Переполнение

***

      Царившая в гильдии напряжённая атмосфера нагнетала отношения между магами всё пуще и пуще. Уже довольно многим стало ясно, что в личной жизни мастера не всё так радужно и гладко, как казалось на первый взгляд. Волшебники пытались выяснить причину дурного настроения своего лидера, но он лишь холодно отвечал: «Всё в порядке!»       Настараживало не только поведение Стинга, но и Юкино вела себя крайне подозрительно. За последние дни в гильдии она появилась лишь однажды. И то, когда Стинг ездил в Эре. Было видно, что девушка не просто не желает видеть его, а даже упоминания о муже болезненно отзывались в её сердце. Но на чужие расспросы Юкино не реагировала, а просто отмалчивалась. Единственным человеком, который мог пролить хоть каплю света на эту тёмную историю, была Сорано, но и она молчала. Всего за несколько дней сестёр Агрия будто подменили. Они ни с кем не разговаривали, предпочитая проводить всё время вместе.       С Роугом же тоже творилось что-то неладное. Его перестали видеть в компании Ванессы, которая после отъезда Стинга совсем не появлялась в гильдии. Он стал необщительным и резким, грубил каждому, кто пытался с ним заговорить. Дошло до того, что Руфус, самообладанию которого можно было только позавидовать, сцепился с Роугом в словесной перепалке и согильдийцы впервые увидели его в гневе.       Некогда дружная гильдия рассыпалась на глазах, и всё, что Стинг создал практически с нуля, во что он верил и о чём мечтал, горело синим пламенем. А он просто стоял пред пепелищем и отчаянно наблюдал, не в силах что-либо предпринять. Он хотел было объясниться с Юкино, хотел признаться в том, что полюбил другую. Но не смог.

48 часов назад

      В тот день, когда Стинг собрал вещи и ушёл из дома, всё казалось куда проще, чем получилось на деле. Тогда он был преисполнен решимости поставить точку в этой запутанной истории, но, придя в гильдию и увидев Роуга и Ванессу вместе, ревность, злость и опустошение в душе накрыли его ледяной волной. В тот момент он принял единственное, по его мнению, верное решение: надраться так, чтоб забыть собственное имя.       Выпив полторы бутылки крепкого вина, Стинг чувствовал, что состояние, которого так жаждет достичь, вряд ли уже наступит. Стало только хуже. Противное, липкое, давящие чувство высасывало из него остатки здравого смысла, самоконтроля и самоуважения. Он лежал и думал о том, что в жизни настала чёрная полоса. Череда невзгод, преследовавших его одна за другой, окончательно выбили из колеи. Он будто очутился на дне самой глубокой пропасти в кромешной тьме — и пути наверх нет. А единственный свет — она…       Ванесса вошла в его кабинет, показательно хлопнув дверью. Она явно была недовольна тем, что он пьянствует в одиночку. Этакий алкаш-социопат, что ведёт беседы с кофейником и просит совета у Бога. Стинг лежал неподвижно, сделав вид, будто спит. Он услышал, а затем и почувствовал, как Ванесса растворила окно и его, Стинга, обдало освежающей струёй прохладного воздуха. Он хотел было подняться, подойти к девушке, но горячительная жидкость в крови дала о себе знать. Сил встать с дивана не было совершенно, перед глазами всё плыло, а голова кружилась, словно он оказался в эпицентре торнадо. Но он не хотел, чтобы Ванесса ушла. И единственное, что предпринял в тот миг, когда девушка уже направилась к выходу, сдавленно, еле слышно, попросил её остаться.       Вечер застал этих двоих сладко спящими на узком, тесном диване, крепко прижимавшимися друг к другу. Безмятежный покой и умиротворение, окутавшие маленький кабинет, нарушались лишь тихим сопением девушки и звуками проливного дождя за окном. Стинг проснулся первым. Ванесса лежала, закинув ногу ему на бедро, уткнувшись носом в его плечо и съёжившись от прохладного воздуха. Невольно залюбовавшись спящей красавицей, Стинг не сразу вспомнил, от чего именно он проснулся. Сквозь сон ему послышалось, будто в дверь кабинета стучали, но наяву никаких стуков не было. Наверное, и правда приснилось!       Стинг ещё раз глянул на спящую Ванессу и осторожно привстал, аккуратно вытащив левую, изрядно задеревеневшую руку из-под головы девушки. Ванесса не проснулась. Казалось, она спит непробудным сном и потревожить его невозможно. Стинг медленно переполз через Ванессу, стараясь не делать лишних движений, дабы не задеть её. Он даже дыхание затаил. Лишь оказавшись на полу и приняв вертикальное положение, прочувствовал все недостатки подобного засыпания на неудобном диване, хоть и с желанным человеком. Левая рука онемела настолько, что тело напрочь отказывалось ей шевелить, шея и поясница затекли и казались, будто вообще не его, в висках пульсировала тягучая боль. Вдруг начало подташнивать. Стинг, шатаясь, подошёл к открытому окну и глубоко втянул свежего воздуха. Кислород, словно целебное зелье, мгновенно впитался в его отравленный алкоголем организм, проникая в каждую клетку, приводя его в чувства и должное состояние. Несколько минут спустя головокружение и тошнота отступили. Стинг стоял у окна, потупившимся взглядом всматриваясь в затянутое тяжёлыми тучами небо, слушал, как барабанит дождь по крышам и как ветер треплет листву на деревьях. Алкоголь не помог ему забыться. Проблемы почему-то никуда не делись, не рассосались сами собой, а липкое, давящие чувство внутри усилилось. Стинг ума не мог приложить, что с этим всем делать, но одно было ясно точно: он должен сказать правду Юкино!       От раздумий его отвлёк звук тяжёлых шагов, которые быстро-быстро приближались к кабинету. Стинг пристально уставился на дверь, к счастью, та была заперта. Шаги стихли. Человек, стоявший за дверью, несколько раз уверенно постучал, будто точно знал, что мастер у себя. Ванесса проснулась, и, едва она успела открыть рот, чтоб спросонья выкрикнуть ругательства, Стинг молниеносно подлетел к ней и закрыл её рот своей ладонью, давая понять, чтоб она молчала. В дверь снова постучали, но уже более напористее и нервно.       — Ни звука. Поняла? — прошептал Стинг, буквально впечатав Ванессу в стену рядом с входом, и, сделав несколько глубоких вздохов, открыл дверь.       Руфус стоял, по-джентльменски заложив руки за спину, и спокойно ожидал ответа мастера. Но, увидев Стинга в том состоянии, в коем он предстал, и без того худое лицо Руфуса вытянулось ещё сильнее то ли от удивления, то ли от неожиданности. Глаза расширились настолько, что казалось, вот-вот вылезут из орбит. В воздухе повисла неловкая пауза.       Стинг, опёршись о косяк и скрестив руки на груди, ожидал, когда Руфус начнёт диалог. Но тот явно не торопился изложить причину, из-за чего потревожил мастера: уж больно он поразился его видом. В тусклом свете кабинета Стинг казался ужасно бледным: под глазами залегли тени, скулы впали, растрёпанные волосы торчали в разные стороны, да и пахло, точнее, разило от него за километр алкоголем так, что Руфус непроизвольно закашлялся, но всё же тактично промолчал.       — Что-то случилось? — наконец-то спросил Стинг, отвлекая Руфаса от разглядывания своего неподобающего вида. Руфус же и глазом не повёл. Казалось, он совсем потерялся и забыл, зачем вообще пришёл, но всё же, минуту погодя, взял себя в руки.       — Я пришёл напомнить о том, что твой поезд в Эре отбывает через полтора часа. Но, как погляжу, ты совершенно забыл про предстоящее собрание в Совете. Надеюсь, у тебя нашёлся весомый повод, чтоб надраться перед столь важным событием? — Руфус отступил на два шага назад и всё ещё глядел на Стинга, как на нашкодившего пацана. — Выглядишь не то что неподобающе, а, прости за выражение, хреново!       Галантность и назойливость Руфуса зашкаливали, отчего Стинг лишь раздражённо закатил глаза в ответ на его замечания. Да, он помнил про собрание в Совете, но его настолько поглотила апатия, что он решил никуда не ехать. Но забыл, что его поведение бросит тень и на гильдию. Их репутация, достижения — всё полетит в тартарары из-за того, что мастер-идиот не может совладать с собой.       — Да, спасибо, Руфус. Я и правда забыл про Совет. Полчаса — и я огурец! — ответил Стинг как можно вежливее и раздавил губы в полуулыбке.       — Вот твой билет, — Руфус протянул Стингу билет, который держал всё это в время в руке, и добавил. — Смотри, не опаздывай, — он передал билет, не говоря больше ни слова, развернулся на каблуках и направился к выходу из гильдии.       — Спасибо, — крикнул Стинг вдогонку, но Руфус уже скрылся в темноте улицы.       Стинг осторожно закрыл дверь своего кабинета и уткнулся лбом в косяк, издав мучительный стон измождённого зверя. Ванесса стояла, прижавшись затылком к стене, и не решалась что-либо спросить. Да и что было спрашивать? И так всё ясно. Она понапрасну размечталась. Стинг всегда будет верен своей гильдии, Совету, Фиору, друзьям — он всегда будет принадлежать им, но не ей. Хочет она или нет, лишь придёт момент и он, ничего не сказав, покинет её. Точно так же, как покинул утром. И она не сможет удержать его ни под каким предлогом так же, как и он не сможет вынести правду о ней. И как она вообще смогла поверить в счастье с чужаком?       Они стояли и молчали. Каждый думал о своём, но одно понимали оба: всё зашло слишком далеко. И в снежный ком обмана и лживых надежд оказались втянуты не только они. Ванесса всеми силами пыталась пресечь на корню горькое, вот-вот норовящие задушить её чувство, рождающееся где-то в грудной клетке. Она боялась, что ещё мгновение и слёзы предательски покатятся из глаз. Этого она не могла допустить. Он не должен видеть её такой беспомощной, слабой.       Нужно уходить. Немедленно!       Сделав несколько глубоких вдохов-выдохов и вернув самообладание, Ванесса нацепила самую обворожительную улыбку, на какую только была способна, стараясь вести себя как можно спокойнее.       — Что ж, тебе нужно время, чтоб успеть привести себя в порядок. А мне уже пора. Счастливого пути! — она слегка пихнула Стинга в бок, давая понять, чтоб он не преграждал путь. Наивная!       Стинг и с места не сдвинулся. Он вообще не собирался отпускать её. Но Ванесса, видимо, растолковала его нулевую реакцию по-своему. Она толкнула парня ещё сильнее. Без толку. И ещё сильнее, и ещё… Пока терпение его не лопнуло и он, наконец, не прижал Ванессу к двери.        — Отпусти меня, слышишь, отпусти! — прорычала девушка. Её голос пропитался нотами злости и отчаяния. — Я сказала: «Отпусти меня!»       Она попыталась ударить Стинга по лицу, но он ловко перехватил её за запястья.       —Послушай меня, — заговорил он, специально понизив голос, чтоб казаться более убедительным. И это сработало. Ванесса замолчала. — Я понимаю, что ты чувствуешь, я и сам в том же положении. После всего, что произошло, мы так и не обсудили, что делать дальше! — Стинг интонацией выделил последнюю фразу и прервался на мгновение, дабы сформулировать дальнейшие мысли. Ванесса лишь покорно слушала его, глядя в синие глаза так внимательно, будто хотела по ним прочесть, говорит ли он правду или лжёт. — Я не хочу выяснять отношения прямо сейчас: неподходящее время и место. Но я хочу, чтоб ты дождалась моего возвращения, и тогда мы всё решим. Обещаю. Клянусь гербом «Саблезуба».       — Знаешь? — Ванесса нежно коснулась ладонью его щеки. — Тогда тебе лучше сдержать обещание.

***

      В тот вечер Юкино осознала, что Стинг окончательно бросил её. Мысли о том, что он больше никогда не войдёт в этот дом, сводили её с ума. Когда раньше он просто задерживался в гильдии или уезжал на собрания в Эре, она хоть и скучала по нему, но это было терпимо, а сейчас его отсутствие ощущалось, как физическая боль. Но что такое физическая боль по сравнению с душевной?       Он растоптал её, уничтожил всё, что создавалось годами — ничего не осталось.       Обнажённая девушка лежала на холодном полу в тёмной комнате своего опустевшего дома и смотрела на обратную сторону столешницы. Светлое дерево не покрытое лаком, с потускневшим от времени штампом «Столярная мастерская Ф. Роджерса». На столе расставлено несколько важных предметов, но она не видит их.       Юкино пыталась представить, каково это вместе сидеть за этим столом, ужинать блюдами, приготовленными по кулинарной книге, смеяться и болтать ни о чём. Она думала о том, как бы их со Стингом ребёнок сидел за этим столом и неумело рисовал картинки, может быть, даже запачкал его красками: ей было бы не жалко. А чего жалеть?! Это уродливый стол с коричневой меламиновой крышкой, шаткими ножками, ободравшимися во многих местах от времени и небрежного использования лака. Сейчас она, Юкино, как и этот стол, никем не любимая, никому не нужная, безнадёжно поломанная.       Лёжа на полу, будто труп, она чувствует острые крошки под руками, ягодицами, бёдрами, пятками. Холодно. Ей хотелось на самом деле стать трупом, но она слишком боится смерти. Она ничего не может сделать нормально в своей жизни: потеряла родителей, не смогла помочь сестре, не уберегла собственного ребёнка в утробе, оттолкнула от себя мужа, а теперь ещё и достойно уйти не в состоянии. Юкино вообразила, что если она всё же умрёт, то как скоро найдут её тело, застывшее и посиневшее? Потом опечатают дом, сообщат сестре и мужу. Интересно. Стинг будет сожалеть? Сорано-то точно будет плакать.       Сорано — единственный близкий человек. Однажды они уже потеряли друг друга, и вот, когда наконец нашли, Юкино хочет снова обречь сестру на страдания, теперь уже пожизненные. Эгоистка проклятая!       Она не знает, сколько уже так лежит. Не помнит, как оказалась на полу и почему на ней нет одежды. Рядом валяется пустая упаковка блистеров и ещё одна закрытая. Разъедающая боль потихоньку, мелкими шагами отступает, и девушка засыпает.       Когда Юкино просыпается снова, то обнаруживает, что лежит на том же месте. Прошло десять минут или десять часов — она не имеет понятия. Она скручивается в позе эмбриона, слегка шевелится, поворачивает лицо и извергает на пол содержимое желудка. Отвратительное зрелище. Юкино сама себе противна. Как она раньше могла думать, что кто-то может любить подобное жалкое создание, обыкновенный мешок с кровью и костями. Уму непостижимо.       Она тянется за новой упаковкой, но сознание покидает, не дав принять очередную дозу. Когда приходит в себя, в голове наконец не осталось ни одной мысли, кроме связанных с физическими ощущениями: «Мне холодно, я вся дрожу». Она сжалась в белёсый комочек, желая превратиться в беспредметную пустоту. Она закрыла глаза и снова уснула.       Когда Юкино проснулась в следующий раз, то обнаружила себя лежащей на диване. Текстура под её руками была мягкой и гладкой, слегка тяжёлой, и ей понадобилось время, чтобы понять, что она была укрыта одеялом. Лёжа совершенно неподвижно, она принялась оценивать сложившуюся ситуацию. В голове стучало. Внутри колыхалась острая боль, пульсировавшая в такт с кровью. Но ей было тепло. Она открыла рот и почувствовала, что губы отдираются от дёсен, будто кожура от апельсина.       Она всё ещё жива. Рядом с ней, на том самом уродливом столе, стоял большой стакан с водой. Она потянулась к нему, крупно дрожа, с трудом взяла его и поднесла ко рту, расплескав немного. Юкино заглотила половину, поперхнулась, чувствуя, как вода стремительно бурлит в желудке. Она легла обратно и услышала чьи-то шаги, доносящиеся с кухни, и, судя по тяжести этих шагов, тот был мужчина. Неужели к ней забрался грабитель? Да ну, быть не может, неужто грабитель будет укладывать её на диван и накрывать одеялом. А значит… Стинг вернулся домой. На минуту она просияла от счастья, но, когда в комнату осторожно постучали, она едва не вскрикнула от разочарования. Роуг!       Девушка, протяжно простонав, накрылась одеялом с головой. Сейчас ей хотелось умереть не только в прямом, но и в метафорическом смысле, и по большей части от стыда.       — «Да ладно, правда, что ли?» — подумала она.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил Роуг, стоя в проходе, не решаясь подойти ближе.       — Почему ты у меня дома? — вопросом на вопрос ответила Юкино, выползая из-под одеяла.       Роуг прошёл в комнату и встал у неё в ногах.       — Не волнуйся. Всё будет хорошо. Я уже позвал Сорано. Она вот-вот примчится, — он грустно улыбнулся и заговорил очень тихим голосом.       — Зачем ты хотела это сделать?       Юкино задумалась. Что она может сказать ему? Стинг её бросил? Она самая жалкая женщина на свете? Или что? Она разлепила пересохшие губы, собираясь ответить, когда в комнату влетела Сорано. Она кинулась к Юкино с объятиями.       — Господи, я так испугалась. Что всё это значит? Что произошло? — засыпала она вопросами, не давая никому и слова вставить. — Я хочу знать всё. Рассказывай. Живо рассказывай.       Юкино и Роуг переглянулись.       — Сорано, — обратился к девушке Роуг, пытаясь отлепить её от сестры. — Дай ей отдохнуть. Посмотри на неё, — он потянул ту за плечи, наконец отцепив от Юкино. — Пусть поспит, потом всё расскажет. Идём.       — А да, конечно, но как же… — Сорано хотела ещё что-то сказать.       — Всё потом, — перебил её Роуг и вывел из комнаты, закрыв за собой дверь.       С кухни доносились голоса. Сначала громкие с явным раздражением, видимо, Сорано протестовала, затем мужской бас, а потом всё стихло. Юкино вновь осталась наедине со своими мыслями. Ей было ужасно неловко и стыдно перед сестрой и другом. Она пыталась воссоздать в голове будущий диалог, но так и не могла сообразить, что скажет им потом. Наверное, правду. Правда — единственный выход, пусть и не самый приятный. Может, хоть так ей станет легче?

24 часа назад

      В Эре поезд прибыл ранним утром. На земле ещё лежала ночная тень, но первые лучи солнца уже скользили по гребням высоких гор… Постепенно и незаметно всё начало сверкать золотыми отблесками.       За время поездки Стинг так и не сомкнул глаз. Звуки вонзались в уши железными иглами: стук колёс по рельсам, храп на соседнем сидении, голос машиниста из небольших динамиков, находившихся прямо над головой. Его же собственные мысли словно превратились в раскалённые угли, выжигая изнутри голову. Он думал о том, как не хотел покидать Ванессу, как сказать правду Юкино, зачем его выдернули в Эре. До официальной сдачи отчётов было ещё несколько дней, а значит, случилось что-то серьёзное, учитывая нынешнюю ситуацию в стране. Единственное, что хоть как-то радовало, то, что Ванесса вновь наложила своё заклинание, тем самым избавив его от проклятой непереносимости транспорта.       По приезде он сразу же направился в штаб Совета. Стинг нехотя поднялся в гору, где возвышалось здание, и так же, как и в прошлый раз, его встретили Рунные рыцари. Они проводили Стинга до зала заседаний и остались стоять у входа, даже когда он зашёл внутрь.       Он огляделся. За круглым столом во главе с Местом собрались все «Богоизбранные» и мастера гильдий. Свободно было лишь одно место. Стинг поприветствовал присутствующих, извинился за опоздание и занял кресло между Леоном и Джераром.       — Итак, — Мест поднялся. — Приветствую вас, господа! Теперь, когда все в сборе, я бы хотел перейти сразу к делу. Как вы знаете, ситуация с магом-чужеземцем так и не разрешилась по сей день, — все согласно кивнули.       — Наша гильдия сутками патрулирует город, а толку никакого, — не сдержался Леон. — Может, пора объединить усилия?       — Прошу не перебивать, когда говорю Я! — грозно высказался Председатель. Леон стыдливо опустил голову. — Я прекрасно понимаю ваше беспокойство, но я собрал вас сегодня здесь, дабы сообщить пренеприятнейшее известие.       Маги опасливо посмотрели на Места, ожидая того, что он хочет сказать.       — Председатель, позвольте мне самому изложить ситуацию? — с места поднялся Гилдартс Клайв, который сидел по правую руку от Места.       — Да, конечно, Гилдартс. Твоё право!       — Благодарю!       Стинг изумлённо смотрел на Гилдартса и не верил своим глазам. Он не видел его несколько недель, но казалось, что за это время Клайв постарел на несколько десятков лет: осунулся, тёмные круги обрамляли его глаза, на лице проступили глубокие морщины, в длинных волосах и бороде появилась седина. Лишь сейчас Стинг заметил, что Гилдартс ни разу не пошутил и не улыбнулся, как это бывало прежде во время собраний. Он был понурым и задумчивым, с трудом подбирал слова.       — Господа, я хочу сказать вам всем спасибо за то, что приехали в Штаб в срочном порядке. Это я просил Председателя собрать всех, потому что недавно в нашей гильдии случилось… — Гилдартс запнулся и взглянул на Джерара. Стинг повернулся вправо и увидел, что Джерар сидит бледный, как мел, низко опустив голову. Стинг содрогнулся от мысли, что с его друзьями случилось непоправимое, а он ничего не знает. — Случилось то, что даже я не в силах объяснить, но считаю, что в этом напрямую виновен именно маг с другой земли.       От упоминания о маге с другой земли Стинг напрягся и стиснул зубы. Гилдартс продолжил.       — Мои ребята, Нацу, Люси, Грей, Венди и Эльза, искали его на границе с Королевством Боско. Всё шло по плану. Но несколько дней назад они не вышли на связь, хотя я каждый день просил их докладывать о продвижении. А через сутки в Восточном лесу были найдены без сознания и изрядно потрёпаны Грей, Люси и Эльза.       — А Нацу и Венди? — опять перебил Леон.       — Они пропали, — ответил за Гилдартса Джерар, по-прежнему не поднимая головы.       — Да, они пропали. И Лексус с Гажилом тоже!       Гилдартс замолчал и сел на место. Весь его вид кричал о том, что ему больше нечего добавить. Стинг же был потрясён услышанным, но, взглянув на бледного Джерара, ощутил даже лёгкую дурноту.       — Стинг, с тобой всё хорошо? — спросил его кто-то. — Эй, ты меня слышишь?       Когда Стинг поднял голову, то увидел, как на него растерянно и взволнованно уставились все, кто присутствовал на собрании. Он обвёл окружающих озадаченным взглядом. Ему пришлось взять себя в руки и кивнуть, что он в порядке.       — Если есть, что сказать, лучше скажи! — обратился к нему Мест.       — Пропавшие — Убийцы Драконов! А маг с другой земли, Скарион, тоже Убийца Драконов.       Повисла долгая пауза. Мест в изумлении расширил глаза, Гилдратс открыл рот от удивления, остальные же растерянно переглядывались. Со всех сторон послышались перешёптывания и недовольные голоса. Стинг понимал, что должен был сообщить Совету информацию, которую узнал от Роуга, но скажи он раньше, Мест бы обвинил Ванессу в ложной информации. Он знал, что к ней будут относиться с подозрением, как к иноземке, поэтому решил скрыть всё, что знает, и разобраться самостоятельно. Но он и подумать не мог, что пострадают его друзья из «Хвоста Феи».       — Тихо! — Мест громко ударил кулаком по столу, чтобы волшебники мигом стихли. Он обратился к Стингу. — То есть ты хочешь сказать, что уже в прошлый свой визит знал о личности того мага и решил скрыть это от Совета?       — Нет, Председатель, я ничего не знал, — ответил Стинг, не поднимая головы.       — Значит, Ванесса знала и ввела нас в заблуждение?       От упоминания её имени Стинга прошиб пот, сердце колотилось, как безумное, руки дрожали. Все слова в её защиту застряли в глотке.       — Я полагаю, твоё молчание — знак согласия?! — Мест как будто специально провоцировал его.       — Нет, не смейте перевирать мои слова, — Стинг подскочил с места и повысил голос. — Ванесса здесь ни при чём. То, что она иноземка, не даёт вам никакого права обвинять её в предательстве.       — Тогда как ты узнал? — спросил его Гилдартс.       — Роуг рассказал о том, кто на него напал. Я не стал докладывать Совету о том, что узнал, потому что… — Стинг осёкся, едва не сказав правду. — Потому что не хотел наводить панику среди других гильдий. Я думал, мы справимся своими силами, но всё зашло слишком далеко.       Снова послышались перешёптывания и недовольные возгласы. Кто-то обвинял Стинга в некомпетентности, кто-то считал его полным тупицей, недостойным занимать пост мастера гильдии, кто-то даже предположил, что он заодно с преступниками.       Но единственным, кто ни обвинял и не ругал его, был мастер «Синего Пегаса». Стинг взглянул на Элрика. Тот, скрестив руки на груди, задумчиво смотрел в окно. Рика совершенно не волновало, что происходит вокруг. Казалось, мыслями он находится в другом месте. Его равнодушие и флегматичность обычно отталкивали, но почему-то именно сейчас Стинг позавидовал Рику в его хладнокровии. На минуту он попытался предположить, как бы Рик повёл себя в данной ситуации, но, увы, они были слишком мало знакомы, чтоб строить догадки относительно его поступков.       Все замолчали. Мест встал со своего кресла и обратился к Стингу.       — Мастер Эвклиф, я надеюсь, вы осознаёте всю серьёзность ситуации?       — Да, осознаю, — пробубнил Стинг.       — Вы подвергли опасности своих товарищей, Фиор и вообще всех нас, — Мест понизил голос и грозно объявил. — За столь халатное отношение к своим обязанностям и за утаивание важной информации, Вы будете наказаны!       Все присутствующие вытаращили глаза на Стинга, который стоял совершенно отчуждённо. Ему уже было плевать на себя, главное, чтоб с друзьями ничего не случилось из-за его поступка. И с Ванессой тоже.       — Стинг Эвклиф, Вам есть, что добавить? — снова спросил его Мест.       — Я только хочу сказать, что у меня не было намерения навредить кому-то, а уж тем более своим друзьям из «Хвоста Феи». И я более чем уверен, что у волшебников моей гильдии тоже не было таких намерений. Поэтому прошу не делать поспешных выводов относительно Ванессы Рейзен. Я…       — Это уже не тебе решать, — перебил его Глава. — Совет должен допросить её ещё раз. Мы проверим её на ложь и, если она действительно невиновна, отпустим. Можешь не сомневаться.       — На ложь? — переспросил Стинг, чувствуя, как внутри уже закипает гнев. — Вы с ума здесь все посходили? Это ваше бешеное заклинание «Правды» не вынесет ни один сильный мужчина, что уж говорить о девушке.       — Не вынесет только тот, кто лжёт! А если ты ручаешься за её невиновность, то и не вижу причины так волноваться, — Мест был прав. Заклинание опасно только для лжецов. Поэтому Стинг успокоился и сел на место, уж в Ванессе-то он не станет сомневаться. В его гильдии нет предателей! — Я даю тебе ровно сутки на то, чтобы привезти девушку в Эре. Иначе… — Мест выдержал паузу. — Наказание покажется тебе раем!

Сейчас

      Стинг вернулся в «Саблезуб» к ночи. Он успевал лишь дойти до гильдии, осведомиться, что никаких происшествий не случилось и патрулирование города протекает спокойно, дождаться Ванессу, которая как раз заканчивала вечернее дежурство, и уехать с ней в Эре на ночном поезде.       Он шёл, прокручивая в голове, как объяснить своё внезапное возвращение. Однозначно он не станет рассказывать, что утаил от Совета важную информацию и уж точно не признается в том, что теперь он будет за это строго наказан. Но Ванесса наверняка спросит, зачем ей ехать в Эре, на это он просто ответит: «Потому что Глава Совета снова хочет поговорить с ней!» И, скорее всего, она опять завыделывается — придётся проявить жесткость.       На минуту его посетила мысль, что стоит ли вообще везти Ванессу в Эре? Какое-то шестое чувство уговаривало его передумать, но разум твердил, что неподчинение Совету накликает беду на весь «Саблезубый Тигр». Но ведь она невиновна, так и беспокоиться-то не о чем.       Добравшись до гильдии, Стинг вошёл в здание, и с порога на него обрушилась волна криков и ругательств. Волшебники «Саблезуба» столпились в центре главного зала, что-то очень бурно обсуждая. Стинг не мог ни слова разобрать в этой суматохе, но уловил общее настроение магов. Он впервые видел их такими. В воздухе, будто чёрная туча, повисло нечто, чего он давно уже не ощущал: страх, негодование и беспокойство.       Стинг прошёл в центр зала. Увидев его, волшебники притихли.       — Что тут происходит? — громко спросил он.       Навстречу ему вышел Руфус.       — Стинг, Ванесса и Роуг пропали!