, превратились в хрустальные. — Эч, Мерлиновы бубенцы! — Давай я. — Уитакер одним взмахом палочки вернула туфлям прежний вид. — Так как насчет метлы, Шелл? Развалюха, где «кометы» валяются, еще стоит на старом месте? А помнишь, как ты меня там… — Нет, Ада, ты опять наблюешь на голову какому-нибудь бедолаге. И, пожалуй, тебе не стоит трансгрессировать. Лучше прогуляйся до Хогсмида, а там Розмерта даст тебе воспользоваться летучим порохом. Заодно протрезвеешь на воздухе. — Твоя правда. Позор на мои седины, Шелл! Я разучилась пить; не припомню, чтобы хоть раз меня так развезло с пары бокалов… Эх, где времена молодости, меня буквально купали в шампанском после кубка… — Давенпорт деликатно икнула. — Ты не проводишь меня? Уитакер улыбнулась. — Только до ворот. Дальше мне нельзя. — Что, совсем все дерьмово? — сочувственно спросила Давенпорт. — Нет, но лучше не искушать судьбу. Давенпорт и Уитакер, идя под руку, спустились, миновали холл и скрылись в сгустившихся сумерках. Фестралы уже исчезли из неба вместе с последними закатными отсветами. Лили вышла из тени под лестницей, качая головой. — И как она сумела так напиться? У Слизнорта ведь почти не было спиртного, только немного шампанского. — Свинья везде грязь найдет. — Северус глядел вслед ведьмам с легким отвращением. — Ты не представляешь, на какие ухищрения способны пьяницы. Шелдон, наш сосед, мне кажется, и стеклоочиститель выпьет, если очень захочет. — Уже поздно. Наверное, нам пора, — Лили зябко поежилась. — Не проводишь меня до портрета? — Идем. — Северус взял Лили под руку. Сзади послышались быстрые легкие шаги. Северус обернулся и успел увидеть Руквуда, спешно миновавшего холл и прошедшего через двери к выходу на лужайку. Рассеянно Северус подумал — куда тот так спешит, но тут же забыл об этом. Его мысли занимала Лили, её рука, лежащая на его локте, её босые ноги, мягко ступающие по квадратикам лунного света на полу, и то, о чем она думает в эту минуту. Слишком скоро они оказались у входа в гостиную. Чуть-чуть не дойдя до Полной Дамы, Лили слегка замешкалась, что-то ища в сумочке. — Ты что-то хотел мне сказать, там на лестнице. — Да я… В общем… Северус, застигнутый врасплох, попытался найти нужные слова и достаточно храбрости, чтобы их произнести. Рядом кто-то звучно откашлялся. Они обернулись и увидели Дирка Крессвелла возле портрета. Северус мысленно выругался. — Прошу прощения, если помешал. — Крессвелл мстительно усмехнулся. — Может, я и подлого рода, но не настолько подлого, чтобы тихо подкрадываться из-за спины. Лили, ты заходишь? Не стоит будить Полную Даму дважды. — Да, конечно, Дирк. До завтра, Сев! — Лили отвела глаза и, взмахнув рукой, прошла сквозь портрет. Тот захлопнулся за Крессвеллом. Северус отвел душу, обругав поганого выродка, и с грустью вздохнул. Полная Дама, расслышав как он сквернословит, покосилась на него крайне неодобрительно. Он отправился прочь. Дойдя до окна, рухнул на подоконник и закурил. Ну почему всё так ебано! Стоит только взглянуть в её глаза, и подумать, что сейчас можно сказать Лили что-то действительно важное — как сразу немеешь. Всё слова вылетают, и просто смотришь ей в глаза, как баран на новые ворота. Идиот! Всё что ты можешь, Северус мать твою, Снейп, — это жалкое дрочилово на фантазии о девушке, с которой тебе никогда не проделать такого в реальности, потому что ты, как сопливый щенок, мнешься всякий раз, как представится возможность что-то изменить. Как же это жалко, черт! «Жалеют себя только ничтожные слизняки». Слова отца, подкрепленные когда-то подзатыльником, выныривают из памяти, только добавляя досады. Что ж, один из немногих случаев, когда папаша был прав. Боль и суровый окрик: «А ну, стой прямо. А если больно — так терпи. Нытики мне не нужны». Пока куришь, жить не так противно. Досада понемногу таяла. В конце концов, Лили ведь сегодня пригласила его танцевать. Сама. Но может, это ничего и не значило… Может, ей просто стало его жаль. Северус смолил, глядя на дорогу к Хогсмиду. На фоне луны промелькнуло две крылатых тени. Кристалл было тоже шестнадцать, когда она покончила с собой. Это ведь она научила его курить. Стояла на крыльце своего дома и крикнула: «Эй сосед, огоньку не будет?». Через минуту Северус тихо кашлял, давясь дымом, а она улыбалась и прижимала ладонь к покрасневшей, опухающей щеке. «Ты не дорос еще, чтобы это понимать, тебе сколько, тринадцать?.. Боль… она напоминает мне о его любви. Что он меня никому не отдаст». Через месяц Сидни Хитч со своими дружками ушел прочь от её дома, оставив распахнутую настежь дверь. Кристалл не стала подавать на них заявление в полицию. Предпочла решить по своему, — при помощи огромной дозы героина. В общем, Северус не увидел ничего такого, о чем стоит знать Лили. Ни о приоткрытой двери дома напротив. Ни о руке, на миг вцепившейся в его руку и безвольно упавшей. Ни о взгляде серых глаз, полном боли, а затем застывшем и погасшем. Может она и сожалела перед самым концом, — вот только ничего уже нельзя было изменить. Северус всё равно не мог ничего сделать, он бы не успел, он не знал тогда, как ей помочь. В случившемся была не его вина. Просто в их районе периодически умирают наркоманы. Это не его проблема. Сквозь сигаретный дым Северус разглядел какой-то отсвет, мелькнувший со стороны деревни. Слабый всполох золотых искр вспыхнул и растаял. Должно быть, чудит эта бухая фря, Давенпорт. Тоже мне, великий реформатор. Он в последний раз глубоко затянулся, чувствуя как, растворяясь в дыме, отступает на мгновение вся преследовавшая его муть, и бросил гаснущий окурок вниз. Оттуда раздался поток брани. Северуса как ветром сдуло с подоконника. Он осторожно выглянул из соседнего, забранного декоративной вязью окна, поглядеть, кого он нечаянно осчастливил, и увидел Уитакер, выуживающую окурок из-за шиворота и честящую его на все лады. Шепотом ругнувшись себе под нос, Северус поспешил убраться подальше, чтобы не ввести профессора в искушение таки испробовать на нем пару карающе-темных проклятий.