Книга воспоминаний

Порой бывает, что самые обыденные, казалось бы, вещи творят совершенно необычные дела, кои никак нельзя было от них ожидать. Внезапно старая исписанная ручка становится предметом ссоры детей, а новый дубовый стол помогает кому-то обрести семью. В нашей дружбе была одна вещь, сыгравшая немаловажную роль для нас двоих: чёрная бесформенная толстовка с небольшой красной надписью "Supreme", купленная на рынке за шестьсот рублей моей матерью взамен старой и уже изрядно потрёпанной, но всё ещё горячо любимой мной кофты. Не сказать, что тогда я обрадовалась обновке, но сейчас я ей даже немного благодарна. Обстоятельства в начале моего десятого класса складывались не лучшим образом: моя подруга осталась на второй год в девятом, а в новом окружении мне был мало кто знаком и ещё меньше было тех, кто был интересен. Но и продолжать общение, каким оно было год назад, мы уже не могли. Теперь мы общались только на переменах: узнавали расписание друг друга и ходили в своеобразные гости в чужие кабинеты или же просто шлялись по школе, дожидаясь звонка. Иногда мы проходили по пять кругов по этому небольшому зданию, бесконечно поднимаясь до третьего этажа, а после так же бесконечно спускаясь. В тот год у нашей школе были серьёзные проблемы с отоплением, а так как мы жили в месте, где сорок градусов мороза - это нормально, школьники очень остро ощущали проблему. Я, как обычно наплевав на все правила, запрещавшие любую удобную одежду в школе, моментально напялила на себя новую толстовку (старую мать категорически запретила надевать и пообещала выбросить) и кроссовки и спокойненько продолжала учиться, не обращая особого внимания на довольно большой шанс обморожения. Арина подобными вещами не обладала, поэтому предпочла воспользоваться обычными кофтами и водолазками, каждый день борясь за свою жизнь в условиях вечной мерзлоты. В один из особенно холодных дней, я одолжила ей свою толстовку на урок, так как в её кабинете было холоднее, чем в моём. С того времени наш день начинался просмотром расписания с последующим обсуждением, в чьём же кабинете холоднее. Со стороны это выглядело, как совещание директоров предприятий: много заумных слов, шума, потраченного времени, а результат не всегда отвечает ожиданиям. Очень часто происходила следующая ситуация: скажем, у меня была история, а у неё - английский. Первым делом мы отправлялись на второй этаж, где проходил урок иностранного языка, заходили в кабинет и какое-то время прислушивались к своим ощущениям. - Здесь холодно, - замечала Арина. - Ага, - отвечала я, двигая плечами, чтобы согреться. - Сегодня вообще холодно. Пошли ко мне? - Идём, - покорно соглашалась подруга, и мы топали на третий этаж, в самый дальний угловой кабинет. Придя туда и подождав пару минут, Арина заявляла: - Не, здесь всё-таки холоднее. - Думаешь? - Да, - внезапно встревал кто-нибудь из моих одноклассников, с завистью поглядывая на кофту. И толстовка оставалась у меня. Конечно, мы не всегда так поступали. В школе были кабинеты, где в углах только каким-то чудом не лежали сугробы, например, в старом крыле школы, где у меня проходил английский. Если у кого-то из нас урок приходился на подобный кабинет, толстовка переходила ей без споров. В прочем, мы о ней никогда и не спорили, было жалко тратить на это время. Так толстовка целый год жила на двоих хозяев. Иногда подруга забирала её домой, я не возражала, а с утра отдавала мне, иногда брала на несколько дней.