Последний день

- Моя свобода - это радиоприёмник! - прошипел я зло. - Я свободен, словно птица в небесах!       Я поёжился от холода и встал, хотя после нескольких бросков на пол с высоты полутора метров болела каждая клеточка моего слабого тела.       В горле было сухо, хотя на улице шёл дождь. К тому же горло ещё и болело, что намекало на некие обстоятельства непреодолимой силы - и нет, это не линкоры Туманного флота, а обычная ангина, от которой я загнусь с гораздо большей вероятностью, чем от шального снаряда или меча... Этой вот. - Я свободен! Я забыл, что значит страх!       Любовь же сидела у входа, который охраняла с мечом наголо. У меча ножен не было, но меня это уже не смущало вот ни капельки. - Мне холодно, дай выйти!       От этой любви я не был свободен. И пока она вот так, чтобы удобнее было врезать мне рукоятью, держала свою саблю... Да похер! Один хрен так скончаюсь, пусть уж вырубит - так хоть мучаться не буду. - Стап! Итс денджероус аутсайд, тэйк э сит энд рест. Ай телл ю... - О-о... - протянул я. - Зеленоглазое такси...       Я шагнул - она замахнулась. - Притормози, притормози... - я попытался обойти - не вышло. На всякий случай терминаторша обозначила удар по воздуху. - Тэйк э сит! - От. Е. Бись, - процедил я в ответ.       И смело сделал шаг вперёд, просто оттолкнув робототехнику. Ударить она всё-таки не рискнула.       И что теперь? А, неважно.       Чем любовь отличалась от человека? Во-первых, она была неживой, это просто чувствовалось без всяких дополнительных знаний. Во-вторых, кожа у неё была не целиком на плечах - были места значительного износа и разрыва, через которые показывалось чёрное нутро корпуса. Третье - очевидно механизированные шасси, которые ногами можно назвать только из языческой привычки русских одушевлять все предметы вокруг себя. Ну, да, похожи. И что? Четвёртое - корпус вместо грудной клетки видно было даже через ткань маечки.       Как я и подозревал в прошлой жизни - влюбляться нельзя, это сплошная жесть.       Но это какой-то косплей, а не терминатор. Какая-то игрушка для тех, кто от такого тащится. Красивое рыбов, как бы. - Хьюман... И-уан! Итс денджероус!       О-о. - Я не говорю по-пиндосски! - сказал я и начал спускаться по лестнице из совсем нежилого дома.       Замёрз ужасно. На улице был дождь, и от того всё становилось ещё хуже. Может, тут есть рядом от чего погреться? Может, горящий бочкообразный робот?       Холодно. Парок изо рта! - И-уан! Стэй ин сэйфти! - Та отъе... - начал я, но отмахнулся. - Иф ай стэй, ай вилл дай! - О... И-уан? Ю олрэди лён де коуд? И-уан, стап! - Донт факин лекчур ми, ю! - я стал с трудом вспоминать англицкие матюки. - Ю скам! Ю факин сексшоп кант! Пуссикэт долл!       Всё, даже пошли названия рок-групп. - Иди нах, короче... - И-уан!       Пока я тяжело вздыхал и спускался, а терминаторша отстукивала каблуками за спиной, дождь прекратился. А в здании ничего не было, даже прикрыться нечем! Робо-девочка притащила меня сюда, пока моя одежда сушилась. А теперь вообще наверняка сгорела вместе с горелкой! - Су-ука.       По-японски это значит "вон оно как". - Хэй, И-уан! - Гоу эвей! - прокричал я. - Итс май лайв, итс нау ор невер! Ай дон вонна лив форевер! Ай джаст вона лив вайл айм элайв! Ясно те-бхе!       Сорвал голос, захрипел и закашлял. - Хэй, И-уан!       Она попыталась схватить меня за плечо, но я отмахнулся и просто побежал. Погоня в горячей крови! Разогнался - согрелся! Через силу, падая и поднимаясь, я всё-таки добрался до выхода - и на меня пахнуло свежестью.       Однако солнце было вполне тёпленьким. - Витамины! - выдохнул я, пригревшись под лучиком. - Витамин? - спросила робототехника прямо за спиной. - Вот? - Витамин Ю, - снова расстроился. - Найти легко. Нах...       Терминаторша "заволновалась", наверное, сделала очень сложные щи. - Айм... Эпришиэйт зет.       Вслух про щи не говорить. На всякий случай.       Отодвинув меня, непослушная техника прошла мимо с мечом наготове, при этом бёдрами выдавая такую амплитуду, что страшно становилось. Может, ей в попе подкрутить что-то надо? - Да точно тебя на алибабе купили! Я же сто раз сказал, тупая ты железяка, что я не понимаю на твоей мове.       Сплюнув, я всё-таки двинулся на поиски своей хаты, чтобы улечься там под возможно ещё целой горелкой, положить рядом с лежанкой лучевое ружьё, отогреться. Потом быстро наловить рыбов, ратаны есть везде, напиться кипятка!       Тогда и жить можно. А сейчас надо бежать, чтобы согреться.       Снова поёжился от холода, едва голой ногой коснулся мокрой травы. - Ихумать! Я тебя уничтожу, тварь ты металлическая! А-а-а! Блин! - И-уан? А ю олрайт? - Отстань от меня, машина, я в активном поиске! Нас с тобой защита от ботов не пропустит...       Я замер на миг, прижимая яйца для сохранения тепла одной рукой, осмотрел город.       Его не человек и не для человека строил. - Как говорит один мой шепелявый друг: фуета! - Вот из ит? Вот ду ю си? - поинтересовалась терминаторша. - Да пошла ты! Гоу эвей! Как гоу эвей будет матом, а?! Ну, скажи мне!       Холодное лицо терминаторши только прищурилось. - Бесполезная фигня.       Я отвернулся и побежал дальше. - За тебя деньги уплачены, а ты даже по-русски не говоришь. Вот на кой ты такая нужна, а?!       Температура или истерика - я не знал, что из этого меня накрывало в действительности.       У берлоги моей уже появились следы ногоступов "бочек", что не могло радовать. Понятия не имею, сколько провалялся, раньше я их подрезал аккуратно лучевиком, чтобы даже близко не подходили. Но хуже было то, что техно-сапоги этой не были похожи на следы от платформ. Хотя не очень глубокие - значит, меньше моей ненаглядной.       Осмотревшись, я увидел, что нитка над самым полом была цела. Значит, бочек внутри нет. Можно аккуратненько заходить.       По тёмному коридору, ориентируясь больше на память и на слух, а также на запах, я прокрался в свою крохотную, единственную пригодную для обогрева комнатку. Первым делом оделся в свои горячие грубо перешитые обноски, выпил тёплой кипячёной воды, рыбу - выкинул. Всё равно тут никто кроме меня запахи не чует.       Затем улёгся на подстилку, накрылся искусственной шкурой с искусственного лося. Встал, закрыл перед носом терминаторши импровизированную дверь. - Си йа.       Улёгся обратно на отдых. Поёжился - продрог весь. - Сука... Так и помру ведь без молока...       Рободевочка открыла дверь и вошла внутрь, осмотрелась. - Итс йор рум? И-уан. - Гоу эвей.       Она снова не послушала. - Ю а э хьюмен, И-уан. Айм Йорха юнит, ай воз дизайнд ту протект ю, протект де хуманити. - Ну и иди, защищай своих гуманитариев. От меня только отстань, я теперь слесарь-лесоруб! - попросил я. - Май колд анд сик. Гоу эвей! - Лук, И-уан!.. - Я, то есть, ай нот нид йор протекшн! Иф ю вилл нот килл ми, ю нид ту гоу эвей. Бай-бай, паппет! - прошептал я и закрыл глаза.       Сдохну ведь из-за неё. Ну, точно сдохну...