Испытание холодом и огнем

Стоило Тору вызваться проверить Локи и уйти, как все словно с ума походили: начали кричать, ругаться друг на друга, кто-то достал оружие и начал драться прямо за столом. Браги попытался абстрагироваться от всего этого, взяв за руку свою милую Идунн. Он боялся. Бог поэзии никогда не был воином. Браги знает это. Но если это посмеет сказать кто-то другой, то ему придется сражаться. Потому что таковы порядки. Но если начнется конец света, то ему не защитить ни себя, ни маленькую наивную Идунн. Она была второй самой младшей богиней после Сигюн, с которой они были сестрами. Она мало принимала участия разговорах или ссорах богов. Все, что ее интересовало – это ее сад, ее яблоки, и ее Браги. Они правда любили друг друга, хотя бог поэзии и не всегда ей верен. Но боги вечны и непостоянны. В этом нет его вины. Как бы то ни было, он отчетливо осознавал, что стоит миру вспыхнуть, как он сгорит быстрее всех остальных. Как и все прекрасные цветы в саду его жены. Браги аккуратно положил голову на плечо Идунн и вдохнул запах ее темно-русых волос. Они пахли весной, первыми цветами и теплым, слегка сладковатым, но ненавязчивым и воздушным запахом свежих яблок. Идунн была одной из немногих темноволосых богинь, и бог поэзии просто обожал ее за это. Она была для него целым миром, который он время от времени терял, но всегда находил. Сейчас же была вероятность, что Браги больше никогда не сможет вернуться. Всеотец, не обращая внимания на ссоры богов, начал бесцельно ходить по главному залу, что-то тихо проговаривая себе под нос, словно сверяясь с чем-то. Его мельтешение сильно раздражало Браги, но он, как и все остальные, кто не участвовал в ссоре, не решился его остановить, просто продолжая держать Идунн за руку. Богиня, казалось, не понимала, о чем идет речь за столом. Она тихо и ласково мурлыкала колыбельную, чувствуя беспокойство мужа и стараясь его успокоить. Идунн прекрасно понимала, что значит освобождение Локи и Рагнарёк. Но она была спокойна, так как понимала: чему быть, того не миновать. Единственное, что ей хотелось сделать, пока кругом царила суматоха: успокоить Браги, чтобы не изводился понапрасну, и вернуться быстрее в свой сад, чтобы вдохнуть его сладких и нежных запахов, лечь среди защищенных от холода цветов и уснуть. Уснуть, чтобы не видеть того, что может случиться дальше. Она понимала, что таким образом Браги останется в одиночестве, но ничего не могла с этим поделать. Богиня давно поняла, что последние часы все ближе, потому что зов природы становился все сильнее. И все сложнее ей было не заснуть. Если все обойдется, и мир не сгорит, то Браги ее разбудит. Если же судьба будет неумолима, то Идунн все равно ничего не сможет изменить. Пока автобус продолжал ехать по своему маршруту, метель усилилась. Люди молчали, завороженно смотря на тысячу снежинок, что с почти настоящей ненавистью набрасывались на них, мешая спокойному пути. Энни прижалась лицом к стеклу и посмотрела наверх. Она лишь один раз в жизни до этого наблюдала подобную бурю. Ей тогда было лет пять, а может и меньше. Но она до сих пор помнит облачных гигантов, что дрались тогда в небесах. Сейчас она видела эту битву вновь. Они кидались друг на друга, рассыпались, падая на землю белым снегом, снова взымали в небеса и бросались в бой. Девочка не могла даже придумать, что могли не поделить такие, как они. Но, решив, что это что-то очень важное, Энни продолжила завороженно наблюдать за сражением, что видела только она. В какой-то момент один из гигантов закричал, и сильный ветер так ударил по автобусу, что их завертело в разные стороны, пока водитель кое-как не остановился, съехав на обочину. – Я ничего больше не могу сделать. Выходить сейчас опасно. Придется ждать. Природа продолжала бушевать. Люди были напуганы. Они боялись не только за себя, но и за своих родных, что сегодня утром, как обычно уехали в город. Теперь из-за погоды им не вернуться назад раньше завтрашнего дня. А то и послезавтрашнего, если буря продолжится. «Ой, бедная фея же там умрет, если она попалась в мою ловушку» – внезапно в панике подумала Энни. Она посмотрела в окно, и поняв, что до ее дома всего одна остановка, девочка побежала к водителю, чтобы попросить его открыть двери. – Лаув, не сходи с ума окончательно! – крикнул он на нее, пока она сбивчиво пыталась объяснить ему, что ей срочно надо добежать до дома. Эти слова отрезвили малышку, словно пощечина по лицу. Сколько раз она слышала их от своей матери: «Не сходи с ума», «Забудь свои бредни, они опасны», «Ты хочешь, как все они? Ты хочешь, чтобы тебя забрали?», «Безумная», «Глупая». Она никогда не могла ей ничего ответить. Ее мать хотела, чтобы Энни была такой же, как и все остальные. Но она просто не могла не видеть. Девочка не знала, почему именно она может видеть то, что скрыто от остальных. Противная старая женщина, которая больше переживала за записи и бумажки, чем за Энни, назвала это «шизофренией». Малышка не сразу запомнила это сложное слово. Но мать точно убедилась, чтобы оно отложилось у нее в голове. Пикси же однажды проболтались, что это как-то связано с ее кровью. Они сказали девочке, что она – как они. Но Энни точно знала, что она человек, а не писки. Хотя Лаув требовала ответов, вездесущие маленькие вредные существа предпочли исчезнуть, а не дать их. Чтобы это ни было, Энни не хотела принимать лекарства, которые ей назначили. Когда-то она выпила их под присмотром врача, и мир вокруг стал будто мертвым и серым. Вокруг не было ничего. Ни одного живого существа. Такой мир напугал Энни больше, чем все ругательства мамы. Тогда она пообещала родителям, что теперь она в порядке. Что она больше ничего не видит. А потом пошла по тропинке искать лесного человечка, чтобы поиграть с ним в прятки. Пока ее не выгнали из первой школы, родители предпочитали не замечать, что их дочь ничуть не изменилась. Но после инцидента с ее одноклассником, который выпал из окна первого этажа из-за того, что девочка отгоняла от него «злых мух», мама и папа больше не могли игнорировать ее слова. И они опять отправились к той противной тете. Она исписала огромный листик названиями таблеток и их побочными эффектами, а затем отправила семью Лаув домой. Больше ее ничего не волновало. Она ни разу им не звонила, не спрашивала, как там Энни, как лечение. Она ни разу не приходила к ним, чтобы проверить ребенка. Ей было все равно. Она была свято уверена, что сделал все необходимое. Боясь сотни побочных эффектов, мать Энни так и не начала давать ей лекарства, надеясь, что все пройдет само. Что врач ошибся и это просто детская богатая фантазия и ничего более. И какое-то время все было спокойно. Энни перешла в новую школу. Существа оставили ее в покое, хотя она не понимала, почему. Девочка даже нашла себе подруг, которые не обращали внимания на ее постоянные сказки про волшебных невидимых человечков, злых троллей и вредных фей. Но все изменилось, когда во время игры в школьном дворе с остальными ребятами ей вдруг стало плохо, и она закричала, закрыв глаза. Она говорила, что что-то зовет ее оттуда, где только боль и тьма. Говорила, что злой человек тянет ее к себе. Тянет так сильно, что она не может устоять. Затем это повторилось снова и снова. Все стали дразнить ее «шизиком» или «психованной». Даже бывшие лучшие подруги предпочли обходить ее стороной, чтобы не иметь дел с этой «сумасшедшей». Долгое время Энни слышала голос в голове, который говорил впустить его. Он был искаженным, словно кто-то говорил через плохо настроенное радио. Часть слов терялась, голос часто искажался, меняя тон и громкость, часто прерываясь шипением. В конце концов директор намекнул, что родителям девочки стоит обратиться в специальную школу, где за ребенком смогут осуществлять соответствующий присмотр. Желательно – подальше от их благого городка. Отец пытался ругаться с ним, но закон был на стороне директора, который всегда мог позвонить в областные органы опеки, но не стал этого делать. Только по старой дружбе, взяв с матери обещание, что их ребенок обязательно начнет пить таблетки. Тогда Энни несколько месяцев сидела дома, но лекарства ей так и не смогли дать. Ее пытались заставить пить, но девочка только выплевывала их и кричала. Родителям было больно на это смотреть, и они решили подождать, зная, что приступ рано или поздно должен пройти. Они просто не могли заставить себя вливать их силой. Тем более, они тоже помнили, какой их девочка стала, когда выпила их в первый раз. Она напоминала скорее мертвого человека, чем живого. А потом, внезапно, все стало как прежде. Голос в голове замолчал, растворился, будто Энни никогда его не слышала. Казалось, наконец-то мечты мистера и миссис Лаув исполнились. Но девочка довольно быстро оправилась, снова начиная бегать по тролльим тропам. Поскольку у нее больше не было таких страшных приступов безумия, родители смирились, надеясь словом заставить ее увидеть реальность. Но, как показало вчерашнее исключение, они ничего не смогли добиться. «Психованная», «Сошла с ума», «Шизик». Все это навечно привязалось к ней в городе. Оглушенная, девочка села позади водителя и до крови прикусила губу. Ей было очень больно и обидно, потому что она знала, чувствовала, что все это правда. И она очень хотела показать настоящий мир всем остальным. Энни даже решилась стать самым настоящим ловцом. Но пока все складывалось не так, как девочка хотела. Малышка тихо заплакала, глотая слезы. Не хватало еще, чтобы ее сейчас услышал водитель или кто-то из пассажиров, что усиленно делал вид, что в салоне нет никакой безумной Лаув. «Они все слепы и глупы» – вновь раздался у Энни тот самый голос в голове, что сказал «наконец», когда началась буря. Она сразу его узнала. Девочка снова украдкой оглянулась, но никого вокруг не было. «Разве ты всего этого заслуживаешь?» – вкрадчивым шепотом продолжил голос. Девочка шмыгнула носом, боясь ответить. Все это очень напоминало те школьные годы, когда голос сводил ее с ума. Но тогда девочке было страшно. А сейчас – нет. Сейчас ей было тепло и спокойно, пока она слушала этот голос. Но Энни понимала, насколько опасно его слышать. А потому предпочла игнорировать. Девочка была уверена, что это какой-то дух забавляется над ней, играет, а потому упорно пыталась высмотреть его внутри автобуса, но никого не было. «Они все плохие» – вновь раздалось в ее голове. Девочка хотела возразить, но вовремя сдержалась. Она не считала людей плохими. Ей просто было обидно от того, что они не видят мира вокруг себя. «Никто из них не смеет тебя задержать, если ты решишь уйти» – девочка продолжала молчать. «Все, что тебе надо сделать – открыть эту дверь» – Энни непроизвольно посмотрела на дверь автобуса и подумала о маленькой фее, застрявшей в липкой ловушке для насекомых. Чувство вины больно ужалило ее, словно пчела, которой помешали работать. Девочка не хотела об этом думать, но продолжила представлять, как маленькая пикси судорожно пытался вырваться, но все сильнее и сильнее прилипает к стенам и полу. А вокруг ревет буря, заметая ловушку, не остальная малютке ни одного шанса выжить. Энни не очень любила пикси, потому что те были очень вредными. Но и убивать маленькую фею она не хотела. Особенно так страшно, под вой гигантов, дерущихся в небесах. «Ты легко ее откроешь. Только достань их» – девочка вспомнила о мешочке, что она положила в карман. Энни не знала, что это такое, и как этим пользоваться. Но голос, кажется, не испытывал никакой трудности. Малышка засунула ладошку в мешочек, но внезапно почувствовала, что он пустой. Испугавшись, Энни резко выдернула оттуда свою руку и высыпала содержимое своей находки на сиденье автобуса. Все было в порядке. Девочка услышала тихий вздох разочарования. Чем бы ни был этот голос, он явно ожидал от нее большего. Девочка затравленно посмотрела вокруг, но никто не замечал, что с ней что-то не так. За окном продолжал свистеть ветер, ударяясь о стенки автобуса. Девочка снова собрала все рисунки обратно в мешочек и запустила туда руку. Какое-то время она ничего не могла достать. А потом несколько пластинок сами оказались в ее сжатом кулачке. «Кто сведущ, да увидит путь, затерянный среди тумана» – тихо прошептал голос и все вокруг замерло. Девочка не слышала больше ни завывания ветра, ни тихого дыхания пассажиров. Она аккуратно убрала пластинки обратно в мешочек и встала с сиденья. Никто не обратил на это внимания. Никто ей ничего не сказал. «Иди» – Энни сделала пару шагов по направлению к закрытой двери автобуса, не зная, что ей делать дальше. От голоса подсказок больше не было. Девочка протянула руку, уверенная, что дотронется до холодного металла, из которого сделана дверь. Но ее ладонь прошла сквозь ее, словно через густой туман. Голос все так же молчал. Он затаился и ждал, проверяя ее. У него было мало времени, чтобы учить ее. Она сама была обязана сделать первые шаги. Девочка какое-то время стояла и смотрела на руку, поглощенную туманом. Она не могла поверить в происходящее. Одно дело – пикси и лесные духи, с которыми она играла с детства. Другое – исчезающей автобус и абсолютная тишина. Девочка не знала, стоит ли ей идти вперед. Но тут она поняла, что поздно об этом думать. Малышка закрыла глаза и сделала шаг. Резкий поток ветра снес ее в сторону. Она не могла удержаться на ногах и упала, покатившись вперед по дороге. В небесах раздавались крики и стоны, удары, которые терялись среди завывания ветра. Кое-как девочка нашла в себе силы подняться, но метель снова сбила ее с ног. Энни упрямо продолжала вставать, стараясь удержаться на ногах, но маленькой девочке сделать это было сложно. Холод пробирал до костей. Ветер оглушал, в какой-то момент девочка поняла, что ей трудно дышать – сделать хоть один вдох в этой снежной пурге было почти невозможно. Энни не слышала, как автобусная дверь открылась, и оттуда выбежал кто-то, кто держался на ветру более устойчиво, чем она. Девочка не могла разглядеть сквозь метель, кто это был. Но он схватил ее за руку и настойчиво потащил обратно в автобус. Конечно, там тоже было не самое безопасное место. Но в данном случае это было лучше, чем пытаться пробиться сквозь такую метель. Стоило дверям закрыться за их спиной, Энни упала на пол автобуса и заплакала навзрыд. Локи разочарованно покачал головой, где-то на грани ее сознания. Тор вернулся спустя полдня, неся на руках спящую Сигюн. Это все объяснило богам лучше всяких слов. Они знали, что если богиня верности спит, не боясь за мужа, то Локи больше не страдает из-за ее отсутствия. Боги мрачно переглянулись. Браги начал гладить Идунн по мягким волосам, как-бы желая защитить от всего этого, Фригг положила руку на плечо Одина, а Скади победоносно улыбнулась. Все они знали, что будет дальше.