люблю тебя

Рок быстро оделся и направился прямиков в Драголис, в отчаянной надежде, что помнит дорогу к деревне Столеттов. он бежал и бежал, ветки царапали лицо, но было все равно, он должен был добежать до любимой. что с ней? зачем ему этот сон снился? что он значит? почему такой…реальный? Рок не мог найти ответы на эти вопросы. размышляя на бегу, он запнулся о сучок и полетел вниз, в грязь. даже не обратив внимания на то, что перепачкался с ног до головы, парень подскочил и ускорился, окидывая диким взглядом все на пути. вот он наконец стоит перед деревней Столеттов. где живет его мать и его любимая девушка, которая возможно в опасности....точно! опасности! а где она жив…а, наверное, вон в том огромном красивом доме, который виднеется даже с такого расстояния. прибежав к деревянному домику, он осмотрелся. занес было руку, чтобы постучать, но едва коснулся двери – все замерцало белым, затем зеленым, и он вдруг очнулся на зеленой полянке рядом с пятилетним мальчиком, играющим с пластмассовой часовой стрелой. он пытался посылать в женщину, стоявшую к нему спиной, боевые эферы. и тут Рок понял. да это же он сам! вот малыш обиженно кидает стрелу об землю и рыдает. Хронимара поворачивается к нему. — если будешь реветь — не станешь великим. твой отец, кстати, явно много в детстве ревел, — заметила она хмуро и снова отвернулась, вглядываясь вдаль. Рок затих и захлопал в ладоши. но вовсе не из-за слов матери: откуда-то свысока на них спускалась ослепительно яркая колесница, запряженная двумя механическими пегасами. управлял ею подросток, около пятнадцати лет. — нет, Александр, когда-нибудь ты у меня точно получишь! — женщина прикрыла глаза рукой и потрясла свободным кулаком. парень, снизившись, спрыгнул с колесницы, что-то сказал одному из коней и пара торжественно взлетела, унося обратно в небо пустую колесницу. — опять ездил к своему...как его там…Игнату? — она тяжело вздохнула, — скорее бы приехала твоя мать, вот она бы уж… — его зовут Ингрид, Хронимара! — перебил мальчик, воинственно выпячивая грудь. — Шурупчик! — завизжал кто-то с крыльца, и, чуть не сбив Рока, вылетел на улицу, со всей силы обнимая Александра. Року всегда было интересно, почему Александра всегда зовут полным именем, но он благоразумно об этом молчал. вихрем оказалась девочка-одногодка Александра. Зарри, его, Рока, противная старшая сестра. с тех пор, как познакомилась со своим Шурупчиком, так оторваться от него не может. а Рок вынужден слушать, потому что Хронимара, после развода с отцом переживающая не лучший период, в основном оставляла Рока на попечении Зарри. — опять этот мелкий тут! – вздохнула Зарри. — почему вообщ… дверь вдруг распахнулась, больно шибанув по лбу, и чей-то смутно знакомый голос произнес: — Рок, ты что здесь делаешь? почему весь в грязи? Рок попытался что-то сказать, но только захрипел, и ноги его вдруг подкосились, а дальше наступила темнота. *** — что стряслось, Александр? зачем он прибежал сюда посреди ночи? — спросила Юста. — без понятия. он просто стоял здесь, когда я открыл дверь. похоже, довольно давно, — ответил мужской голос. Рок с трудом приоткрыл глаза. над ним склонился темноволосый мужчина лет тридцати и Юста, заспанная и одетая в простую ночную сорочку. — мне... приснился сон... где ты плачешь.. и я... — он попытался сесть, но со стоном упал обратно. — лежи, Рок. у тебя переутомление и сильный стресс, — веско произнес мужчина, всовывая ему в руки какую-то настойку в зеленом пузырьке. — спасибо... Юста, ты как? — слабо спросил Рок, делая крохотный глоточек. и вдруг улыбнулся: — Шурупчик, это правда ты? мужчина покраснел, а Юста расхохоталась. — да я то тут причём? на себя посмотри! ты же весь в ранах и ушибах! —произнесла она, пытаясь грозно нахмуриться и в результате давясь смехом. — это ж как я тебя сильно ударил-то, что ты это вспомнил? — вздохнул Александр, поправляя галстук. девушка нахмурилась. — ты его что? — ну, я открыл дверь в него. —мужчина опять схватился за галстук и немного попятился. — ладно, Шурупчик, живи пока, – она кивнула на дверь, давая понять, что хочет остаться вдвоем с Роком. — только не перенапрягай его, Капуста, — не остался в долгу тот, выходя и показывая язык. — выспись, утром все расскажешь, – Юста не стала долго задерживаться, видимо, следуя совету Александра. похоже, он тут теперь новый маменькин сынок. Рок остался один. *** в комнате, покрытой мраком, на постели спал, свернувшись в клубочек, юноша лет семнадцати. солнце встало и его маленький лучик, запутавшись в занавесках, спешит разбудить засоню. Рок любил спать. и спать отвечал ему взаимностью. но это утро, увы, было против того, чтобы они были вместе. медленно и осторожно он ползет по полу, приближаясь к подушке и вот, наконец, достигает глаз юноши. почувствовав тепло и неожиданный слепящий свет, Рок открыл сначала один глаз, потом другой. и зажмурился. а затем решительно вскочил с кровати. это и стало его ошибкой, потому что голова тут же заболела, а ноги подкосились. опять. запустив руку в свои лохматые волосы и собрав остатки сил, парень, подойдя к окнам, развел руками занавески, сонно поглядывая, как пылинки кружатся в непонятном танце. взгляд поехал чуть вниз, на подоконник, и там и остался, ведь на подоконнике стояла невероятно пахнущая кружка черного кофе. легкий дым от него поднимался вверх. Рок одним движением схватил кружку и собрался уже сделать глоток, когда раздалось веселое, но тихое: — как спалось? — относительно неплохо, — развернувшись, Рок ожидаемо столкнулся с Юстой и попытался свободной рукой обнять ее за талию. — скажи мне, с тобою ничего не происходило.. необычного? может быть, ты видела недавно что-то странное? Юста тепло улыбнулась: — заметила твое странное поведение. что опять случилось? снова кошмар? все уже позади. ты мне веришь? — да... верю, — Рок задрожал и отставил кружку на подоконник, крепко обнимая любимую. — не стоило мне уезжать, — задумчиво проронила она. – сейчас задушишь, Карыч, отпусти. Рок обиженно отпихнул от себя девушку, уронив ее на кровать. они принялись шутливо бороться, награждая друг друга поцелуями. было весело, замечательно, хорошо, идеально…но чувство тревоги все же не отпускало парня. он чувствовал, что что-то не так, и решил, что будет постоянно наблюдать за Юстой, пока это не кончится.